Монс Каллентофт – Летний ангел (страница 94)
Звуки из одного склада.
Шуршание, капанье воды.
Звук полицейских сирен приближается.
Жалюзи опущены, заперты на замок. Солнце всходит, и бетонный пандус залит светом. Малин встает на колени перед замком, пытается взломать его, но руки у нее дрожат.
— Подожди! — кричит Зак и подбегает с оружием в руках. — Отойди!
Зак приставляет пистолет к замку, нажимает на курок.
Выстрел, я слышу выстрел, думает Туве. И нарастающий шум. Где я? Голова раскалывается, тело неподвижно, но все же оно есть.
Я парализована?
Не могу пошевелиться.
Мама, это ты идешь? Папа? Чтобы спасти меня из этого кошмарного сна?
Что-то снова приближается.
Полоса света — это открылась дверь? Меня спасут?
Малин, Янне и Зак ухватились за нижний край жалюзи и тянут вверх, позади нет никаких дверей, вой сирены прекращается, и Малин слышит, как перекликаются полицейские, выкрикиваются команды. Голоса Экенберга и Свена Шёмана? Карима?
Жалюзи подняты. Янне удерживает их в этом положении, и Малин с пистолетом заходит в помещение, видит пустую кушетку, банки, розовую футболку Туве, разрезанную, валяющуюся на полу, ее солнечные очки, книгу — и клетки с кроликами вдоль стен. Баночки с краской, коробку с белыми хирургическими перчатками, бутылки с химикатами, пустые упаковки из-под хлорки, скальпели, капающий кран. Бетонный пол забрызган кровью — кровь давняя, запекшаяся, узкие полосы гниющего мяса, все помещение проникнуто запахом страданий и смерти.
«Проклятье, — думает Малин. — Проклятье! Вы были здесь!»
Она видит, как Янне падает на колени, поднимает тряпку, бывшую футболкой Туве, протягивает ей, произносит:
— Я ей это покупал.
— Проклятье, — кричит Малин, опускается на пол и рыдает от усталости и отчаяния.
Янне подползает к ней, обнимает, и они дышат вместе, готовясь к тому, что ждет их дальше.
Вокруг ходят полицейские в форме, Свен и Карим разговаривают с Заком, который смотрит, как подъезжает машина Вальдемара. Не хватает только Пера Сундстена, но он, наверное, заснул где-нибудь или уехал домой в Муталу.
Малин поднялась. Янне стоит у нее за спиной.
Остальные двери склада открыты — по всей видимости, там нет ничего, имеющего отношения к делу.
— Мы опоздали, — говорит Свен. — Что теперь делать, черт побери?
Выстрел.
Наверное, в лесу кто-то палит из ружья — охотник без лицензии, вышедший пораньше утром.
Но ты проснулась, мой летний ангел.
Пожары остались позади, и я снова усыпила тебя.
Теперь ты спишь в моем фургоне и не проснешься, пока мы не прибудем на место, пока не попадем в последний придел.
Нам уже недалеко осталось, уверяю тебя.
Не надо бояться.
Ты умрешь, но лишь ненадолго, после этого ты станешь прекраснее всех людей.
67
А теперь ты должна бодрствовать.
Я свяжу тебя, и ты увидишь, что я буду делать, и если ты увидишь это, то решишься вернуться — тогда в тебе не останется страха, правда?
Моя дорогая сестра.
Я паркую фургон возле спящего монстра.
На улице запах лета, летнего утра, и в этот чудесный день начнется летний сон, мой маленький летний ангел.
Я открываю задние двери.
Ты стонешь — просыпайся постепенно. Ты можешь увидеть мое лицо, это уже не имеет значения, скоро ты перестанешь существовать, и мне кажется, что лицо вообще не имеет особого значения.
Туве щурится.
Снова свет. Значит, я жива? Я все еще жива, мама? Мне кажется, я жива, все тело болит. И кто-то тянет меня, но это не больно, только становится очень-очень жарко, когда меня вытаскивают на солнце.
Вокруг дома.
Серые бетонные дома, пожелтевшая растительность, здания пятидесятых годов, которые я не узнаю и которые вижу вверх ногами.
Я должна убежать.
Прочь отсюда.
Но как бы я ни пыталась, тело не слушается.
Мама.
Вот оно снова появилось, это лицо, но теперь у него есть очертания, округлые женственные формы.
Она передумала.
Снова заносит меня в темноту.
Я звоню.
Звоню еще.
И еще.