Монс Каллентофт – Зимняя жертва (страница 60)

Корпуса торгового центра «ИКЕА». «Бебиланд», «Бильтема», «BR-игрушки», вывеска «Шеггеторп». Свет, который надолго привязался ко мне. Свет, который против моей воли превращается в чувство дома.

Сразу же после семи Малин и Зак звонят Карлу Мюрваллю.

В участке она рассказала Юхану Якобссону и Бёрье Сверду о своей поездке на место преступления и о том, как Валькирия Карлссон медитировала на морозе.

Потом позвонила Туве.

— Сегодня я опять буду поздно.

— Можно Маркусу приехать?

— Разумеется, если хочет.

«Я не хочу стоять под этой дверью, — думает Малин. — Я хочу домой, встретиться с другом моей дочери. Осмелится ли он явиться к нам? Я видела его единственный раз, в квартире родителей, и была не слишком приветлива. А теперь он, вероятно, знаком с мнением Янне о моей персоне. Интересно, как оно звучало?»

Внутри квартиры все так же тихо. И нет ни номера мобильного в Интернете, ни даже автоответчика на домашнем телефоне.

Свен Шёман подводит итоги допроса:

— Они как будто отрицают само его существование. И что бы ни было тому причиной, это и есть самое худшее в Мюрваллях. Я думаю, что могло заставить мать отказаться от своего сына? Ведь это противоречит самой природе.

— Он может быть где угодно, — говорит Зак на лестнице перед дверью.

— В отпуске?

Зак разводит руками.

Они уже собираются уходить, когда слышат, как у входа останавливается автомобиль.

Малин наклоняется, смотрит через окно на лестничной площадке. Темно-зеленая «вольво-универсал» с ящиком для лыж в свете уличного фонаря кажется неправдоподобно розовой. Лысеющий человек в черной куртке открывает дверь, выбирается наружу и спешит в дом.

Дверь закрывается, и мужчина быстрым шагом поднимается по лестнице. Первый этаж, второй — и вот они видят его, а он смотрит на них, останавливается, как бы собираясь повернуть назад, а потом идет им навстречу.

— Карл Мюрвалль, — обращается к нему Зак, предъявляя удостоверение, — мы из полиции и хотели бы поговорить с вами, если вы не против.

Мужчина останавливается рядом с ними. Улыбается.

— Карл Мюрвалль — это я, — подтверждает он. — Конечно, только войдите сначала.

У Карла Мюрвалля такой же мощный нос, как и у его сводных братьев, только острее.

Он невысок, с намечающимся животом. Выглядит так, словно готов вот-вот провалиться сквозь каменный пол лестничной площадки, и в то же время от него исходит какая-то странная первобытная сила.

Карл Мюрвалль вставляет ключ в замочную скважину и открывает дверь.

— Я читал о братьях в газете, — говорит он, — и понял, что рано или поздно вы захотите побеседовать со мной.

— А о самом себе вам не хотелось бы побеседовать? — спрашивает его Зак, но Карл Мюрвалль игнорирует вопрос.

— Подождите, сейчас я вас впущу, — повторяет он вместо ответа. — Теперь входите.

44

Квартира Карла Мюрвалля. Две комнаты.

Невероятно чистая. Скромно меблирована.

«Похоже на жилище Бенгта Андерссона, — замечает про себя Малин. — Так же функционально: с книжным шкафом, диваном и письменным столом возле окна».

Никаких безделушек, цветов или украшений — ничего, что могло бы нарушить эту простоту, или, может быть, пустоту, кроме вазы с душистыми желто-красными зимними яблоками на письменном столе.

Книги по программированию, математике, Стивен Кинг — книжный шкаф инженера.

— Кофе? — спрашивает Карл Мюрвалль.

Малин замечает, что голос у него более высокий, чем у братьев, и что в целом он оставляет впечатление более мягкого и в то же время более жесткого человека. Закаленного, много повидавшего в жизни. Почти как Янне, когда он хвастает тем, что ему пришлось пережить там, в горах, и его взгляд выражает одновременно презрение и сочувствие: мол, радуйтесь, что вы не знаете, о чем болтаете.

— Для меня слишком поздно, — отвечает Зак. — Но инспектор Форс охотно выпьет чашечку.

— В самом деле.

— Присаживайтесь пока.

Карл Мюрвалль указывает на диван, и они садятся. Слышат, как он возится на кухне. Минут через пять Карл Мюрвалль возвращается, держа поднос с дымящимся кофе.

— Третью чашку я взял на всякий случай, — говорит он и ставит поднос на столик у дивана, а сам усаживается на офисный стул возле письменного стола.

— Хорошая квартира, — замечает Малин.

— Чем я могу вам помочь?

— Вы работаете целый день?

Карл Мюрвалль кивает.

— Вы искали меня раньше?

— Да, — отвечает Малин.

— Я работаю много. Отвечаю за все компьютерное обеспечение фабрики «Коллинз» в Викингстаде. Триста пятьдесят сотрудников, а компьютеризации не видно конца.

— Хорошая работа.

— Да. Я учился на инженера по компьютерам в университете, теперь это приносит дивиденды.

— Вы могли бы позволить себе больше.

— Меня не интересует материальное благополучие. Собственность — это обуза. Мне больше ничего не нужно.

Карл Мюрвалль делает глоток кофе.

— Но ведь вы пришли сюда не за этим?

— Бенгт Андерссон, — отвечает Зак.

— На дереве, — продолжает Карл Мюрвалль, понизив голос. — Ужасно.

— Вы знали его?

— Я вырос в Юнгсбру, поэтому знал, кто он такой. Там знали и его, и эту семью.

— Но не более того?

— Нет.

— А то, что он фигурировал в деле об изнасиловании вашей сестры?

— Да, это было, естественно. — Тон голоса Карла Мюрвалля нисколько не меняется. — Ведь он был ее клиентом, а она заботилась обо всех своих клиентах. Она научила его соблюдать личную гигиену.

— Вы близки со своей сестрой?

— Трудно быть ей близким.

— Но раньше?

Карл Мюрвалль отводит взгляд.

— Вы ее навещаете?