Монс Каллентофт – Летний ангел (страница 35)

Страх. Ты наверняка боялась, да?

Как ты попала сюда, в эту землю?

— Это нам и предстоит выяснить, — произносит Малин.

Зак, Карин и Свен поворачиваются в ее сторону.

— Мысли вслух, — поясняет Малин. — Как долго она здесь пролежала?

— Учитывая плесень на коже от полиэтилена, в который она была завернута, и то, что тело начало опухать, несмотря на давление земли, я сказала бы, что дня три, может быть — четыре. Точнее пока определить не могу.

— Три дня? — переспрашивает Зак. — Она пропала предположительно дней шесть назад.

— Пока не знаю, перенесли ли ее сюда после смерти, — отвечает Карин. — Постараюсь выяснить.

— Все равно остается промежуток в два дня, когда ее, возможно, держали взаперти, — говорит Свен. — А потом перенесли сюда.

— Тогда, возможно, кто-нибудь что-нибудь видел, — кивает Зак.

— Ты так думаешь? — спрашивает Малин. — Когда не купаются, здесь никого не бывает.

— Таковы люди — они вечно бродят туда-сюда. Ты знаешь это не хуже меня.

Малин вспоминает, как сама ходила в парк Тредгордсфёренинген позапрошлой ночью.

Так ты меня видел? Ты — тот, кто это сделал?

Ты пытаешься что-то исправить — видимо, так обстоит дело. Наверное, было темно, когда ты приволок тело сюда. Когда зарывал ее в землю, единственными свидетелями были деревья. Но почему так близко к воде, где ходит множество людей? Похоже, хотел, чтобы мы ее нашли. Что ты пытаешься нам сказать?

— От чего наступила смерть? — спрашивает Малин, и неожиданный порыв холодного ветра пробегает по ее ногам и далее по поверхности воды.

— Пока неизвестно. Предположительно причиной смерти является рана на голове, но на шее, как видишь, следы удушения.

— Сексуальное насилие?

— Внешних признаков пенетрации нет, но я осмотрю ее на этот предмет.

Карин — опытный профессионал, однако отношение к мертвым у нее, как у инженера к конструкциям.

— С уликами дело обстоит неважно, — говорит она. — В последние сутки здесь прошло не меньше сотни человек, все следы и отпечатки наверняка затоптаны.

— Жаль, — вздыхает Свен. — Но это место тем не менее может рассказать много интересного о преступнике, стоит нам немного напрячь извилины.

«Преступник? — думает Малин. — Похоже, Свен, ты в этом уверен. Так же как я уверена, что этот живот сведет тебя в могилу, если ты ничего не предпримешь».

— Что ты думаешь по поводу связи с Юсефин?

— Думаю, связь прямая, — уверенно говорит Свен. — Обе выскоблены до чистоты одинаковым образом. Но пока это на сто процентов неизвестно. Пусть Карин проверит на наличие остатков краски.

Я вижу и слышу вас, чужие незнакомые люди, и понимаю, что вы говорите обо мне, но я не желаю слышать ваши мерзкие слова.

Раны на моем теле.

Сексуальное насилие.

Преступник.

Пенетрация?

Нет.

Поймана, поймана, убита.

Убита.

Ударом по голове.

Мертвая.

Кто же этот мертвый? Только не я, мне четырнадцать лет, слышите, нельзя использовать слово «мертвая», когда речь идет о человеке, которому всего четырнадцать лет. У меня впереди много лет жизни, не меньше семидесяти, и я хочу их получить.

Хочу, чтобы их вернули мне.

Дай мне их, папа.

Я отказываюсь. Отказываюсь.

Я не испытываю боли, а если бы у меня были те раны, о которых вы говорите, я бы, наверное, кричала?

Но где мой голос?

Его не слышно, хотя все же слышно, и слова другие, как будто я выросла в этом сне и проснулась с другим языком.

Языком?

Я ни за что не стала бы употреблять это слово.

Оставьте меня в покое! Не прикасайтесь ко мне!

Дайте мне поспать, дайте мне забыться, нет, не прикасайтесь ко мне, что вы со мной делаете?

Все эти ужасы, которые мне приснились.

Уйдите от меня.

Дайте мне поспать.

Я вижу лицо.

Это женское лицо, узкое и симпатичное, обрамленное светлыми волосами, на фоне зелени деревьев и голубого неба.

Женщина смотрит на меня.

Я хочу подняться, но меня как будто нет. Разве меня нет?

Но если бы меня не было, вы бы не говорили обо мне, правда?

Малин сидит на корточках рядом с телом девушки.

Один глаз открыт, другой закрыт, словно та хочет спать. Тело неподвижно, кажется вдавленным в землю. На шее синяки. Кожа отмыта, выскоблена. Раны очищены, обработаны. Все то же самое, что и у Юсефин Давидссон.

Свен, конечно, может сомневаться, но за всем этим явно стоит один и тот же человек — или одни и те же люди. С этого момента одно равно другому, и наоборот.

Земля под ногтями у мертвой девушки — единственная грязь.

Ты пыталась сбежать отсюда, правда?

Девушка на фотографиях на вилле в Стюрефорсе. И теперь здесь. Напуганный папа, который старается сохранять спокойствие. Взволнованная мама, которая дала им фотографии, — и что теперь?

«Одно я обещаю тебе, Тереса, — я не остановлюсь, пока мы не поймаем его.

Или ее.

Или его.

Или…»

Малин повторяет это как мантру, как молитву, отводит взгляд от тела и смотрит на Свена. Видит, как он планирует дальнейшие действия, мысленно составляет список того, что надлежит сделать и не забыть: вызвать всех свободных полицейских, обойти дома в радиусе двух километров, допросить отдыхающих, сегодняшних, вчерашних, позавчерашних, через средства массовой информации призвать всех, кто что-то видел, кто мог наблюдать транспортировку тела, дождаться заключения Карин, сообщить родителям… Принести им непостижимую весть.