Моника Мерфи – Все, что я хотела сказать (страница 18)
– Что ты там делал?
– Должен задать тебе тот же вопрос, – парирует он.
– Ты на мой так и не ответил, – напоминаю я спокойным голосом, хотя в голове царит настоящий хаос.
Мы пристально смотрим друг на друга, а дождь все идет и идет. Я моргаю, смахивая капли с ресниц и не свожу глаз с Уита, когда он переминается. Морщится. Я тянусь к нему, касаюсь пальцами его губ, и он отворачивает лицо, отпрянув от моего прикосновения.
– Неважно. Со мной все будет нормально. – Уит не отвечает мне, а от того, что он так близко, зависим от меня, нуждается во мне, чувствую, как меня захлестывает паника. Он не нуждается ни в ком. Он выше всего этого.
Выше меня.
Но даже бог этой школы истекает кровью, и сейчас я стала этому свидетелем. Дождь смывает кровь, но я вижу, как Уиту больно. Фингал у него под глазом будет жутким. Как он это объяснит?
– А с виду не скажешь, – говорю я. – Может, тебе стоит сходить к медсестре…
– Нет, – перебивает он. Голос тверд, глаза холодны. – И даже не вздумай никому рассказывать о том, что видела. Поняла? Это останется здесь. Между нами.
Да кем он себя возомнил? Господи, как же он бесит.
– Какой же ты мерзавец, – кричу я.
– Никогда не забывай об этом, Сэвадж. – Он отшатывается от меня, спотыкается и с громким стуком приземляется задницей на тропу. – Черт, – стонет он, лежа на спине посреди тропы и раскинув руки в стороны.
Уит не шевелится. Просто лежит с закрытыми глазами под проливным дождем на мощеной дорожке среди луж, которые постепенно превращаются в грязь. С мгновение я изучаю его, во мне бушует битва. Я могла бы подать ему руку и помочь встать. Проводить до его роскошного жилья, которое даже не является частью общежития, и забыть о том, что эта встреча вообще случалась.
Или могу оставить его здесь и позволить самому думать, как он вернется в свою комнату. Все равно Уит никому не скажет о том, что я его оставила. Он вообще не захочет, чтобы кто-то знал о случившемся.
Приняв решение, я разворачиваюсь и иду к своему корпусу общежития.
– Куда ты, черт возьми, собралась? – кричит он сквозь шум дождя.
Я оглядываюсь через плечо и вижу, что он опять сидит, согнув колени. Его ноги покрывает грязь.
– А тебе какое дело?
– Вернись! – велит он.
– Иди к черту. – Я иду прочь, но меня гложет чувство вины. Снедает изнутри. Терзает мое сердце.
Мою душу.
Уит – худший человек на свете. Превратил мою жизнь в настоящий ад, как только я поступила в эту дурацкую школу. Заставил всех мучить меня каждый день и не прекратит это делать. Не прекратит, пока не получит то, что хочет.
А хочет он…
Меня.
Чтобы я встала перед ним на колени, подчинилась ему. Позволила меня унижать. Принуждать меня ко всяким сексуальным пошлостям, от которых я, несомненно, получу удовольствие, но потом, когда все закончится, погрязну в чувстве вины. Он больной, ненормальный засранец. Травмированный. Сломленный.
Но Уит задевает что-то внутри меня. Что-то непостижимое. Он заставляет меня
Почувствовать его прикосновение.
Я должна ненавидеть его за то, что он сделал. За все его оскорбления. За то, что заставил меня пережить.
Но я попросту не могу… оставить его здесь. Он спас меня. Невзирая на все, через что заставил меня пройти, он помог мне. Да и погода ужасная. Вдруг он серьезно ранен? Может, у него внутреннее кровотечение?
Я, как полная идиотка, разворачиваюсь и иду обратно к нему. Уит наблюдает за моим приближением, и на его красивом лице отражается потрясение по мере того, как я подхожу все ближе.
– Дай руку. – Я протягиваю ему свою.
Уит смотрит на нее с гримасой, а потом встречается со мной взглядом.
– Ты вернулась.
– Хотя не должна была. Ты настоящий придурок.
Он смеется.
– Ты поддалась моему обаянию.
– Да, а еще ты пришел мне на помощь. – Я щелкаю перед ним пальцами. – Дай мне руку или я уйду. И больше не вернусь.
Уит не дурак. Он хватается за мою ладонь, и я упираюсь ногами в землю, стараясь его поднять. Но он весит больше меня, а земля скользкая. Конечно же, моя рука выскальзывает из его руки, я спотыкаюсь и с громким хлопком плюхаюсь задницей прямо в грязь.
Несмотря на боль и раны на лице, несмотря на льющий на нас дождь, Уит начинает смеяться.
– Видела бы ты свое лицо, – говорит он, качая головой.
Боже, он ужасен.
Уверенная, что выгляжу окончательно униженной, я отталкиваюсь от земли и снова встаю на ноги. Уит делает то же самое, поднимаясь с трудом и стонами от ужасной боли, которую я могу только представить, и наконец встает.
Хорошо. Надеюсь, ему так больно, что он не сможет сегодня уснуть. Это меньшее, что он заслужил за то, что заставил меня пережить. И плевать, что он спас меня от этого ублюдка Эллиота и его дружка.
– Справишься? – спрашиваю я, едва он делает несколько осторожных шагов в мою сторону.
– А ты… ай… – Он замолкает и на мгновение опускает взгляд, а потом снова смотрит на меня из-под намокших от дождя густых ресниц. Конечно, я это заметила. Несмотря на травмы и покрывающую его грязь, Уит все равно красив. Падший ангел, полный решимости заманить меня во мрак.
– Что я? – переспрашиваю я, скрестив руки на груди. Понимаю, что дождь стихает. А гром и молния окончательно прекратились.
– Проводишь меня до моей комнаты? – Уит делает еще один шаг в мою сторону, задевает мою руку, и я подхватываю его, понимая, что он в самом деле плохо стоит на ногах. – Я понимаю, что вешу больше тебя, и не рассчитываю, что ты меня понесешь, но, может, просто проводишь меня?
Я не хочу даже мельком заглядывать в святая святых, которое представляет собой элитная комната Уита. Предполагаю, что Сильви тоже наверняка живет в одном из частных номеров общежития.
– Мне не стоит тебе помогать, – говорю я ему с опаской, держась на расстоянии. Смотрю на него, как на змею, готовую к броску. Я не доверяю ему. Он обернет все против меня. Выставит все так, будто я прокралась к нему в комнату, и я стану шлюхой всего кампуса.
Хотя не сомневаюсь, что уже ношу этот титул.
– Не стоит, – соглашается он.
Мы неотрывно смотрим друг на друга, с нас капает дождь. Уит все так же прижимает руку к животу, и я задаюсь вопросом, насколько сильно пострадали его ребра. У него ушиб?
Перелом? Если они сломаны, он и так будет в очень плохом состоянии, но вдруг от нагрузки станет еще хуже?
Я оглядываюсь через плечо, здание моего общежития виднеется неподалеку. В голове зарождается совершенно нелепая, но очень своевременная мысль. Вокруг никого. Все ушли на игру. У нас предостаточно времени.
– Ты можешь идти? – спрашиваю я, подходя к нему. Обхватываю его рукой за поясницу и крепко придерживаю, пытаясь не обращать внимания на жар его кожи, который обжигает меня через промокшую рубашку.
Мы начинаем путь; его шаги замедляются, лицо искажено от боли. Он опирается на меня, наваливаясь слишком сильно, и я расставляю ноги, стараясь сохранить равновесие.
– Кажется, что даже дышать не могу, – бормочет Уит.
Дело в его ребрах. Наверняка.
Решившись, я осторожно веду его к своему зданию.
– Мы пойдем в мою комнату, – говорю я.
– Да это еще с чего? Ни за что. – Уит смеется, но тотчас поджимает губы. Уверена, было больно. – Если меня застукают в твоей комнате, тебя исключат.
– Нет, не исключат. Ты об этом позаботишься. – Мы идем бок о бок: его тяжелая рука лежит у меня на плечах, я все так же держу его за талию.
– Ты это о чем? – Между каждым словом звучит пауза, будто ему потребовалось много усилий, чтобы их произнести, и я стараюсь не забеспокоиться этим незначительным обстоятельством.
Но беспокоит.
– Ты Ланкастер. Неуязвимый. Мы расскажем правду, и мне ничего не будет, – прямо говорю я, когда мы подходим к двойным дверям моего здания.