Моника Фет – Темная тайна художника (страница 11)

– Такое может случиться с каждым, – говорил он в своей спокойной, медленной манере и ласково похлопывал ее по плечу. Его ладонь оказалась широкой и твердой. Сразу было видно, что его руки привыкли к тяжелому деревенскому труду. Ильке удивилась, что такая рука способна на такое нежное прикосновение. – С каждым, – ободряюще повторил он. – Не ломайте голову над этим.

Ильке уже давно не слышала это фразеологическое выражение. Возможно, оно постепенно отмирало. А может быть, его употребляли в своей речи только пожилые люди. Эта мысль настроила ее на грустный лад. При этом старик действительно старался изо всех сил развеселить ее и рассказывал одну смешную историю за другой. Во всех его историях речь шла о том, как кто-то заблудился.

Ильке поблагодарила его за помощь и поехала домой.

Тетя Мари распахнула дверь, прежде чем Ильке успела вставить ключ в замок.

– Дитя мое! Я так беспокоилась о тебе! Где ты пропадала? Майк, бедняга, уже столько раз спрашивал о тебе. Он был так напуган. Ну и вид у тебя! Я просто слов не нахожу. Что с тобой случилось?

Тетя Мари была доброй душой и хотела лишь одного: чтобы у всех все было в порядке. Но своей болтливостью она могла доконать кого угодно.

– Я просто сбилась с пути и заехала не туда, – сказала Ильке, снимая дубленку и вешая ее в гардероб. – Не было никакой причины для паники.

– Сбилась с пути? – Тетя Мари взяла посиневшие от холода руки Ильке и стала осторожно их растирать. – В таком маленьком городке?

– Не такой уж он и маленький, если повернешь не в ту сторону. – Ильке высвободила руки из теплых тетиных ладоней и направилась на кухню, чтобы заварить себе чаю. – Я задумалась и ехала, не разбирая дороги. А когда наконец огляделась, не смогла сразу понять, где же я нахожусь.

Такое объяснение вполне удовлетворило тетю Мари. Она попросила Ильке подробно рассказать о сеансе психотерапии у Лары Энглер, но тут прибежали близняшки и наполнили кухню шумом и гамом. Летом им исполнится двенадцать лет, и уже сейчас они обсуждали, как отпразднуют свой день рождения.

Двенадцать – это такой магический возраст. Большой шаг из детства в новую жизнь, когда еще сам не знаешь, понравится ли тебе там.

– Когда я стану взрослым, – сказал Лео, который не любил долго обсуждать одну и ту же тему, – куплю себе «мерседес».

– Для этого тебе понадобится много денег. – Тетя Мари вздохнула с видом человека, который уже давно похоронил свои мечты.

– А я куплю себе лучше мотоцикл. – Рена с вызовом посмотрела на своего брата. – А не такую мещанскую тачку.

– Сегодня утром я видел один такой мерс недалеко от нашего дома… – Лео не стал спорить с сестрой и мечтательно закатил глаза. – Вот это был класс!

– Вы не станете возражать, если я удалюсь к себе? – Ильке выпила чай, съела две булочки и внезапно почувствовала страшную усталость. Она убрала чашки в посудомоечную машину. – Я хотела бы еще позвонить Майку и сразу в кроватку баиньки.

– Иди уж, – сказала тетя Мари. – И передай привет Майку.

– Самый сердечный, – прощебетала Рена и состроила глазки. Она была тайно влюблена в Майка и тщательно скрывала это, однако Ильке уже давно обо всем догадалась.

На лестнице у Ильке снова появилось какое-то странное чувство, причину которого она никак не могла объяснить. Нечто похожее она испытала однажды в школе, когда ее случайно закрыли в кабинете физики. Тогда ей почудилось, что кто-то невидимый стоит у нее за спиной.

– Ерунда, – пробормотала она. – Мне снова повсюду мерещатся призраки.

Ильке взяла телефон в свою комнату. Поднявшись наверх, она легла на кровать и набрала номер Майка. Но трубку взяла его мать, которая добрых пятнадцать минут жаловалась на то, что ее сына никогда не бывает дома и что он вечно где-то шляется.

После этого Ильке набрала номер мобильника Майка, но оказалось, что он отключил его. Это могло быть как добрым, так и дурным знаком. Может быть, ему удалось снять комнату и он сидел где-нибудь с девушками и обсуждал детали. Или же они отказались сдавать комнату, и тогда он заливал свое горе в какой-нибудь пивной.

Ильке надеялась, что все получилось. Майк заслужил немного счастья. Кроме того, он совсем не переносил алкоголь. Порой одной-единственной кружки пива бывало вполне достаточно, чтобы на следующее утро белый свет был ему не мил.

После того как Ильке отнесла телефон вниз, она еще несколько минут слушала музыку, чтобы отвлечься. Но сегодня это не помогало. Где-то глубоко в мозгу у нее тихо звучал голос, который предупреждал о грозящей ей опасности. Ильке выключила ночник, подошла к окну, раздвинула занавески, села на подоконник и посмотрела вниз на улицу.

Это был ее привычный вечерний ритуал. В нем было что-то в высшей степени умиротворяющее. Ильке нравилось смотреть на тихую, слабо освещенную улицу, на знакомые дома и представлять себе, чем в данный момент занимались живущие в них люди. Они смотрели телевизор, читали, готовили ужин, разговаривали по телефону, занимались любовью. Они ссорились, писали письма, укладывали маленьких детей спать.

По улице прошмыгнула кошка и исчезла в одном из темных садов. Где-то хлопнуло закрываемое окно. В соседнем доме погас свет. Снова пошел снег. Большие пушистые хлопья медленно падали на землю и устилали ее белым ковром. Припаркованные вдоль улицы автомобили тоже были засыпаны снегом. Если снегопад не прекратится, то утром они будут выглядеть как маленькие белые холмики.

Ильке открыла окно и выглянула наружу. Воздух был свежим и чистым. Кругом царила непривычная тишина. Как будто все звуки утонули в пушистом снегу.

Ильке любила такую погоду. С большим удовольствием она надела бы дубленку и немного прогулялась перед сном. Ей нравилось слушать скрип снега под сапогами. Словно во всем мире не было никого, кроме нее.

Но это было не так. И слава богу, подумалось ей.

– Спокойной ночи, мама, – прошептала Ильке. – Добрых тебе снов.

Она обратила внимание на незнакомую машину, единственную на всей улице, которая не была припорошена снегом. Это означало, что она, видимо, только что подъехала.

Эта огромная машина выделялась на белом снегу темной тревожной тенью.

У Ильке по спине пробежала дрожь. На улице сильно похолодало. Она поспешно захлопнула окно, разделась, шмыгнула в постель и закуталась в одеяло. Она хотела только несколько минут погреться, а потом собиралась пойти в ванную, чтобы почистить зубы. Всего лишь несколько минуток.

Где-то глубоко в мозгу у нее снова тихо зазвучал тот же голос, который пытался предостеречь ее, но Ильке не прислушалась к нему. Она так устала, что мгновенно уснула.

Рубен не отрываясь смотрел на ее окно, пока у него не заболели глаза. На несколько секунд она выглянула наружу. На мгновение он увидел ее лицо, так же смутно, как и в своих снах. Потом он услышал, как она закрыла окно.

Он подождал еще несколько минут, прежде чем включить двигатель. Почти бесшумно темная машина двинулась вниз по улице.

Глава 6

Имке Тальхайм сидела в своем номере в гостинице и пыталась читать. Посторонний шум постоянно отвлекал ее. Где-то слева наверху ссорились мужчина и женщина. Было непонятно, в чем они упрекали друг друга, но объяснения были бурными. На базарной площади перед гостиницей группа молодых людей обкатывала свои мотоциклы, с оглушительным ревом носясь взад-вперед. Вдобавок ко всему неожиданно зазвонил телефон.

Это оказался организатор предстоящих встреч с читателями, который поинтересовался, нет ли у Имке каких-либо особых пожеланий. Имке попросила предоставить ей, как обычно, стул, стол, стакан воды и микрофон. Она рассердилась из-за того, что он побеспокоил ее по таким пустякам. Вполне мог решить все эти проблемы заранее.

Положив трубку, Имке задумалась, в чем же заключалась истинная причина ее раздражительности. Внимательным взглядом обвела комнату. Самый обычный гостиничный номер с розовыми обоями на стенах, дубовой кроватью и платяным шкафом с большим зеркалом. На окне раздвинутые в данный момент гардины с таким же, как и на обоях, узором в виде крупных цветов.

У Имке было немало знакомых, которым могла бы понравиться такая комната. Она не казалась особенно красивой, но в ней не было и ничего отталкивающего. Здесь было даже по-своему уютно. Это напомнило Имке гостиные и кухни двоюродных бабушек, в которых те обычно отмечали свои дни рождения с кофе, тортом и бутылочкой ликера. Нет, этот гостиничный номер не мог быть причиной ее раздражительности.

Разумеется, ее утомили многочисленные встречи, постоянное напряжение, многочасовые выступления и бесчисленные рукопожатия. И особенно улыбки. Большинство людей наверняка не улыбалось за всю свою жизнь так часто, как Имке на одной-единственной встрече с читателями. Ее лицевые мускулы уже настолько приучились к этому, что даже по вечерам ей никак не удавалось расслабиться.

– Может быть, это тоска по дому, – пробормотала она. Ее голос звучал в этой комнате как-то странно. Словно был чем-то самостоятельным и существовал независимо от ее тела. – Или же я постепенно схожу с ума. Глядишь, скоро начну разговаривать с деревьями и надевать на ноги туфли разного цвета.

Имке очень хотелось поговорить с Юттой. Но она решила проявить сдержанность. Ей надо постараться поменьше опекать свою взрослую дочь.