Мона Кастен – Спаси нас (страница 55)

Я опускаю взгляд на свои ладони и сосредоточенно разглядываю линии на коже:

– Иногда просто не остается выбора. Иногда другие вынуждают тебя кого-то обидеть, хотя это совсем не то, чего ты хотел.

Между нами повисает молчание. Я сжимаю ладони в кулаки и снова разжимаю их. Мысли мои возвращаются к Руби и отцу, а потом доходят до мамы. Я спрашиваю, что бы сделала она, если бы была жива. Поняла бы она, что я не хочу иметь ничего общего с компанией «Бофорт»? Допустила бы она, чтобы отец угрожал семье Руби? Не верю в это. Но ее, к сожалению, уже нет, чтобы удержать его. И я чувствую себя еще бесполезнее, чем раньше.

Рэн вырывает меня из моих мыслей, садясь рядом. Подает мне щедро наполненный стакан виски – это один из тех стаканов, которые мы подарили ему на новоселье. Я с благодарностью принимаю его и покачиваю в нем коричневую жидкость.

– Какие бы намерения ни были у твоего отца, ты прорвешься. Мы прорвемся.

И я вцепился в эти его слова, чокаясь с ним нашими стаканами.

Не знаю, сколько времени прошло, когда я наконец отпустила Руби и мы вернулись в дом. Она избегала вопросов родителей и только пробормотала, что устала для разговоров и хотела бы лечь. Пошла к себе в комнату и без слов упала на кровать. То, что она не закрыла за собой дверь, я расценила как разрешение последовать за ней.

Когда я уже сидела рядом с ней, она выпрямилась, оперлась спиной на изголовье кровати и посмотрела на меня. Я ответила на ее взгляд и ждала, что она заговорит первой. Она действительно оскорбила меня своим поведением в доме у тети Лидии, и хотя я не хотела бросить ее одну, все равно о вторжении в мою жизнь я не забыла.

– Прости, что вспылила, – начала, наконец, она. Глаза у нее были красные, а голос хриплый, но плакать она перестала. – Я совсем не ожидала увидеть вас вместе. С каких пор мы больше не рассказываем друг другу о таких вещах, Эмбер?

Я глубоко вздохнула:

– Я сперва сама хотела разобраться, что же между мной и Рэном, прежде чем рассказывать об этом кому бы то ни было. Кроме того, я прекрасно знала, как ты на это отреагируешь.

– Неужто ты больше не можешь мне доверять? Я хотела как лучше для тебя.

– Я знаю, – тихо ответила я.

– Извини, что я так докучала тебе своей опекой. Я… – Она пожала плечами. – Я хотела бы знать обо всем, что ты делаешь в свободное время. И я хотела бы, чтобы мы могли сказать друг другу все. Как и было раньше.

От этих ее слов у меня в горле застрял ком:

– Я бы тоже этого хотела.

– Мне ни в коем случае не хочется играть роль противной сестры, с которой не хочется говорить и которая берется обо всех судить. – Она помедлила. – Вот только… у меня с Рэном кое-что случилось… Не знаю, что за человек он теперь, но тогда его поведение было ужасным.

– Я понимаю, – сказала я, – и считаю его поступок ужасным.

– Тем не менее ты села к нему в машину.

Я подбирала подходящие слова:

– В последние недели мы не виделись и только сегодня смогли поговорить. Я хотела дать ему возможность объясниться. Еще я должна сказать, что познакомилась с ним, когда он был совсем другим человеком. Он стыдится того, что сделал тогда.

Руби глубоко вздохнула и, наконец, коротко кивнула.

– Он действительно мне нравится, Руби. Такое чувство, что он понимает меня. Мы как-то… совпадаем.

– М-м, – промычала она. – Может, он и изменился.

– Я очень осторожна. Но это тот опыт, который я должна получить самостоятельно. Ты не сможешь меня сберечь.

Какое-то время Руби молчала, водя указательным пальцем по воображаемым линиям на кровати – кажется, погруженная в свои мысли. Наконец она вздохнула и сказала скорее себе, чем мне:

– Нет. Это верно.

– А ты не хотела бы поведать, что произошло между тобой и Джеймсом? – осторожно спросила я.

Руби тяжело сглотнула. Взгляд ее блуждал по комнате и остановился на письменном столе.

– Он возвращается к своему отцу. И в «Бофорт».

Я затаила дыхание:

– Что?

Руби больше ничего не добавила. Прошли минуты, а она просто смотрела перед собой. Казалось, она и не присутствует здесь толком, и глаза у нее стали настолько пустыми, что у меня руки покрылись гусиной кожей.

– Рэн признался, что его не удивило бы, если бы отец Джеймса прибег к бесчестным средствам, чтобы вернуть власть в семье, – осторожно заговорила я. – Ты думаешь, именно это сегодня и произошло?

Это вывело Руби из транса. Глаза ее сверкнули от ярости, когда она посмотрела на меня:

– Этот ублюдок шантажирует Джеймса.

Я судорожно выдохнула. Значит, все так, как и сказал Рэн.

– Чем он его шантажирует? – спросила я.

Руби откашлялась и снова попыталась заговорить:

– Он… он пообещал, что разрушит нашу семью.

Глаза у меня полезли на лоб:

– Что-что?

– Больше Джеймс мне ничего не рассказал, да и незачем. Мы оба знаем, что Мортимер Бофорт слов на ветер не бросает. – Она вытерла глаза, которые опять намокли. – Я выхожу из себя от одной только попытки представить, что именно он мог сказать Джеймсу.

Я лихорадочно обдумывала то, что произнесла Руби, и размышляла, может ли быть какая-то причина, которая оправдывала бы отца Джеймса. Но мне при всем желании ничего не пришло в голову. Наш отец никогда не причинил бы нам столько страданий, в какой бы ситуации он ни был сам.

– Я не понимаю, как можно поступать так с собственными детьми.

Руби взяла одну из подушек и положила на колени. Обняла ее и, казалось, буквально вцепилась мертвой хваткой.

– Он вбил себе в голову, что сможет управлять компанией «Бофорт» только с Джеймсом. Для него важна исключительно видимость, впечатление, какое он производит на других, когда на переговорах рядом с ним сидит Джеймс. Мне становится дурно при мысли, что Джеймс теперь снова вынужден делать все, что от него потребует отец. Я рада была бы ему помочь, но не знаю, что могу сделать.

Голос ее прерывался, и ей снова пришлось откашливаться.

Я подалась вперед и взяла ее за локоть, судорожно сжимающий подушку.

– И все-таки ты помогаешь ему, Руби.

– И чем же, интересно? Тем, что сижу и смотрю, как он просто уходит? – возразила она.

Я отрицательно помотала головой и мягко сжала ее руку:

– Тем, что ты на его стороне. Я думаю, это как раз то, что Джеймсу сейчас нужно от тебя.

Руби тяжело дышала. Мне было ясно, что я не могу оставить ее в таком состоянии. И мне вдруг пришла в голову мысль.

– А можно я сегодня буду спать у тебя? – осторожно спросила я.

Руби немного подумала над моим вопросом. И в следующую секунду отодвинулась на полметра в сторону и легла на спину. Подушку, которую стискивала, она протянула мне, и я положила ее на освободившуюся половину кровати. Потом легла, повернулась на бок и посмотрела на Руби.

– Хорошо, что ты здесь, Эмбер, – прошептала она.

Я взяла ее за руку:

– Всегда.

27

В понедельник я чувствовала себя так, будто меня завернули в слой ваты. Утро прошло незаметно, потому что я думала только о Джеймсе и о том факте, что он своим уходом оставил в моей семье болезненную пустоту.

В воскресенье я писала ему, спрашивала, как дела и не хочет ли он поговорить, на что тот ответил – все в порядке.

Поздно вечером я получила уведомление, что на сайт Beyond Beaufort был загружен первый пост.

Основную часть ночи я провела, снова и снова перечитывая слова Джеймса. Он писал о мечтах. О том, насколько они важны, даже когда тебе плохо или ситуация кажется безвыходной. О том, что надо окружать себя людьми, которые поддерживают тебя в том, чтобы следовать мечте, и что нет ничего лучше, чем найти человека, который разделяет твои мысли. И он писал о том, что некоторым мечтам просто еще не пришло время, но отказываться от них нельзя, даже если держаться за них стоит больших усилий.

Его слова довели меня до слез, и я не могла больше думать ни о чем другом. Меня сводило с ума то, что я ничего не могу для него сделать. Хотя Эмбер считала, что достаточно быть на его стороне – мне этого показалось мало. Меня так и подмывало поехать в Лондон и потребовать ответа от его отца, но я могу себе представить, как бы к этому отнесся Джеймс.