Мона Кастен – Спаси нас (страница 40)
19
Эта неделя – сущий ад. Во-первых, я плохо написала две контрольные, и мама с папой во мне разочарованы, во-вторых, эта ситуация с Рэном не выходит у меня из головы, и я постоянно думаю о нем.
В последние несколько дней я почти не видела Руби и Джеймса. Если они не сидят за письменным или кухонным столом, вместе готовясь к выпускным экзаменам, то, значит, они у Лидии или организовывают что-нибудь по плану оргкомитета. Как-то раз я услышала в гостиной их разговор о вечеринке у Рэна, Джеймс говорил, каким хорошим для всех получился вечер и что теперь он будет навещать Рэна чаще. Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы пренебрежительно не фыркнуть.
– У тебя все в порядке? – спросила моя подруга Мэйси, когда мы выходили из школы после уроков. Обычно мы не торопимся и останавливаемся на лестнице поболтать обо всем. Но сегодня мне хотелось просто прийти домой и зарыться в Интернет, чтобы ни одна мысль о Рэне не просочилась в мою голову.
– Эта неделя не лучшая, – ответила я, уставившись на лаковые ботинки. Они неоново-розовые с большими застежками и совсем не подходят к школьной форме, но мне все равно. Я выгодно приобрела их на блошином рынке и с тех пор каждый день с радостью ношу. Яркие цвета всегда дарят мне хорошее настроение.
Но только не сегодня.
– Я тоже запорола химию. Не печалься, еще будет счастье, – ободряюще сказала Мэйси и похлопала меня по спине.
– Рифма была намеренной? – улыбнулась я.
– Нет, но это лишний раз показывает, какой у меня невероятный талант к языку, – ухмыльнулась она в ответ.
– Вот только миссис Райт этого пока не заметила, – мне пришлось со смехом увернуться от ее толчка, едва не свалившись со ступеньки.
– Эй! Ты должна быть добрее ко мне. В конце концов, в моей жизни нет горячего тайного друга, который забирал бы меня из школы.
– Нет никакого горячего тайного… – начала я, но осеклась на полуслове, когда увидела, кто стоит, прислонившись к перилам, и смотрит на меня снизу вверх.
Рэн.
Он здесь.
У моей школы.
Я прикусила язык. Я зла и в то же время в сомнениях. Он не ответил на мое сообщение. Точнее сказать, я вообще ничего не слышала о нем с выходных.
Я понятия не имею, что он тут забыл.
– Ну, увидимся завтра? О, и спроси у мамы, не передаст ли она для меня еще один скон. Спасибо, ты лучшая! – воскликнула Мэйси, и не успеваю я ее задержать, как она уже спрыгивает вниз по оставшимся ступенькам, с разлетающимися в стороны косичками.
Внезапно предоставленная самой себе, я делаю глубокий вдох и медленно спускаюсь вниз. Когда я обычно виделась с Рэном, то разглядывала его с головы до ног, пытаясь запомнить каждую деталь – например, легкий излом на левом ухе, дырочку, прожженную на его кожаной куртке, или морщинки в уголках рта, когда он по-особенному улыбается.
Но сейчас, спускаясь по лестнице, я на него не смотрю. Я молча прохожу мимо.
– Постой! – окликнул он и побежал за мной.
Я игнорирую его.
– Конечно, мы друзья, Эмбер, – крикнул он у меня за спиной.
Я остановилась и сжала губы.
Рэн обошел меня и встал передо мной. Смотреть на него было больно, поэтому я опустила взгляд на пожелтевшие мыски его кед.
Не намного лучше.
Как вышло, что я так много вложила в эту дружбу?
Как вышло, что я так сильно привязана к этому парню?
– Знаю, я опоздал с ответом, но… мы
Мне ничего не оставалось – я посмотрела ему в глаза.
– На этой неделе мне так не показалось, – ответила я. – Как я поняла, мы хотели рассказать о нашей дружбе Руби и другим. А потом я узнаю от сестры, что ты устраиваешь вечеринку, на которой мое присутствие явно нежелательно.
– Прости, – сказал он и провел рукой по волосам, и только в этот момент я заметила, как сильно он выделяется здесь в форме Макстон-холла. Несколько учеников, проходя мимо, оглядели нас с головы до ног, однако мне было не до того.
Я отрицательно помотала головой:
– Ты всю неделю не отвечал. Вообще не подавал никаких признаков жизни. Друзья так не поступают.
– Я знаю, и мне правда очень жаль. – Он искал подходящие слова. – Но эта вечеринка… пришли все мои друзья. Я просто не мог тебя пригласить, Эмбер.
Этими словами он словно толкнул меня в грудь, и я сделала шаг назад.
Я помогала Рэну делать ремонт в его комнате и ночами напролет искала в Интернете информацию о стипендиях. Именно я помогла ему справиться со сложившейся ситуацией, и я была рядом, когда ему требовалось с кем-то поговорить. Мы часами болтали и переписывались. Я думала, мы хорошие друзья.
Видимо, я ошибалась.
Было больно всю неделю не получать от него вестей, но это не сравнится с той болью, какую мне только что причинили его слова. В то же время я кое-что осознала.
– Не для того я годами училась любить себя, чтобы позволить кому-либо так меня унизить.
Рэн отрицательно помотал головой и шагнул ближе.
– Я не это имел в виду. Я просто не хотел, чтобы у тебя сложилось неправильное впечатление обо мне или моих друзьях. А после твоей эсэмэски… Я не знал, что мне ответить. И хочешь ли ты вообще теперь меня слушать. Я не подумал о том, как это будет выглядеть в твоих глазах.
– Для меня все выглядит так, будто ты готов встречаться со мной только тайно, – без выражения сказала я.
Я рассчитывала, что он начнет это отрицать и уверять, насколько я ему важна. Я ждала ответа. Прошло десять секунд. Двадцать. Больше тридцати, пока я совсем не растерялась, а ситуация не стала совсем неловкой. Я поняла, что не получу ответа. Тяжело сглотнув, я смотрела в лицо Рэна. Рассматривала его темно-карие глаза, черные, изогнутые ресницы, маленькую родинку на правой щеке.
Потом оторвала взгляд и откашлялась.
– Всего хорошего, Рэн, – сухо произнесла я, развернулась и оставила его одного на тротуаре. Только в этот момент я заметила, как вспотели мои ладони. Как участился пульс.
И как сильно болит мое сердце.
– Как тебе? – спросила Офелия.
Я с трудом сдержала недовольство, увидев вязаные кофточки, которые тетя показывала мне на айпаде. Поросячье-розовые, с блестками, совсем не то, во что бы я хотела одевать своих детей.
– Думаю, чуть меньше розового не повредило бы, – дипломатично сказала я, на что Офелия поморщила нос.
– Ты прямо как твоя мать. Она всегда боролась с цветом в вашей одежде.
В последние недели я порылась в фотоальбомах Офелии и обнаружила, что мама одевала нас с Джеймсом с большим вкусом. Все наряды были в основном в нейтральных тонах и идеально сочетались друг с другом. Хочу, чтобы мои дети выглядели так же стильно.
– Мама знала толк в моде!
Офелия вздохнула и забрала айпад. Она стала дальше просматривать онлайн-магазин, кидая в корзину почти все, что было доступно в самом маленьком размере.
– Не понимаю, как ты выдерживаешь, – наконец сказала она, глядя на меня поверх солнечных очков. – Я бы лопнула от любопытства.
Я откинулась на шезлонг и стала разглядывать внутреннюю сторону полосатого зонтика, раскрытого над нами на террасе.
– Я тоже умираю от любопытства. Но это больше… радостное ожидание.
– Когда ты решила, что их пол будет сюрпризом? – спросила Офелия.
Я задумчиво погладила живот.
– Беременность с самого начала была сюрпризом. Когда врач спросила меня, хочу ли я узнать пол, мне показалось отличной идеей подождать с этим. Сюрприз – это теперь девиз моей жизни.
С тех пор как я живу у Офелии, мне больше не приходится переходить на шепот, когда я говорю о детях. Она помогла мне расслабиться и смириться с тем, что ничего не изменишь, разве что можно обернуть дело в свою пользу. Наверняка она и не знает, но лишь благодаря ее поддержке я не теряю голову от волнения, за полтора месяца до запланированной даты родов.
А уж с тем, что ее вкус в отношении детской моды оставляет желать лучшего, я как-нибудь справлюсь. Я до сих пор с содроганием вспоминаю тот неоново-зеленый комбинезон, который она подарила мне с горящими глазами и который я лично могла бы использовать максимум для отпугивания насекомых.
– Милая, твой телефон звонит, – сказала Офелия, кивнув на столик, стоящий между садовыми стульями.
Я подняла солнечные очки на лоб, чтобы лучше видеть экран. И когда я увидела, кто мне звонит, сердце ушло в пятки.
На экране высветилось имя Сирила.