Мона Кастен – Спаси нас (страница 60)
– Конечно, нет. У твоей сестры имелись проблемы с логикой, она не умела действовать последовательно. В отличие от Корделии, у меня было свое видение «
Плечи Лидии все больше напрягались. Я чувствовал, что ей хотелось встать и выйти из кабинета, возможно, чтобы сохранить последние хорошие воспоминания об отце. Со мной было то же самое. Вместе с тем я понимал, что мы должны держаться. Иначе не сможем уверенно смотреть в будущее.
– Почему тогда ты хотел удержать меня в фирме? – спросил я.
Отец презрительно фыркнул.
– Потому что ты всегда делал то, что я говорил. Потому что не требовалось особых усилий, чтобы направить тебя в нужном направлении. Для меня и для компании лучше, чтобы место Корделии занял ты, а не кто-то, обладающий собственной волей.
Несмотря на то что отец натворил в последние годы, я почувствовал болезненный укол в груди, когда до меня дошел смысл его слов.
Он всегда видел во мне не более чем марионетку. И как мало, должно быть, любил нас с Лидией.
И хотя я думал, что давно уже порвал с отцом, что-то во мне разбилось, когда наши взгляды встретились.
– Ты позор нашей семьи, Мортимер, – убийственно тихо сказала Офелия. – Ты не заслужил идти по стопам Корделии.
На это он ничего не ответил.
– Разве тебе не стыдно, папа? – спросила Лидия дрожащим голосом.
– Я всего лишь поступал так, как считал нужным.
– В таком случае твой моральный компас сильно сбился, – пробормотала Лидия.
– Маме было бы стыдно видеть тебя таким, – добавил я.
– Это все прекрасно. Мне только интересно, что вы собираетесь делать с этой информацией. – Он вскинул бровь, но его высокомерный взгляд утратил свою силу. Как будто лживый образ отца окончательно лопнул, и теперь я увидел, что на самом деле крылось в его душе. Я узнал правду – и это зрелище было не из приятных. Напротив. Интересно, как я мог так долго обманываться?
– У нас есть несколько вариантов, Мортимер, – начала Офелия. – Первая: ты уходишь из компании и передаешь управление мне. Как и планировала Корделия.
В кабинете воцарилось молчание. Я видел по глазам отца, какая работа идет у него в голове.
– К сожалению, этот вариант не рассматривается, – сказал он спустя полминуты.
– Хорошо, в таком случае мой адвокат возбуждает уголовное дело. Он уже поговорил с Клайвом Алленом, и тот готов дать показания против тебя, если мы, конечно, закроем глаза на его преступление. Он скажет, что ты шантажист и вынудил огласить поддельное завещание. Твои шансы выиграть дело равны нулю из-за тяжести доказательств, Мортимер. И ты можешь себе представить, что произойдет, когда об этом узнает пресса.
Отец вперил взгляд в стол. Он тяжело сглотнул и разжал кулаки, положив ладони на темно-синюю столешницу. Когда он снова поднял голову, я был готов ко всему. Даже к тому, что мне придется драться. Но когда он посмотрел сначала на Лидию, затем на меня, показалось, что в его взгляде мелькнуло что-то вроде раскаяния.
– Давайте не будем вмешивать прессу, – произнес он.
В этот момент я понял: мы победили.
30
На игровом поле жарит солнце, но я наслаждаюсь игрой и белой цифрой «17» на спине. Я ни о чем не задумываюсь. Все, что мне нужно делать, – это бежать, ловить мяч и нести его до ворот.
На мгновение я закрываю глаза и концентрируюсь на звуках вокруг: топот ног, крики публики, свист мяча…
– Бофорт! – вопит тренер Фриман. – Прекрати спать, черт возьми!
Я успеваю открыть глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как Алистер передает мне мяч. В последний момент я ловлю его клюшкой – и сразу три игрока другой команды бросаются ко мне.
Тело включается само по себе. Я убегаю, не медля ни секунды. Один из противников врезается в меня. Я ненадолго теряю равновесие, но мне удается устоять на ногах. Я высматриваю товарищей по команде и вижу Рэна, который мчится вперед параллельно со мной. Я с силой выбрасываю клюшку назад, делая передачу. Ему приходится высоко подпрыгнуть, чтобы поймать мяч сеткой своей клюшки, и у него получается. Он бежит, но на его пути стоит защитник. Не раздумывая, Рэн делает передачу назад мне. Я уклоняюсь от защитника, бегу так быстро, как могу. Затем прыгаю и бросаю мяч. Он со свистом пролетает мимо вратаря и попадает в сетку. В следующее мгновение раздается свисток судьи: перерыв.
Рэн подбегает ко мне первым, чтобы похлопать меня по спине, за ним подтягиваются остальные. Мое тело переполняет адреналин. Я на высоте, с которой не хочется спускаться.
Я стягиваю с головы шлем и начинаю искать глазами каштановую копну волос.
Руби сидит в первом ряду, рядом ее сестра и весь оргкомитет.
Я запоминаю все. Газон под подошвами ботинок, когда иду к трибунам. Скрип перчаток, когда крепче сжимаю клюшку. Взгляд Руби, который даже издали поражает меня своей глубиной. Подойдя к ней, я расплываюсь в улыбке.
– Эй, – бормочу, наклоняясь к любимой. Я хотел только бегло поцеловать ее, но как только почувствовал нежные губы, уже не мог оторваться.
Эмбер присвистнула, и Руби со смехом отстранилась от меня.
– Ладно, за такую игру можно простить, что он всю неделю прогуливал наши собрания, – заявила Лин.
– Еще бы, – улыбнулась Руби, не сводя с меня глаз. – Такой красавчик.
Мое сердце забилось быстрее.
– Эй, – возмутился Рэн, притормозив рядом с нами. – Я тоже хочу, чтобы меня похвалили.
– Нехорошо напрашиваться на комплименты, Рэн, – в шутку сказала Эмбер. Я взглянул на друга: он смотрел на Эмбер с таким выражением лица, какого я прежде никогда не видел: беззаботным, открытым и полным симпатии.
Интересно, я так же смотрю на Руби?
– Лидия больше тебе не писала? – спросил я, повернувшись к Руби.
Она покачала головой:
– Нет, ты уже спрашивал полчаса назад.
Я наклонился к ней:
– Не надо посмеиваться. Я все-таки немного волнуюсь. Не каждый же день становишься дядей, – произнес я тихо, только для Руби. Полчаса назад Лидия написала, что начались схватки, но врач говорит, что надо еще подождать, прежде чем ехать в больницу, поскольку это может быть ложной тревогой.
– Я дам знать, как только она напишет. Как и договаривались, – заверила меня Руби. С ее губ так и не сходила эта красноречивая улыбка, из-за которой я готов был целоваться часами.
– Обещаешь? – переспросил я.
Она кивнула и обеими ладонями притянула меня к себе для поцелуя.
– Идем, капитан, – сказал Рэн, толкнув меня плечом. – Перерыв закончился. Думаю, дальше будет лучше.
Я улыбнулся Руби, прежде чем повернуться и побежать на поле с Рэном. И в это время вспомнил начало учебного года. Тот день, когда Лидия пришла ко мне и попросила не спускать глаз с Руби.
С тех пор моя жизнь перевернулась на сто восемьдесят градусов. Все мои представления о будущем растворились в воздухе. Вместо того, чтобы поступить в Оксфорд и заседать в правлении «
Управление «
Я уяснил, что нет смысла цепляться за прошлое. В начале учебного года я думал, что он станет концом моей беззаботной жизни, но теперь… теперь я чувствую, что это лишь начало. И хотя мне еще предстоит пережить все, что произошло, мои взгляды на жизнь кардинально поменялись.
Я понимаю, что Рэн имел в виду счет нашей последней игры, и ободряюще улыбаюсь ему.
– Еще как лучше, – говорю я от всего сердца.
Эпилог
Моя жизнь поделена на цвета.
Золотой – семинары.
Серебряный – проверка успеваемости.
Бронзовый – клубы и факультативы.
Зеленый – самое неотложное.
Бирюзовый – свободное время.
Фиолетовый – семья.
Оранжевый – моя вторая семья.