Моника О'Рурк – И в конце, только тьма (страница 15)
Он подумал о своём собственном сыне – уже мёртвом. И подумал, что смерть мальчика в итоге оказалась благом, учитывая происходящее. Нет, конечно, он не это имел
в виду, не совсем то, совсем не то, но он был благодарен, что его мальчику не пришлось проходить через такое. Он тут же стал казнить себя за то, что допустил такую мысль.
Теперь уже пожала плечами барменша.
- Нет, никаких детей.
Она снова вернулась в предыдущей теме.
- Они больше не люди, Харли.
Он расплатился по счёту, оставив щедрые чаевые, и вышел на солнечный свет. Иногда он просто забывал, что выпивает так рано, и день заставал его врасплох. Это как сходить на утренний сеанс в кино – некоторые вещи больше подходят для ночи.
Из его заднего кармана торчал листок, и он вытянул его - раз сотый за день. В основном описания и возможные местонахождения. Имена тоже были, но для поиска толку в них не было – они уже не откликались на свои имена.
Он искал для тех родителей, которые хотели вернуть своих детей, неважно, в каком состоянии те могли быть. Неважно, в какое состояние мог привести их Харли. К этому всё и сводилось, подумал он с горечью. Долбанный школьный контролёр с пистолетом.
Он не связывался с мотоциклами, хотя многие считали, что он на них ездит. Чёрт, Харли всё же было его именем, а не выбранным видом транспорта. Он забрался в свой пикап «Форд» и направился в сторону трущоб. Тима Гормана последний раз видели в районе Хайленд Вудз.
Он взвалил на плечи свой рюкзак, запер грузовичок и двинулся в заросший лес, известный как Хайлендский. Длинные штаны и тяжёлые рабочие ботинки защищали его от различных сил природы, в особенности от гремучих змей. Он успел прошагать около полумили, отмечая свой путь крестиками на стволах деревьев с помощью аэрозольной краски, когда вышел на след мальчика.
Он посчитал, что это след мальчика. Доказательством, что молодой человек, конкретно этот молодой человек, был здесь, служили клочья его футболки «Мегадет», украшавшие кустарники. Он определённо прятался. Все разложенцы обладали сверхъестественным чутьём, пониманием, что они в опасности. Даже с их теперешними ограниченными умственными способностями они понимали, что нужно прятаться. Пока безумный голод не выгонял их обратно, на открытые места.
- Давай, пацан, - тихо произнёс он, осторожно переступая ветки и мусор, а подсыхающая грязь чавкала под его ботинками.
Он остановился лишь для того, чтобы вытереть свой вспотевший лоб банданой. Поиск ребенка Горманов занял у Харли большую часть утра. Наконец, он засек мальчика – правда этот термин не очень подходил, потому что Тимми был почти мужчиной – большим и неповоротливым - при жизни и похожим на великана-людоеда – после смерти. Тимми что-то жевал. Что-то толстое, тёмное; длинное и толстое, как ветка, но несомненно более заросшее и с особенностями, которыми не обладали ветви.
Тимми лакомился человеческой рукой, отрывая гнилыми зубами куски плоти, а гной сочился из нарывов на лице и пропитывал его пищу. Но он явно не возражал.
- О-о-о Боже, - простонал Харли, вытирая слюну в уголках губ. Желчь рванула по пищеводу к горлу, и ему пришлось сглотнуть два-три раза, чтобы удержать свой завтрак.
У этого парня никаких шансов не было. Слишком всё запущено, слишком много времени прошло, и Тимми превратился в полноценного разложенца. Харли осторожно прицелился и снес Тимми верхушку черепа. От его лица осталось достаточно, чтобы семья могла по крайней мере утешить себя тем, что получила тело в узнаваемом состоянии. К несчастью, ранение в голову было единственным по-настоящему эффективным способом расправиться с разложенцем, а так как Харли вынес большую часть серого вещества, то был уверен, что работа окончена.
Харли навесил на тело ярлык и добавил его имя в отчет. Вернувшись к грузовичку, он вызвал диспетчера, который потом уведомит эвакуационную бригаду. Хотелось надеяться, что они доберутся сюда раньше, чем животные или стихия (или другие разложенцы) доберутся до мальчишки. Обычно бригада была вовремя, но в последнее время бизнес развернулся, и они едва поспевали.
На сегодня в листе оставались двое. Девочки-близнецы. Он изучил их фотографии.
По пути он размышлял о выживании человеческой расы. Чем бы оно ни было, это заболевание, эта инфекция, обрекая детей, обрекала человечество. Новорожденные разложенцы, прогрызающие и выцарапывающие себе путь из чрева их матерей, или дети, превращающиеся в эти охочие до плоти создания…уходя спать совершенно нормальными, родители с облегчением вздыхали и опускались на колени помолиться, а посреди ночи уже дрались насмерть с прожорливыми чудовищами. Никто не знал, что вызывает болезнь. Или как лечить её, несмотря на то, что детей изучали, исследовали – через вскрытие. Оставлять их в живых было уже небезопасно. Они стали слишком большой угрозой.
Опыт работы в полиции и умение обращаться со своим оружием делали Харли идеальным кандидатом на это задание. Работа, которую он презирал. День и ночь его доставали звонки от отчаявшихся родителей. Угрозы. Мольбы. Он всё это слышал. Предупреждения, что если он убьёт их дитятку, они поймают его и…
Но это всё было частью его работы. Так что он сменил номер телефона и почистил список, и звонки прекратились.
Дети (он никак не мог заставить себя думать о них как о разложенцах) рванули в леса. Они избегали городов. Может, это был какой-то инстинкт, а может там они чувствовали себя в безопасности. В безопасности.
Молли и Мелисса, шесть лет. Родились с разницей в три минуты. Превратились в разложенцев только сегодня утром, и последний раз их видели по пути в лес за их домом. Лес, который, впрочем, растянулся на сотни миль. У разложенцев, правда, была одна особенность – они не слишком быстро передвигались. Когда болезнь прогрессировала, они начинали нападать молниеносно, но вот перемещались медленно, словно растерялись, словно не могли решить, куда они желают пойти. А маленькие, те, которые
ещё не развили навыки общения и преодоления трудностей, которые были неуклюжими при жизни и ещё только привыкали к своим телам, были и того медленней.
Харли понадобилось около часа, чтобы взять их след. Воздух в этой части леса был плотный, вязкий, почти жидкий; полчища комаров и мошек атаковали его, пока он пробирался сквозь густую растительность.
Чуть позднее он их обнаружил - свернувшись калачиком, они вместе отдыхали под плакучей ивой на полянке.
- Вот вы где, девочки, - приближаясь, прошептал Харли. Он тихо пробрался через кусты и приблизился к ним сбоку. Пистолет он оставил в кобуре.
Одна из девочек подняла голову, посмотрела в его направлении, но, кажется, не засекла его. Девочки казались почти нормальными; выдающее их отсутствующее выражение обычно не проявлялось несколько дней после начала изменения. Но все остальные признаки были: сочащиеся нарывы, перекошенные, расплывающиеся черты лица, словно дети были мертвы уже несколько дней и вдруг решили вылезти из-под земли. А звериные манеры: рычание, хрюканье и бездумные хищные инстинкты - явно показывали, что дети уже не человеческие существа.
Их первым позывом на раннем уровне было бежать. Через несколько дней они бы уже превратились в хищников, дикарей. Но пока они убегали. Первая близняшка-разложенец, в конце концов, обнаружила Харли в поросли и скрылась в деревьях, а её опешившая близняшка замерла, наблюдая, как та убегает.
Прежде чем девочка смогла опомниться и рвануть за своей сестрой, Харли обрушился на неё, опрокинув на спину. Она зарычала на него – по всей видимости, язык исчезал в первую очередь, - и попыталась укусить, впиться когтями ему в лицо. Необычайная сила, которая бы неминуемо пришла, пока ещё не появилась, поэтому с ней можно было справиться.
Он связал её руки и ноги за спиной и заткнул ей рот, прежде чем погнался за её сестрой-близняшкой.
Вторая девочка далеко не ушла – она пыталась спрятаться в кроличьей норе. Харли схватил её за щиколотки, вытянул из земли и заткнул ей рот, как и сестре.
- Я не сделаю тебе больно, малышка, - проговорил он, поднимая её и возвращая туда, где он оставил другую девочку. Там он поднял и вторую – оба ребёнка яростно бились в его руках – и отнёс их в свой грузовичок, аккуратно положив на крытую платформу.
- Харли, ответь.
Харли вернулся в кабину и поднял рацию.
- На связи.
- Ты где был, Харли? Я до тебя битый час пытаюсь достучаться.
- Охочусь, - ответил он. – Что случилось, Гомер?
- Просто хотел выяснить, где ты, Харли. Убедиться, что всё в порядке.
Ага, подумал он. Просто чудесно.
- Всё нормально, Гомер. Я в лесу, третий участок. Ты точно хотел поговорить о моём местоположении?
Несколько секунд шли помехи, потом Гомер, наконец, ответил:
- Капитан хотел тебя видеть, как можно скорее. Хочет, чтобы ты сюда приехал.
- Зачем? Что не так?
Снова помехи. Харли уставился на рацию в руке.
- Просто приезжай, Харли.
С Гомером творилось что-то странное – он был не такой резкий, как обычно.
Харли кивнул рации. Он доложится. Сразу после того, как позаботится о близняшках в кузове.
Его дом находился недалеко от третьего участка. Машина Сары пропала. Странно. Один из них всегда оставался дома – они так решили. Они так договорились.