Монс Каллентофт – Смотри, я падаю (страница 45)

– А на что похоже?

– Напился, как верблюд в пустыне, спал на клумбе?

– Sort of[116].

Она улыбается. Он отвечает улыбкой, думает, что ей идет это платье светло-красного цвета, что она выглядит свежее, чем вчера, несмотря на водку, может, у нее есть хорошие новости о Хассане.

Он допивает пиво одним махом и заказывает кока-колу со льдом, двойной порцией льда.

– Я тут пораскинула мозгами, – говорит Симона, глядя на уличное движение.

Желтый зной, солнце отсвечивает белым на песочный фасад дома напротив, лучи застыли, будто вытравленные в стене щелочью.

– Оррач – один из крупных шишек в Més per Mallorca, – говорит она. – Местный, абориген. Но не похоже, чтобы он был из какой-то богатой семьи. Скорее, карьерист. В политику подался недавно. Когда Народная партия начала терять голоса.

Тим трет глаза костяшками пальцев и чувствует, что от пива и кока-колы вроде становится лучше.

– Он мог бы дать разрешение продолжать стройку, – говорит Симона. – Решил бы, что находка малозначительна. На это у него достаточно власти. Дал бы этому динозавру кануть в Лету. Но он предпочел раскричаться в медиа. Это и странно. Даже левые не предпочли бы динозавра раковому центру.

Тим кивает.

– Да, не сходится.

Симона смотрит на афиши с боями быков и продолжает:

– В высшей инстанции все подчиняется федеральным законам. Но решение Оррача все заморозило надолго. У Канта было крошечное основание обжаловать решение. Он получил бы свой Центр в конце концов, но в принципе этот процесс мог бы занять десятилетия.

– Оррач реально хотел остановить стройку, таков вывод.

– Да, и вряд ли из любви к динозаврам.

Тим делает еще глоток кока-колы.

– Думаешь, Петер Кант пробовал дать ему взятку? – спрашивает Симона. – Чтобы он наплевал на динозавра?

– Ни о чем таком он мне даже не намекал. Он вообще не говорил о стройке. Совсем.

– Одно ясно, – говорит Симона. – Та фирма, которая должна была строить, потеряла много денег, когда стройку остановили.

Тим пытается вспомнить название на вывеске около участка. Вспоминает, что сфотографировал ее. Нажимает. Показывает снимок в телефоне Симоне.

– S. A. Lluc Construcciones, – читает она вслух.

– Можешь посмотреть на них для меня?

– Да, – отвечает она.

– А Рафа Васкес?

– Только короткая заметка в газете Diarion. Авария на стройке, одна среди многих других. Иностранные рабочие часто получают травмы и погибают здесь на стройках. Не обязательно что-то подозревать. Никого это не волнует.

Кроме его жены. И его детей.

– Может, динозавр был фейком? – говорит Тим. – Кость подбросили? Чтобы был повод остановить стройку?

– А Васкес догадался. И превратился в угрозу, – дополняет Симона и проводит кончиком языка по губам.

– Меня уже ничего не удивляет.

– И кому выгодна остановка стройки?

– Оррачу?

– А выше его?

– Кто знает? – говорит Тим. – Ты же знаешь, как это здесь бывает. Наверху может означать внизу. Вспомни Канта. Кто-то же инсценировал его самоубийство. Почему? Те, кто за этим стоят, не могли проделать этого без содействия изнутри Национальной полиции. И тогда это высоко наверху, вплоть до Хуана Педро Салгадо. И бог знает, куда идет дальше.

– Это должно быть связано с убийством Шелли.

– Уверен. Но как?

Симона улыбается ему, с тревогой, но улыбается.

– Смотри, чтобы ты не стал следующим, в кого будет направлен удар.

Она все еще улыбается. Но теперь улыбка становится кривой и усталой.

Он рассказывает о звонке Соледад, разговоре, сборище, и что это была мамасан Эли, которая послала туда Соледад.

– И ты думаешь, что все это как-то взаимосвязано?

– На самом деле у меня нет никаких оснований так думать.

– Но ты это чувствуешь?

– Не знаю, Симона. Я просто надеюсь. Ты знаешь, что я все еще надеюсь.

– Вера и надежда – это для дураков, Тим. А ты не дурак.

– Не все с тобой согласились бы, – говорит он. – Что у Хассана?

– Это он первым напал с ножом. У них все записали камеры наблюдения.

– И как он себя чувствует?

– Так, как он этого заслуживает. – Она резко двумя пальцами ударяет по пачке сигарет. – Состояние мужчины, которого он атаковал, ухудшилось.

Симона встает. Приглаживает платье, которое ей так идет.

– Мне нужно вернуться в офис Хайдеггера, – говорит она. – Продемонстрировать Вильсону, что я мыслю масштабно.

– Не передавай ему от меня приветов, – говорит Тим, и она исчезает.

Тим опять звонит в офис городского строительства. Другой телефонист отвечает.

– Сеньор Оррач ушел до конца дня.

А день-то едва начался.

– Хотите оставить сообщение?

– Нет, спасибо. Я позвоню завтра.

Старый мужчина с блестящей и покрытой старческими пигментными пятнами лысиной вошел в бар, сел под одной из афиш.

Он кашляет, достает носовой платок. Что-то в него сплевывает.

– Все о’кей, Иван? – кричит ему бармен.

Иван фыркает так, будто бычий рог пронзил ему легкое и кровь потечет из его рта в любую секунду.

Супруги Сведин еще не вернулись на остров.

На ресепшен Gran Hotel del Mar персонал любезен. Молодая шведка с конским хвостом из светлых волос говорит, что пара вернется завтра и, «насколько мне известно, должность начальника службы безопасности еще не занята».

Она смотрит на него выжидающе.

– Тяжелая была ночь?