Монтегю Джеймс – Экзорцист. Лучшие мистические рассказы (страница 23)
Я сделал вид, что его не замечаю, и, изображая беззаботность, стал насвистывать интермеццо из «Cavalleria Rusticana»[9].
– Задумано неплохо, старина, но не выйдет номер, – сказал призрак. – Вроде бы душа у тебя поет, но я-то знаю, тебе не до песен. Жди теперь второго выкрута. Это будет почище урагана.
Как и предсказывал призрак, я добрался до Лейк-Уорта только через два дня, но там сразу забыл о досаде и унынии, потому что испытания, обещанные Уилкинсом, оказались в высшей степень интересными. Динамический «Одинокий рыболов» был хорош, но парусно-моторный бот просто удивителен. Первое изобретение не содержало в себе ничего сложного. Оно представляло собой бобину, приводимую во вращение электричеством; луфарь задевает конец лесы, та сматывается, увлекая рыбу, – плюх, и она в верше. А вот в основе парусно-моторного бота лежал совершенно новый принцип.
– Чтобы плыть, ветер мне совсем не обязателен, – сказал Уилкинс, подтягивая грот, лениво колыхавшийся при штиле. – Вот смотри… – Он коснулся кнопки на румпеле. – Здесь включается электровентилятор на корме, искусственный ветер надувает парус, дело сделано.
Все пошло так, как он сказал. Гигантский вентилятор с дюжиной лопастей, установленный на корме, набрал бешеную скорость, паруса тут же раздулись, и «Хорэс Дж.» (название бота), подгоняемый искусственным ветром, стремительно понесся вперед.
– Красота, Билли, просто ошалеть! – воскликнул я.
– Да уж! – подхватил хорошо знакомый голос совсем рядом.
Я дернулся как укушенный. Призрак явился снова и явно готовился к второму выкруту. Вскочив с сиденья, я мгновенно сориентировался, кинулся за вентилятор и направил мощнейший воздушный поток в призрачного мстителя, припечатав его к задней поверхности паруса.
– Ага, лопни твои глаза, получай!
Он попытался ответить, но не сумел. Стоило ему открыть рот, как ветер буквально вгонял его слова обратно в глотку. Трепыхаясь, как лист, призрак лежал на парусе, распластанный и беспомощный.
– Горячий воздух тебе, значит, нипочем, дурло сквозистое! – орал я. – Посмотрим, придется ли тебе по вкусу свежий норд-ост.
Не стану утомлять читателя дальнейшими подробностями того, что произошло в Лейк-Уорте. Достаточно сказать, что я пять часов держал бедолагу в пневматическом плену на вогнутой поверхности паруса. Освободиться он, как ни старался, не смог, и когда мы с Уилкинсом вечером пристали к берегу, исчез, поливая меня непечатной бранью, а мне пришла идея, благодаря которой я наконец избавил себя от напасти.
Тремя днями позднее в Нью-Йорке я арендовал небольшое конторское помещение в несгораемом здании генераторной станции неподалеку от Мэдисон-сквер, оборудовал его, якобы для использования по назначению, и в чулане, в восточном углу, спрятал самый большой вентилятор, какой удалось купить. Диаметр его десять футов, лопастей шестнадцать. Когда я его включал, он сносил с места все, что было в комнате. Столы, стулья, даже чернильный прибор из граненого стекла весом два фунта, с грохотом ударялись в мощную оштукатуренную стену из камня и стали. И я стал поджидать призрака.
Достаточно будет сказать, что он явился преспокойно, ничего не подозревая, занял стул, который я специально для него приготовил, и только-только начал меня поносить, как я включил вентилятор, который с ревом устремил на призрака сокрушительный поток, пригвоздивший его к стене, как бабочку к пробке. Наконец он угодил ко мне в плен – и остается пленником по сей день. Уже три недели это колесо крутится круглосуточно, и никакие ухищрения не помогают призраку вырваться из пределов, на которые распространяется его действие. И так будет всегда, пока я буду в состоянии платить шесть сотен долларов в год за аренду и за электричество, необходимое для работы вентилятора. Время от времени я прихожу посмотреть на призрака и читаю по его губам обращенные ко мне ругательства, не произносимые, однако, вслух: ведь чтобы загнать их обратно в глотку, хватало даже вентилятора Уилкинса – а уж мой, в два раза более мощный, еще лучше ограждает мои уши от яростных инвектив недруга.
Дабы доказать правдивость своего рассказа, я с удовольствием угостил бы этим зрелищем всех, кто проявит любопытство, но меня останавливает опасение, как бы владельцы здания, узнав, каким образом я использую контору, не попросили меня ее освободить.
Разумеется, в случае поломки вентилятора призрак может в конце концов вырваться на свободу, но производитель гарантирует пять лет непрерывной эксплуатации без перебоев, так что хотя бы на этот срок я могу чувствовать себя спокойно, а впоследствии, быть может, мой недруг признает, что мы квиты. Меня бы это вполне устроило.
Тем временем я предоставляю вышеописанный апробированный метод в безвозмездное пользование всем своим возможным товарищам по несчастью – и в качестве единственной награды за свою остроумную находку готов удовольствоваться их совместной благодарностью.
Монтегю Родс Джеймс
Номер 13
Среди городов Ютландии Виборг пользуется заслуженной славой. Это центр епархии с красивым, хотя и почти заново отстроенным собором, чудесным садом, живописным озером и аистами, которых здесь великое множество. Неподалеку Хальд – едва ли не главная природная достопримечательность Дании; совсем рядом Финдеруп, где марск Стиг лишил жизни короля Эрика Клиппинга в День святой Цецилии в 1286 году. В семнадцатом веке могилу Эрика открыли, и на его черепе насчитали пятьдесят шесть отметин от ударов булавой с кубическим навершием… Впрочем, я не собираюсь писать путеводитель.
В Виборге есть отличные гостиницы, «Прейслерс» и «Феникс», где вас обслужат по первому разряду. Но мой кузен, о котором пойдет речь, в свой первый приезд в Виборг остановился в «Золотом льве». С тех пор он туда ни ногой, и причина его устойчивой неприязни будет, наверное, понятна из последующих страниц.
«Золотой лев» – одно из немногих городских зданий, уцелевших во время разрушительного пожара 1726 года; огонь практически полностью уничтожил собор, приходскую церковь, ратушу, да почти все, что было здесь древнего и замечательного. Гостиница сложена из красного кирпича, вернее, у нее кирпичный фасад с высоким ступенчатым щипцом и каменной плитой с названием над входом; но двор, куда заезжает омнибус, черно-белый, фахверковый – дерево и штукатурка.
Когда кузен направился к парадным дверям, импозантный фасад, целиком освещенный вечерним солнцем, предстал перед ним во всей красе. Кузен пришел в восторг от духа седой старины, которым на него повеяло, и заранее поздравлял себя с приятнейшим и несомненно занятным времяпрепровождением в этом «постоялом дворе», столь типичном для старой Ютландии.
В Виборг мистера Андерсона, моего кузена, привели дела, однако не в привычном толковании этого слова. Занимаясь изысканиями по истории датской церкви, он узнал, что в виборгском архиве хранятся спасенные из огня документы, относящиеся к последним дням католицизма в Дании. Он планировал провести в городе две, а то и три недели, чтобы внимательно все изучить и снять себе копии, и очень надеялся, что в «Золотом льве» найдется для него просторный номер, способный служить одновременно и спальней, и кабинетом. Он изложил свои пожелания хозяину гостиницы, и тот после некоторых раздумий предложил ему самому взглянуть на самые вместительные номера и выбрать один на свой вкус. Мистер Андерсон охотно согласился.
Верхний этаж почти сразу был отвергнут – гостю показалось, что после целого дня трудов слишком высоко взбираться по лестнице будет утомительно; на третьем этаже комнаты нужного размера не оказалось; зато на втором было на выбор сразу две или три, все более чем пригодные.
Хозяин настоятельно рекомендовал номер 17, но мистеру Андерсону не понравилось, что окна смотрят на глухую стену соседнего дома и во второй половине дня в комнате будет темно. Номер 12 или номер 14 куда как лучше, рассудил он, – оба выходят на улицу, и даже если здесь немного шумно, с этим можно мириться ради прямого вечернего света и приятного вида из окна.
В конце концов выбор пал на номер 12. Как и в номерах по соседству, там было три окна, все по фасадной стене, отчего комната казалась необычайно вытянутой в длину, но, к счастью, потолок был высокий. Камин, разумеется, отсутствовал, зато имелась красивая, более или менее старинная чугунная печка; сбоку от нее висела картина с жертвоприношением Исаака Авраамом и с надписью вверху: «I Bog Mose, Cap. 22»[10]. Больше в комнате ничего замечательного не было, за исключением неплохой цветной гравюры, примерно 1820 года, с видом города Виборга.
Близилось время ужина, и Андерсон, совершив положенное омовение, спустился вниз; до гонга оставалось еще несколько минут. От нечего делать он принялся изучать список постояльцев. По датскому обычаю, имена записывались мелом на большой грифельной доске, расчерченной на столбцы и строки; в начале каждой строки краской был вписан номер комнаты. Список имен не особенно впечатлял. Один адвокат, или