Мона Кастен – Начни сначала (страница 18)
Я почувствовала на себе взгляд Кейдена, но упорно продолжала идти.
– Довольно подробный для тебя ответ, Пузырик, – насмешливо сказал он.
Я пожала плечами. Тут особо нечего сказать. Мои родители считали абсурдным то, что я хотела учить детей. Но мое решение не менялось.
– Ты была одной из тех девочек, над которыми издевались в школе, поэтому теперь хочешь изменить жизнь других? – спросил Кейден.
Я резко остановилась. Мое сердце бешено колотилось.
– Нет.
– Тогда ты была звездой старшей школы и капитаном команды болельщиц и все еще зависишь от своих успехов, – продолжал гадать он.
Мне стало тошно, так сильно забился мой пульс. Я не хотела вспоминать о школьных годах, о том, кем я была. Я ничего не ответила.
Кейден истолковал мое молчание как призыв продолжить гадать.
– Или, может, ты была одной из тех девушек, которые делали все возможное, чтобы привлечь внимание? Алкоголь, вечеринки, мужчины и так далее?
– Заткнись! – прошипела я, сжав пальцы в кулаки так сильно, что стало больно. Яростно, я уставилась на Кейдена.
Он попал в точку. И удивленное выражение на его лице подсказало мне, что он только что это понял.
– Элли…
– Нет.
Он сделал шаг ко мне, но я скрестила дрожащие руки на груди.
– Прости, если я зашел слишком далеко.
Я фыркнула.
Он вдруг стал очень серьезным и пристально посмотрел на меня.
– Мне на самом деле интересно, почему ты хочешь учить.
Я с трудом сглотнула и отвела от него взгляд. Я никогда никому не говорила настоящую причину. Я действительно не хотела, чтобы кто-то об этом узнал. И уж точно не Кейден.
– Хорошо, тогда начну я, – внезапно сказал он. – Если бы это зависело от моего отца, я бы изучал экономику и бизнес, чтобы позже присоединиться к его компании, как мой старший брат Алекс. – Он покачал головой и сдвинул кепку назад. – Отца не волнует, чем я хочу заниматься, как раз наоборот. Моей страстью всегда были кино и дизайн. Мама привела меня в журналистику. – На этот раз я подняла несколько веток, чтобы Кейден мог пройти под ними. Я ничего не сказала, но плотно сжала губы. Я знала, что все это очередной подкол Кейдена, и в его словах не было никакого злого подтекста. Но тем не менее они пробудили во мне неприятные воспоминания, от которых мой пульс участился.
Я отчаянно пыталась сосредоточиться на Кейдене. На моем окружении: горах, жестких корнях деревьев под моими ботинками, щебете птиц.
Я была свободна. Вот моя свобода. Я уже стала не тем человеком, каким была раньше, и это не имело никакого отношения к тому, что тогда произошло.
Я повторяла эти слова у себя в голове: один, два, три раза. До тех пор, пока не почувствовала, что снова похожа на себя.
– Что на это сказал твой отец? – некоторое время спустя спросила я.
Кейден сунул руки в карманы.
– Он был не особенно взволнован. Сказал, что мне лучше изучать предмет, который в будущем что-то принесет. Когда я переехал сюда, он отказал мне в какой-либо поддержке.
– Что? – громко воскликнула я.
Кейден лишь пожал плечами.
– Только потому что твои мечты не совпадают с его, не значит, что он может просто оставить тебя в беде. Я о том, что ты же его сын!
Хотя я не могла точно понять почему, но то, что рассказал Кейден, невыразимо его разозлило.
– Я могу обойтись без поддержки. – Кейден избегал моего взгляда. Он поднял руку и перевернул кепку.
– Что за мудак, – сердито произнесла я. Тут же заметив свою ошибку, я испуганно уставилась на Кейдена. – О, я не это имела в виду. Я просто хотела…
– Все в порядке, – ухмыльнулся он. Его карамельного цвета глаза сверкали на солнце. – Мне нравится, как ты свободно выражаешься.
Мои щеки порозовели, когда он посмотрел на меня. С ума сойти, сколько эмоций мог пережить один человек за столь короткий промежуток времени. Паника, отчаяние, невыразимый страх… теперь это сильное волнение, распространившееся в моей груди.
– Я… я хочу изменить жизнь молодых людей. – Слова пришли как бы сами собой, они просто текли из меня. Никогда и никому я об этом не рассказывала. – Совершенно наивно, я знаю. Но учеба для многих – самое трудное время жизни. Помимо того, что я, конечно, хочу учить студентов, еще я хочу стать для них кем-то, к кому они могут прийти, если их что-то тревожит. Хочу научить их тому, что действительно важно. Хочу… – Я остановилась. С вершины шум впереди воспринимался отчетливее, и я инстинктивно продолжила свой путь в том направлении, откуда он шел.
– Чего ты хочешь? – спросил Кейден у меня за спиной. Его голос не был ни осуждающим, ни скучающим, как бывало у моих родителей, когда я пыталась раскрыть им свою душу.
– Я не хочу просто учить их тому, что есть в школьной программе. Есть столько вещей, которые ею не учитываются и теряются в процессе взросления. У множества подростков нет опекуна, никто не заботится о них. Я хочу быть тем человеком, к которому они могут прийти, когда им понадобится наставник. Дело не в том, что я была как-то особенно хороша в школе… это не главное. Я просто хочу привнести что-то хорошее в жизни этих детей. Дать им то, что они не могут получить от своей семьи, и направить их на правильный путь, если они свернули не туда.
Кейден снова шел рядом со мной. Он посмотрел на меня, и я почувствовала, что краснею. Но чем больше я говорила, тем легче мне становилось. Хорошо было хоть раз высказать эти мысли вслух.
– Мне нравятся твои намерения, – чуть позже произнес Кейден. – Слишком много людей хотят просто учить в школах, потому что они увязли в том прекрасном времени, которое там провели. Редко можно найти учителей, которые вкладывают всю свою душу в работу. Которые на самом деле беспокоятся о учениках. – Он бросил на меня еще один взгляд. – Думаю, из тебя выйдет потрясающая учительница.
– Ты серьезно? – вырвалось у меня.
Кейден пожал плечами и усмехнулся.
– Ты болтаешь, не затыкаясь. Я считаю, что это хороший знак. Большинство учителей очень любят слушать, как говорят они сами.
Я состроила гримасу и немедленно споткнулась о корень дерева. Кейден схватил меня за руку и поддержал. Когда я снова твердо стояла на ногах, он ее отпустил.
– Кроме того, тогда ты сможешь стать частью моих влажных фантазий, – он недвусмысленно поднял брови. – Я до сих пор точно помню сон с моей тогдашней классной руководительницей. Мисс Шоу была очень горячей.
Я с отвращением скривилась.
– Фе.
– Нет, серьезно. На ней всегда были блузки, пуговицы которых так сильно натягивались на груди, что мы заключали пари, расстегнется ли…
– Кейден! – воскликнула я.
– С твоими-то ногами не пройдет много времени прежде, чем препубертатные засранцы будут пускать слюни на первом ряду.
– Похоже, у тебя богатый опыт. – Я больше не могла сдерживать смех.
– Увы, в старшей школе я был безобиден.
Его голос приобрел странный оттенок, а взгляд затуманился, словно какое-то воспоминание внезапно его поглотило. Он нахмурился.
– Но теперь ты уже не такой, – осторожно заметила я. Кейден поймал мой вопросительный взгляд.
– Нет, сейчас нет, – сказал он и снова усмехнулся. – Быть безобидным – скучно. Не хватает всего этого веселья.
Я покачала головой.
– Тогда все, что о тебе говорят, – правда.
– Что же такое обо мне говорят? – спросил он и внезапно свернул направо. Здесь шум воды был еще громче, и ему пришлось повысить голос. Я вспомнила рассказы о Кейдене, циркулирующие в кампусе, и решила не отвечать на его вопрос слишком подробно.
– Что ты разбиваешь сердца, – выдохнула я, пытаясь подтянуться на скале. Кейден был прямо надо мной и держался только одной рукой. Он заставлял походы и скалолазание казаться такими легкими, я же, наоборот, наверняка выглядела как борец сумо, совершающий марш-бросок.
– Поверь мне, женщины знают, на что идут, я никого не обманываю. Но в конце концов плохими остаются парни, – сказал он.
Я закатила глаза.
– Не удивлюсь, если однажды ты потерпишь поражение. Невинное желание переспать без обязательств может провали… – Я закричала, когда поскользнулась и потеряла опору под ногами.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».