Монс Каллентофт – Осенний призрак (страница 11)
— Точно было трудно разглядеть, — сказал Юханссон.
— Но это он, — возразил Линдман. — У него был такой же плащ.
Итак, труп в воде — это Йерри Петерссон. Звездный адвокат. Делец. Юрист теневого бизнеса, сделавший себе состояние в Стокгольме и переехавший на родину, когда представилась возможность купить Скугсо. Малин читала о нем в газете.
Если только это он.
Шум в голове. Собачий лай. В стороне, у лесной опушки, припарковались два патрульных автомобиля. Полиция в полном составе, ведь здесь, возможно, совершено убийство.
Но кто же это еще может быть, если не Йерри Петерссон? Малин закрывает глаза, чувствуя головную боль, и вслушивается в тишину. Ей кажется, что дождевые капли стучат о невидимое тело, что кто-то шепчет слова, которых она не может разобрать. Кто-то хочет ей что-то объяснить, сделать мир более понятным и приемлемым, но его голос исчезает прежде, чем она успевает уловить смысл сказанного.
Водолазы прибыли через полчаса, и сейчас красная машина экстренного вызова стоит рядом с автомобилем Харри, синим «Мерседесом» криминалиста Карин Юханнисон и красной «Вольво» Свена Шёмана. Автомобили припаркованы на склоне, по другую сторону рва, на приличном расстоянии от «Рендж Ровера» Петерссона и «Сааба» арендаторов. Машины репортеров подъезжают одна за другой. Журналисты стоят толпой, с большими и маленькими камерами, их вспышки похожи на отблески дальней грозы. Они кричат в сторону полицейских, но те игнорируют их.
Журналистам нужна конфетка, реклама, хорошо продаваемая история, удовлетворяющая человеческую потребность общения с насилием и смертью на почтительном расстоянии от них.
«Совсем как в дешевом детективе, — думает Малин. — Действительность имитирует вымысел».
Никто из полиции или пожарной команды не решился въехать на склон замкового холма из боязни уничтожить протекторы колес, или какие-нибудь отпечатки ног, или следы борьбы на гравии — что-нибудь из того, что может обнаружить здесь Карин Юханнисон. Малин видит, как Карин возится возле «Рендж Ровера», фотографирует, качает головой, утирает дождевые капли со лба. Даже в желтом дождевике эта женщина умудряется сохранять гламурный вид.
Она кивает подошедшему к ней Харри, и тот плотнее укутывается в свой темно-синий плащ.
«Слишком уверенный кивок», — замечает Форс, увидевшая за этим нечто такое, о чем не хочет ничего знать. Правда всегда открывается как после хорошего похмелья, проливающего новый свет на вещи, как необыкновенная ясность видения в состоянии вялости и апатии.
Но что я, собственно, знаю об их отношениях? Вероятно, все мои подозрения не более чем плод моего воображения.
Малин не узнает никого из водолазов, и слава богу. Хотя они, конечно, знают и кто она такая, и все про их отношения с Янне.
Лучше забыть о том, что произошло вчера, и, поблагодарив судьбу за этот случай, думать о жертве убийства в замковом рву: кто он был, как туда попал. Форс смотрит на водолазов в черных костюмах и желтых масках, медленно поднимающихся из воды на толстых канатах.
Карин стоит рядом с ней и Харри. Дождевые капли летят почти горизонтально и бьют в глаза. А вдали, у границы леса, в двухстах метрах за рощей, движутся низкие клубы тумана.
— Осторожно, — предупреждает Карин водолазов, приблизившихся к трупу. — Как можно аккуратнее.
Они закрепляют веревку вокруг тела и делают знак третьему участнику команды, стоящему с лебедкой на мосту, поднимая большой палец. Потом слышится звук работающей лебедки — и тело, осторожно придерживаемое водолазами, медленно ползет вверх.
— Чертово утро, — ворчит Харри.
Рядом стоит Свен Шёман в зеленом плаще. Даже он присоединился к ним сегодня.
— Что вы думаете обо всем этом?
— Вряд ли он прыгнул туда сам или свалился, — отвечает Малин. — Взрослые мужчины редко падают в воду, разве что совсем пьяные, или в случае сердечного приступа или чего-нибудь в этом роде.
— Что касается Петерссона, то ему было всего около сорока пяти. Это не возраст для сердечного приступа.
— Да, ему, конечно, кто-то помог.
— Скорее всего. Будем знать точно, как только трупом займется Карин.
Малин кивает.
— Если это Петерссон и он был убит, то все это дело — голубая мечта журналиста.
— Осторожно! — кричит Карин.
Тело, поворачиваясь, поднимается из воды и повисает, раскачиваясь, в воздухе. С желтой ткани дождевика, коричневых брюк и черных кожаных сапог капает вода, окрашенная в красный цвет.
Плащ изрешечен множеством дыр, и в нескольких крупных отверстиях сквозит израненное тело, вдоль которого тоненькими ручейками стекает кровь, смешиваясь с дождевыми струями. «Кровавый дождь, — думает Малин. — Нет, ты свалился туда не потому, что был пьян».
Маленькие серебристые рыбки, выпадающие изо рта жертвы, трепыхаются в воздухе, словно брошенные младенцы, на пути в родную стихию.
«Рыбки-змейки», — замечает про себя Малин.
Один черный глаз глядит куда-то в дождь и оседающий во рву туман, другой закрыт.
«Ты выглядишь удивленным, — думает Форс. — Хотя ты ли это?»
— Это Петерссон, — говорит Карин. Она и Малин, сидя на корточках, осматривают тело, лежащее на мосту через ров. — Я узнаю его по фотографиям в «Коррен»[21] и деловых газетах Калле.
— Мы могли бы попросить кого-нибудь из арендаторов опознать его, — говорит Малин, — но я тоже узнаю его, так что в этом, собственно, нет необходимости.
Юханссон и Линдман ждут в полицейской машине. Их допросят обстоятельно, лишь только закончат с осмотром места преступления.
— Кроме ран на теле — по всей вероятности, ножевых, — у него большой синяк на затылке, — замечает Карин. — Все указывает на то, что на него набросились, вероятно, в порыве ярости. Вы можете исходить из того, что не он сам так изранил себя. Большего я здесь сказать не могу. Я должна забрать его в город, чтобы посмотреть, что еще можно извлечь из трупа. Обследовать землю не имеет смысла: дождь уничтожил все следы. Может быть, мне удастся найти кровь на гравии, но я в этом не уверена.
«Скорая помощь» только что прибыла.
За рулем Стиглунд, старый коллега Янне. Он радостно поприветствовал Форс и спросил, как дела у ее мужа. Она отвечала, что все в порядке.
Малин смотрит на тело.
Открытый глаз, синий, почти магический, как будто вот-вот готов выскочить наружу, и Малин чувствует, как к горлу подступает тошнота. Она хочет подняться, но вместо этого переводит взгляд на Харри.
— Что ты об этом думаешь?
— Кто-то в ярости ударил его ножом, потом стукнул по затылку и бросил в ров. Или наоборот.
— Отныне официально это расследование убийства, — объявляет Свен.
«Ярость, — думает Форс. — Я подняла руку на Янне. Черт, я была так зла, подумать только, если бы у меня в руке был нож… Но лучше об этом не думать».
— Мы должны обследовать машину, — говорит она, — землю вокруг, замок со всеми прилегающими строениями. Посмотрим, удастся ли нам найти следы борьбы или чего-нибудь еще. Или, может быть, орудие убийства. Нож, вероятно. А также камень или что-нибудь в этом роде.