Монс Каллентофт – Осенний призрак (страница 51)

Юнас напуган. Я чувствую это сейчас, когда нахожусь в каких-нибудь нескольких сантиметрах от него. Он знает, что прошлое иногда настигает нас.

Юнас собирался на работу, когда к нему пришли полицейские. Он рассказывает им, что весь вчерашний день провел на ипподроме в Манторпе.

А может, все-таки это он сидел тогда за рулем? Йохен любит водить людей за нос, он играет просто ради удовольствия, без этого его жизнь бессмысленна.

А сейчас Юнас Карлссон снова закрывает за собой дверь. Вальдемар кладет ему на плечо руку, и они вместе исчезают в глубине дома.

А теперь я рядом с тобой, Малин, на высоте десять тысяч триста семьдесят девять метров над землей я вижу твое спящее тело.

Тайны, Малин. В детстве ты любила маленькие секреты, это вошло у тебя в привычку.

Мимо меня пролетает самолет. Сегодня ты заслужила сон без сновидений. По дороге в аэропорт таксист останавливался, потому что тебя тошнило, тебе надо было выблевать из себя вчерашний день.

Ты так неисправима, Малин?

Ты выглядишь измученной, прислонившись к холодному вогнутому стеклу, и не слышишь, как гудит мотор. Мне хочется погладить тебя по щеке, и это то, что тебе действительно сейчас нужно.

Человеческое тепло.

Знать, что в мире есть что-то еще, кроме холодных камней замкового рва.

Юнас Карлссон садится на диван в своей гостиной. Якобссон устраивается в кресле напротив, а Вальдемар Экенберг беспокойно ходит из одного конца комнаты в другой. Стол посреди гостиной заставлен пустыми бутылками из-под пива, там же валяется смятый пакет из-под вина. Кислый алкогольный запах ударяет в нос. Однако вокруг все прибрано.

Вальдемар нервничает, дергается всем своим высоким телом. Его прокуренный голос заставляет Юхана содрогнуться.

— Ты лгал нам, — слова его хлещут, как плетка, несмотря на мягкий эстергётландский выговор и хрипоту.

Карлссон готов капитулировать; он знает, какой шторм сейчас обрушится на него.

— Я не…

— Заткнись, прохвост! — кричит Вальдемар. — Ясно, что ты солгал. Это Йерри Петерссон вел машину той новогодней ночью, а не ты!

— Я… — Юхан хочет сказать Вальдемару, чтобы тот успокоился, чтобы проявил уважение к допрашиваемому, но замолкает. В самом воздухе этой комнаты витает сейчас нечто такое, чему, кажется, невозможно противостоять.

— Расскажите нам правду. Какой бы она ни была, для вас это не будет иметь никаких последствий. Ведь прошло столько времени… — обращается Юхан к Юнасу.

— Это не я вел тогда…

Юхан смотрит в испуганные глаза Юнаса и вдруг понимает, чего тот на самом деле боится: теперь о нем напишут газеты, поползут слухи, люди будут шептаться за его спиной, — все вокруг узнают его историю.

Тут Вальдемар поднимает руку и бьет Юнаса в лицо. Тот кричит, кровь хлещет из разбитой губы.

— Хочешь еще? — Вальдемар наклоняется и смотрит Юнасу в глаза.

— Я…

Новый удар обрушивается на голову Карлссона, на этот раз по затылку. Он падает, ударяясь головой о ночной столик.

— Что?

— Это не я, не я сидел тогда за рулем. Это Йерри, Йерри, Йерри…

Малин проснулась.

В голове гул мотора, равномерный звук, словно перемалывающий мозг. Впереди, через два ряда от нее, расположилась семья с детьми, которые никак не могут успокоиться. Рядом с ними пожилая пара, оба загорелые, совсем как ее родители. Очевидно, долго пробыли на солнце. Оба улыбаются Малин, когда та открывает свои заспанные, красные от похмелья глаза. Перед ней наполовину выпитая банка пива «Хайнекен». Это благодаря ему тело немного успокоилось и прошла тошнота.

Малин окунулась в тепло. Физическое. «Хорошо, что я все-таки поехала», — думает она и представляет себе Йерри Петерссона, мерно покачивающегося на воде в замковом рву.

«Я знаю, что ты был свиньей. Настоящей свиньей, — мысленно обращается к нему Малин. — Почему же я так о тебе беспокоюсь?»

Ей отвечает голос откуда-то изнутри: «А о чем же тебе еще беспокоиться, Малин? О том, что ты должна делать и с чем никак не можешь справиться?»

— Ну а теперь ты нам все расскажешь.

Голос у Вальдемара спокойный, но властный. В нем слышится угроза и готовность в случае чего снова пустить в ход кулаки.

Экенберг садится на диван рядом с Карлссоном и протягивает тому рулон туалетной бумаги, принесенный им только что из ванной комнаты.

— Расскажите нам всю правду. Йерри мертв и уже ничего не сможет вам сделать, — говорит Юхан, наклоняясь вперед в своем кресле.

Юнас Карлссон прокашливается, смотрит куда-то вверх и начинает говорить с кусочком бумаги, приложенным к разбитой губе.

— Йерри уже был на празднике, когда я приехал туда. Я думаю, он явился к Фогельшё не один. В половине второго ночи он захотел домой, в город, и я предложил ему подвести его и остальных. Мы пошли на парковку, где стояла машина. Вечеринка уже заканчивалась. Фредрик взял с собой тех, кого хотел, и увел их в замок, где праздник продолжился. Мы не принадлежали к числу избранных.

— То есть вы с Йерри были друзьями?

— Я был одним из многих в его свите. Друзей у Йерри не было. Он мог внушить человеку мысль, что тот его друг, это так. И я хотел быть его другом. Я восхищался им, он был именно таким, каким мне всегда хотелось быть, и я любой ценой хотел заслужить его похвалу.

— Итак, ты восхищался им. Дальше?

— Мы четверо — я, Йерри, Андреас и Ясмин — хотели уехать в город. И когда мы подошли к машине, Йерри стал настойчиво уговаривать разрешить ему сесть за руль. Он был явно чем-то возбужден, расстроен. Весь вечер на нем лица не было. И он просто взбесился, когда я сначала отказал ему. Он кричал. Тогда я бросил ему ключи и сказал: «Черт с тобой, если тебе так этого хочется». Я сел спереди и застегнул ремень безопасности, а Андреас и Ясмин устроились сзади. Они были слишком пьяны, чтобы вспомнить о страховочных ремнях.

— Чем же был так расстроен Йерри?

— Понятия не имею. У него всегда были какие-то тайны.

— И потом вы поехали? — Вальдемар кладет руку на плечо Юнаса Карлссона.

— Йерри мчался как сумасшедший.

— Тем не менее вы уехали недалеко.

— На скорости верных шестьдесят-семьдесят километров в час мы домчались до поворота. Колеса начали скользить. Помню, что думал тогда только о том, что все летит к черту. А потом машину вынесло на заснеженное поле и закрутило… Нас мотало из стороны в сторону, словно в стиральной машине, а в глаза бил яркий свет. Потом все стихло. Через некоторое время я увидел, как Йерри пытается отстегнуть ремень безопасности. Освободившись, помог и мне. Он протрезвел в мгновение ока.

Юнас ясно представляет себе то, о чем рассказывает: двое молодых людей пробираются по сугробам сквозь ветер и снег, а поодаль, в поле, лежат два тела.

— Мы увидели их, Андреаса и Ясмин. Они лежали в поле.

— И вы пошли к ним?

— Да. Из ушей Ясмин текла кровь, но она дышала.

— И тут вы поняли, что Андреас умер?

— Да, так.

— Ну а потом? — спрашивает Вальдемар.

— Йерри схватил меня за руку и сказал: «Мне придется за все это ответить, я был пьян. Но если ты скажешь, что за рулем сидел ты, то спасешь меня». Он посмотрел на меня своими синими глазами, и я понял, что никогда не смогу сказать ему «нет». «Кому будет лучше от того, что Йерри пострадает?» — подумал я. «Ты был трезв, — продолжал Йерри, — а потому полиция спишет все на гололедицу».

— И вы согласились? — спрашивает Юхан.

— Да.

— Просто так? Все это кажется мне странным…

— Йерри умел убеждать. И он пообещал мне массу всего, прежде чем успели подъехать полиция и «Скорая помощь». Он пообещал стать моим другом, а больше мне ничего не было нужно, именно об этом я мечтал. Он пообещал дать мне денег, когда разбогатеет.

— И он стал твоим другом?

— Нет, он уехал в Лунд.

— А деньги?

— Нет.

— Ты напоминал ему об этом?