Моника Маккарти – Выше только любовь (страница 9)

Раздался стук в дверь. Склонившись над кроватью, чтобы убрать в сумку оставшиеся вещи, Том попросил брата впустить гостя. Он слышал, как отворилась дверь, и наступила тишина. Он обернулся через плечо. Что, черт возьми, случилось с Джонни? Парень стоял с открытым ртом, а дверь закрывала от взора Тома посетителя.

Том выпрямился и собрался уже спросить брата, что там за гость, когда знакомый голос заставил его застыть на месте. При этом каждый нерв Тома натянулся точно струна.

– Джонни? Ты ли это? – воскликнула Элизабет, порывисто обнимая застывшего от неожиданности парня. – Господи, ты стал таким высоким, что я ни за что тебя бы не узнала.

Джонни лишь кивнул, будто внезапно лишился дара речи.

Том стиснул зубы. Какого черта она тут делает? Разве она знает, где он живет? За все годы их знакомства Элизабет ни разу не была у него дома. Они всегда встречались в кузнице. Но до этого момента Том не задумывался, почему так происходило. Сейчас ее пребывание здесь выглядело… неправильным. Ей здесь не место. Том осознал это только сейчас.

Простой двухкомнатный домик еще никогда в жизни не казался Тому таким убогим, как в этот самый момент, когда леди Элизабет Дуглас в своем белом – кто, черт возьми, надевает белое, направляясь в жилище кузнеца? – бархатном платье переступила его порог. Комната сразу стала еще более темной, стены – более закопченными от торфяного дыма, а камышовая подстилка на грязном земляном полу – такой несвежей. Простая мебель с подушками и занавески, не менявшиеся с того самого момента, как умерла мать, внезапно показались Тому поношенными и обветшалыми. Макгованов трудно было упрекнуть в опрятности, поэтому на столе стояли тарелки с остатками вчерашней еды, а на кроватях валялась грязная одежда.

– Что ты здесь делаешь, Элизабет?

Вопрос Тома прозвучал грубее и холоднее, чем ему хотелось бы. Девушка порывисто повернула голову, поскольку до этого момента не замечала его присутствия. Выпустив Джонни из объятий, она ласково взъерошила его волосы, а потом повернулась к Тому.

– Мне нужно с тобой поговорить.

– Сейчас неподходящий момент.

Элла посмотрела на открытую кожаную сумку на кровати, наполовину заполненную вещами, а потом вновь перевела взгляд своих больших голубых глаз на Тома.

– Джо сказала, что ты уезжаешь.

– Завтра утром, – вставил Джонни, к которому наконец вернулся дар речи.

Элизабет повернулась к благоговейно взирающему на нее парню.

– Ты не мог бы оставить нас с братом наедине? Мне нужно кое-что с ним обсудить. Кажется, я видела, как мальчишки пошли рыбачить на речку.

Джонни вопросительно посмотрел на брата. Тому ужасно хотелось покачать головой, но он согласно кивнул.

Спустя минуту дверь за Джонни закрылась, и молодые люди остались вдвоем. Не знающий Эллу человек мог бы назвать ее холодной и уверенной в себе. Однако Том видел, что она нервничает. Ее выдавали пальцы, судорожно сжимающие полы отороченной мехом накидки, наброшенной на плечи, и учащенное дыхание.

Однако Том и не думал облегчать Элле задачу. Опершись спиной о стену и скрестив руки на груди, он ждал.

Девушка огляделась вокруг.

– Значит, вот где ты прятался все эти годы. Как случилось, что ты ни разу не приглашал меня сюда?

Словно ответ не бросался в глаза. От внимания Тома не ускользнула осторожность, с какой Элла вошла в его дом. Она словно опасалась наступить в грязь или испачкать идеально чистый подол своего платья. Было видно, насколько ей здесь неуютно.

Желудок Тома болезненно сжался.

– Что тебе нужно, Элизабет? Говори и уходи. Как видишь, я занят.

Девушка сдвинула брови. Ее нос не стал больше за прошедшие годы, и сморщила она его так же, как раньше. Том разговаривал с ней так резко, что Элла, казалось, не знала, как на это реагировать.

– Нам нужно поговорить.

– Не о чем говорить.

Девушка двинулась к нему.

– Зачем ты так? Почему злишься на меня? Я не сделала ничего плохого.

– Я на тебя не злюсь.

Да и какое он имел на это право? Разве можно осуждать ее за то, что она не рассматривала его в качестве потенциального жениха? Статус Тома был настолько ниже, что брак между ними бы не только сочли смехотворным, но и осудили все вокруг. Да, не было у него никакого права злиться на Эллу.

И все же он считал ее виноватой. В том, что она оказалась настолько милой, доброй, великодушной и забавной, что он просто не мог не влюбиться в нее. Виноватой в собственной красоте, от которой становилось больно глазам, в том, что ввела его в заблуждение, заставила поверить, что он ей ровня и достоин не только дружбы, но и любви. В том, что на протяжении многих лет он ждал чего-то, чем никогда не сможет обладать.

Да. Он совсем не злился.

Элла подбоченилась, как делала всегда, когда была им недовольна.

– Я не раз испытывала на себе твое дурное настроение, Том Макгован, так что не пытайся напугать меня своим сердитым взглядом. Я знаю, когда ты злишься.

Том выпрямился, безвольно опустив руки.

– Как ты уже дала мне понять, за пять лет многое изменилось. Возможно, ты знаешь меня не так хорошо, как тебе кажется. – Том сделал шаг к ней в полумраке комнаты. – Возможно, тебе стоит испугаться, потому что ты больше не отвлечешь мое внимание своими глупыми шутками.

Прозвучавший в голосе Тома намек ясно дал понять, что его может отвлечь в это самое мгновение.

Элла вздернула подбородок, однако едва уловимый трепет пульса на ее шее говорил о том, что она поняла его намек, хотя всем видом старалась показать, что это не так. В глубине души Тома зародилась волна какого-то первобытного удовлетворения.

– Не говори глупостей.

Девушка определенно не хотела его обижать, однако своими словами лишь подлила масла в огонь, коим жарко пылали все части его тела. Тонкий, еле слышный аромат духов Эллы обволакивал Тома чувственным туманом, разжигая или, вернее, раздувая огонь желания, заставляя его тело напрягаться.

Том сделал шаг назад.

– Да, это глупость. Ты права. И именно поэтому тебе лучше убраться отсюда.

До Эллы не сразу дошел смысл сказанного.

– Я вовсе не хотела… – Она сдвинула брови. – Ты знаешь, что я имела в виду. Что ты никогда меня не обидишь. Но ты, кажется, полон решимости придать моим словам иное значение. И не разговаривай со мной как заправский грубиян.

– Или ты хотела сказать, как сын кузнеца? Может, я и не говорю на французском или каком-то другом языке, но я прекрасно тебя понимаю. Именно поэтому нам нечего друг другу сказать.

Девушка поджала губы в попытке сохранить спокойствие перед подобной грубостью.

– Мне жаль, что я ранила твои чувства, Томми. – Ранила чувства? Если бы сейчас пол разверзся у него под ногами, чтобы полностью поглотить, Том был бы этому рад. Неужели их встреча две недели назад оказалась недостаточно унизительной? Элла разбила его мечты, заставила его ощутить себя полным идиотом из-за собственной веры в то, что он ей небезразличен. И при этом вела себя так, будто ей пришлось иметь дело с чересчур ранимым юнцом. – Но ты застал меня врасплох. Я и понятия не имела, какие чувства ты испытываешь… по отношению ко мне.

Ей даже произносить это было неловко. Том подозревал, что залился краской так же густо, как и Элла. Зубы сжались так, что он едва не лишился способности говорить.

– Все было очевидно. Но тебе не стоит беспокоиться на этот счет. Я больше не стану обременять тебя разговорами о своих чувствах. Это была моя ошибка.

Элла тотчас же просияла.

– Значит, мы можем обо всем забыть и снова общаться, как прежде? – Она улыбнулась. – Я скучала по тебе, Томми. Мне так много хочется рассказать тебе о Франции.

Несколько лет назад Том был бы счастлив послушать ее рассказы. Несмотря на то что у него не имелось никакого желания посетить Францию или все те места, о которых говорила Элла в детстве, он поехал бы туда и жил там, если бы это сделало ее счастливой.

Но сейчас он смотрел на Эллу так, словно не верил собственным ушам. Она считала его чувства настолько поверхностными и несерьезными? Неужели полагала, что он может управлять ими, точно фитильком масляной лампы?

– Ну и как ты себе это представляешь, Элизабет? На протяжении пяти лет я ждал возвращения девушки, которую любил сколько себя помню. Девушки, которая, как я думал, любит меня. – Глаза Эллы округлились при слове «любил», но Том продолжил: – Но когда она вернулась домой, я узнал, сколь сильно заблуждался. Любимая девушка не только не ответила на мои чувства, но сочла их «невозможными», а все происходящее и вовсе «игрой». Возможно, это глупо, но я вижу, что так, как прежде, уже никогда не будет.

В глазах Эллы вспыхнул огонь. Тому потребовалось немало усилий, чтобы вывести ее из себя, и в конце концов его замечание достигло своей цели.

– Ничего не изменится, если ты не будешь так чертовски упрям.

На протяжении многих лет он заставлял себя не забывать, где его место, помнить, что Элла дочь лорда. Лишь это помогало ему сдерживаться и не заключать Эллу в объятия. Том наклонился и заглянул ей в глаза.

– Хоть раз в жизни раскрой свои прекрасные голубые глаза, Элизабет. Все уже изменилось. Теперь мы оба видим, что у нас нет будущего.

Элла дерзко взглянула на Тома. Не только он мог быть упрямым.

– Но это не означает, что мы не можем остаться друзьями.

– Еще как означает. – В течение нескольких минут они гневно взирали друг на друга. Руки Тома подрагивали от желания прикоснуться к любимой. Увидеть, как горящий в ее глазах гнев сменится страстью, которая, как он знал, бурлила в ее душе. Но он недостаточно хорош, чтобы прикасаться к ней.