Моника Маккарти – Призрак моей любви (страница 15)

Сэр Хью смерил ее долгим понимающим взглядом.

– У нас есть еще несколько недель. Едва ли валлийские пехотинцы прибудут раньше.

Джоан нахмурила брови, искренне надеясь, что изобразила недоумение, а не жгучий интерес.

– Но ведь валлийцы уже в Уорке.

– После прибытия Моубрея король призвал еще больше войск под свои знамена. В поход на Шотландию отправится самая крупная армия со времен битвы при Фолкерке, что состоялась шестнадцать лет назад. На этот раз королю-разбойнику не удастся ускользнуть.

– Ну еще бы, милорд. Кажется, я никогда в жизни не видела столько рыцарей и вооруженных воинов, сколько здесь, в Берике.

– Видели бы вы замок Уорк, – усмехнулся сэр Хью. – Там их многие тысячи.

Джоан наклонилась ближе, в глазах ее читалось обещание.

– О, я бы очень этого хотела. Наверное, мы могли бы съездить туда как-нибудь, и вы бы мне показали. В Берике тесновато, вы не находите?

Она знала, кто из командующих английскими войсками успел прибыть в Берик: Пембрук, лорд Роберт Клиффорд и лорд Генри де Перси. Было здесь и несколько шотландцев, принявших сторону английского короля. Роберт де Амфравилл, граф Ангус; Инграм де Амфравилл; Александр Абернати и Адам Гордон. Но Джоан хотела увидеть остальных рыцарей, явившихся на зов короля Эдуарда, и посмотреть, много ли воинов привели они с собой. Поездка в другой лагерь помогла бы ей достичь цели. Правда, она подозревала, что удержать сэра Хью на расстоянии будет не так-то просто, от него не откупишься пустыми обещаниями, как от сэра Ричарда.

Когда рука его скользнула под стол и легла ей на колено, Джоан поняла, что не ошиблась. Она игриво повела глазами, погрозила пальцем сэру Хью и стряхнула его ладонь.

К счастью, в следующий миг Маргарет обратилась к нему с вопросом, что дало Джоан время овладеть собой. Однако беспокойство не прошло, кожа ее покрылась мурашками, волоски на теле встали дыбом. Она думала, что виной тому прикосновение сэра Хью, но оглянувшись, заметила в конце зала нескольких мужчин. Один из них смотрел на нее так пристально, будто хотел прожечь взглядом насквозь.

У Джоан перехватило дыхание, столько свирепой ярости увидела она в его горящих глазах. Похоже, Алекс Сетон ее не забыл.

– Вас что-то встревожило, Сетон?

Алекс отвел взгляд от возвышения и посмотрел на прославленного рыцаря, стоявшего рядом. Сэр Адам Гордон был великим шотландским патриотом в первые годы войны, но всегда хранил верность королю Шотландии Джону Балиолю, отрекшемуся от престола. Рыцарская честь не позволила сэру Адаму сражаться на стороне Брюса, хотя союз с англичанами против своих соотечественников, как догадывался Алекс, был глубоко ему противен. Низложенный Балиоль жил в изгнании во Франции и едва ли мог рассчитывать вернуть себе трон, даже став марионеткой англичан. Алекс не раз задумывался, не испытывал ли сэр Адам искушения перейти в лагерь Брюса.

Алекс восхищался сэром Адамом. С тех пор как он перешел на сторону англичан, этот немолодой рыцарь был для него светлым пятном во мраке. Владения сэра Адама, как и земли Алекса, находились в приграничье, где царило беззаконие. Их народ страдал под бременем войны, терпя набеги с обеих враждующих сторон. Сэр Адам тоже желал, чтобы закончилась война, несущая смерть и беды его людям.

Они стремились к единой цели, вдобавок сэр Адам приходился дядей одному из павших товарищей Алекса. Уильям Гордон по прозвищу Храмовник погиб более трех лет назад в яростной схватке, выполняя задание Хайлендской гвардии. Сэр Адам был одним из лучших людей, каких Алекс когда-либо знал в жизни. Славный воин не подозревал о той связи, что существовала между ними, но Алекс всегда ощущал ее.

Он тряхнул головой, стараясь не замечать пару за главным столом, и усилием воли заставил расслабиться сведенные напряжением мышцы.

– Нет, все хорошо.

Сэр Адам взглянул на него и усмехнулся.

– Значит, у вас нет причин смотреть на красавца Деспенсера так, будто вы готовы всадить кинжал ему в грудь? – Он перевел взгляд на девушку, сидевшую рядом с новым фаворитом короля Эдуарда. – Кто эта женщина?

Похоже, Алекс невольно выдал свои чувства. Эта девица впилась ему в сердце, как заноза, должно быть, он изменился в лице, оттого сэру Адаму не составило труда прочесть его мысли. Черт побери, какое ему дело до того, с кем она делит постель?

– Джоан Комин.

Брови сэра Адама поползли вверх.

– Дочь Бьюкена?

Алекс кивнул.

– Да, хотя кое-кто, возможно, с этим не согласится.

Лицо стареющего рыцаря омрачилось, лоб пересекла недовольная складка.

– С девушкой поступили недостойно, постыдно. Она дочь Бьюкена, это нельзя отрицать, они похожи. – Губы его дрогнули в усмешке. – Хотя, надо признать, она гораздо красивее.

Алекс заметил вопросительный взгляд сэра Адама, но оставил его без внимания.

– Думаю, дело не в ней, а в ее матери. Вдобавок это дало де Бомонту повод сражаться в Шотландии.

– Вы знакомы с ней?

– Нет. – Алекс помолчал и прибавил: – Я знал ее мать.

Он помнил, как сильно Белла любила дочь. Если бы она видела, что стало с девушкой, это ее убило бы. Насколько ему довелось услышать за последний месяц, сэр Ричард был далеко не первым ее любовником и явно не последним, о чем красноречиво говорили взгляды, которыми она обменивалась с Деспенсером. Девица весьма откровенно показывала свой интерес к нему. Черт возьми, одно ее платье чего стоило! Оно выглядело как бесстыдное приглашение к любовным утехам! Вырез был таким глубоким, что Деспенсер, должно быть, ждал затаив дыхание, когда она кашлянет или чихнет. Боже милостивый, Алекс и сам не мог оторвать взгляд от ее корсажа, стоило ей рассмеяться или вздохнуть.

Сэр Адам осмотрелся по сторонам, хотя рядом не было никого из воинов, приехавших вместе с ними из Уорка, кто мог бы подслушать их разговор, чтобы потом доложить Пембруку.

– Будьте осторожны. Ваше положение в армии Брюса без того навлекло на вас подозрения. Едва ли стоит напоминать о своем знакомстве с одной из самых известных шотландских мятежниц.

В этом предостережении Алексу почудилось нечто зловещее. Он недоуменно нахмурился.

– Меня в чем-то обвиняют? Я не давал Эдуарду повода усомниться в моей преданности.

– Вы шотландец, – ответил рыцарь с горечью. – Кое-кто считает это достаточным поводом для сомнений.

Хотел бы Алекс, чтобы кто-нибудь сказал это Бойду. Для бывшего его соратника он был англичанином только потому, что родился в Англии, хотя всю жизнь прожил в Шотландии и считал себя шотландцем.

Однако теперь он чувствовал, что сэр Адам пытается сказать ему что-то еще.

– Но?..

Рыцарь снова огляделся и понизил голос.

– Стало известно, что у Брюса есть хорошо осведомленный лазутчик в лагере англичан, кто-то из высшего круга. Приближается поход, и король считает важнейшей задачей разоблачить шпиона.

Алекс знал о лазутчике. В гвардии его называли Призраком. Последние несколько лет этот человек добывал ценнейшие сведения для людей Брюса. Но когда до Алекса дошел смысл слов сэра Адама, он ошеломленно замер. Проклятье!

– Так они думают, что это я?

Рыцарь пожал плечами.

– Ваше имя называлось в числе других.

В этих нелепых подозрениях есть какая-то горькая ирония, подумал Алекс. Он пошел против своих друзей и братьев, стал для них врагом, чтобы сражаться на стороне англичан, а англичане думали, будто он все еще служит людям, которых предал. Он вскинул голову и расправил плечи.

– Это неправда. Я презираю хитрость и уловки. Вдобавок как бы я передавал Брюсу сведения по пути в Лондон?

– Я не сказал, что поверил. Или что подозрения небеспочвенны. Но ваши призывы к миру и попытки устроить переговоры не остались незамеченными.

– Выходит, если я устал видеть страдания своего народа и хочу положить конец войне, то я лазутчик?

Алекс знал: сэр Адам его понимает, ведь он попал в похожее положение. Бароны, чьи владения находились близ границы, оказались в тяжелейших обстоятельствах. Поддержать Брюса значило навлечь на себя гнев англичан, а выступивший против него становился его заклятым врагом. Чью бы сторону они ни заняли, война опустошала их земли и несла людям неисчислимые страдания.

– Я чувствую то же, что и вы, но англичане подозревают каждого, кто не призывает снести Брюсу голову. Им не нужно мирное решение. Эдуард никогда не признает Брюса королем. Что ж, по крайней мере, в этом он похож на отца.

Между английским королем Эдуардом Вторым и могущественным Эдуардом Первым, называвшим себя Молотом Шотландцев, было мало сходства, но Алекс начинал думать, что в словах сэра Адама есть правда. Последние два года он всеми силами старался убедить Эдуарда признать законность притязаний Брюса на шотландский престол, однако так и не приблизился к цели, а без этого вождь шотландцев не согласился бы заключить мир. Со временем становилось все яснее, что единственное решение, единственный способ положить конец войне – вступить в решающую битву, где победит сильнейший. Пусть Господь решит, на чьей стороне правда. Но Брюс избегал судьбоносного сражения. Что, если он будет упорствовать и дальше?

Эта проклятая война могла длиться до бесконечности. И все попытки Алекса завершить ее оказались тщетными. Он тихо выругался сквозь зубы, не в силах скрыть горечь. Нет, черт возьми, он этого не допустит.

Словно угадав его чувства, сэр Адам похлопал Алекса по плечу.