Мона Кастен – Спаси меня (страница 32)
Глаза Рэна расширились. Я с удивлением посмотрела за его плечи. К нам решительно подошла Лидия. Она молча взяла меня за руку и увела от него подальше. И только когда мы оказались за пределами видимости парня, она удивленно произнесла:
– Кто бы мог подумать, что такой человек, как
Меня наполнила паника, и я сжала опущенные руки в кулаки. Но не успела сказать ни слова, как Лидия выставила передо мной ладони. На ее лице заиграла веселая улыбка:
– Не беспокойся. Я никому не скажу.
Я не отрываясь смотрела на нее, смысл слов дошел до меня не сразу.
– Мне все равно, кто об этом узнает, – строптиво заявила я, хотя мы обе понимали, что это ложь.
Если бы я могла, то стерла бы из памяти тот вечер. Тогда мне исполнилось пятнадцать, и я только пришла в Макстон-холл. Было первое мероприятие, в котором новичкам разрешили участвовать, и я была так взволнована, что радостно поглощала все те бокалы крюшона, что приносил Рэн. Я не знала, что он подливал туда алкоголь из фляжки, чтобы напоить. И когда он увлек меня за собой в коридор и поцеловал, я была в полной эйфории. Рэн был одним из самых привлекательных мальчиков, каких я когда-либо видела. И он хотел близости. Получить от него свой первый поцелуй – восхитительно.
Лишь на следующее утро мне стало ясно, как подло было с его стороны напоить меня и как наивна была я сама. С тех пор я больше не прикасаюсь к алкоголю. Вообще!
Лидия удивленно подняла брови:
– В самом деле? А я-то думала, что ты дорожишь своей репутацией.
– То, что меня напоили, чтобы пообжиматься, не нанесет урона репутации. Это же не интрижка с учителем.
Я пожалела о сказанном в тот же момент, как произнесла эти слова. Лидия побледнела как мел. В следующую секунду она сделала угрожающий шаг ко мне:
– Ты же обещала, что будешь держать язык за зубами. Я… – Она резко замолчала и снова отступила.
– А, вот вы где. – Джеймс подошел к нам и протянул колу со льдом и ломтиком лимона. В другой руке он держал дорогой хрустальный бокал с темной жидкостью.
Он медленно переводил взгляд то на меня, то на Лидию:
– Все нормально?
– Братец, может, ты и мне принесешь выпить? В стакане пусто, – сказала Лидия и несколько раз утрированно похлопала ресницами.
Джеймс закатил глаза, взял ее стакан и снова удалился, направляясь в сторону бара. Едва он ушел, как улыбка Лидии тут же исчезла. Она смотрела на меня холодными глазами, и я тяжело сглотнула. Эх, лучше бы я сюда не приходила. Я хотела домой, где чувствовала бы себя защищенной. А здесь – полная противоположность, приключение, до которого я недоросла.
– Послушай, – произнесла я, пока она снова не начала нападать. – Мне очень жаль.
Она открыла рот. Потом поглядела на меня с недоверием:
– Что?
– Я тебе не подруга, – продолжила я. – И мне все равно, что там у тебя с мистером Саттоном. Я не выдам твою тайну.
Она крепко сжала губы.
– Я всего лишь хочу для себя покоя.
– Почему я должна тебе верить? – спросила она, прищурившись. – Я тебя совсем не знаю.
– Это правда, – ответила я. – Но меня знает Джеймс. И я ему пообещала.
– Ты ему пообещала, – повторила она так, будто не до конца понимала значение слов.
– Да, – сказала я, помедлив.
Какое-то время она молчала и недоверчиво пялилась на меня. Но затем поменялась в лице. Недоверие как ветром сдуло, в ее голове словно сложились несколько деталей одного пазла. Взгляд переключился на кого-то другого.
– Вот оно что, – выдала она наконец.
Я растерянно обернулась в попытке понять, что она имеет в виду. И увидела Джеймса, стоящего у бара. Он брал одну за другой бутылки и изучал их этикетки.
– Что именно? – спросила я.
Она спокойно улыбнулась:
– Не беспокойся, ты не первая.
Я понятия не имела, о чем она говорит.
– Многие девушки еще задолго до тебя пали жертвами его обаяния.
Тут меня переклинило. Я не смогла сдержаться и прыснула колой.
Лидия озадачилась:
– Что смешного?
– Не знаю, говорил ли тебе кто-нибудь об этом, но твой брат – скорее противоположность любому обаянию.
Она неожиданно застыла, будто не знала, то ли ей разозлиться, то ли засмеяться. Джеймс избавил ее от необходимости принимать решение, вернувшись к нам как раз в этот момент.
– Вот, – сказал он, протягивая Лидии напиток. – Для тебя,
Она взглянула на стакан и снова обратилась ко мне:
– Смотри, Руби, я не упущу тебя из виду. – С этими словами она повернулась и исчезла в толпе.
– Что это было? – с недоумением спросил Джеймс, провожая глазами золотистую голову, пока она совсем не скрылась из виду.
Я пожала плечами, и он нахмурился.
– Что она сказала?
– Ничего. Она мне не доверяет и не верит, что я в самом деле не выдам ее.
Джеймс рассеянно посмотрел на зал. Кажется, ему нужно обдумать ответ, как будто он не был уверен, что мне можно поведать.
– Ей трудно дается доверять другим людям.
Я вопросительно посмотрела на него.
– Мало кто смог бы удержать такое в тайне, Руби. – Он пожал плечами: – Более того, процентов девяносто людей продали бы эти сведения прессе или попытались нас этим шантажировать. Уже не в первый раз негодяи норовят сблизиться с нашей семьей и проводят с нами время только для того, чтобы выведать какие-то тайны. – Он отвел взгляд и посмотрел на танцующих в центре зала.
– Да, звучит невесело.
Уголок его губ шевельнулся в усмешке:
– Да чего уж веселого.
Ничего такого мне и в голову никогда не приходило. Это не оправдывает поведение Джеймса, но благодаря этой информации я хотя бы могу лучше понять его. И Лидию.
– Интересно, что я здесь вообще делаю, если все так недоверчивы.
Его взгляд скользнул по моему лицу. Он поднял руку, будто хотел дотронуться до меня, но потом снова ее опустил и вместо этого отпил глоток из стакана, который вообще-то был предназначен для Лидии.
– Ты здесь потому, что тебя пригласил Алистер, – сказал он наконец.
– И правда, – пробормотала я и убрала за ухо прядь волос, которая неприятно щекотала мне подбородок. – Алистер. Если бы было по-твоему, меня бы не пригласили.
– Это не так.
– Тогда как? – Я понятия не имела, отчего обиделась.
– Здесь просто не то место, где тебе надо быть, Руби.
По ощущениям, он будто меня чем-то больно уколол – может быть, острием ножа. Мне стоило больших усилий сделать так, чтобы он не заметил эту боль.
– То есть… я не так выразился, – тотчас поправился он. Кажется, прием «не показать свою боль» удался не так хорошо, как я думала.