Мона Делахук – Психология детского поведения. Как помочь ребенку справиться с эмоциональными проблемами (страница 15)

Вскоре после начала учебного года новые учителя заметили, что Дарий часто стоял у двери класса и отказывался выходить на улицу на перемене.

Школьный психолог-консультант понимала, как важно найти первопричину поведения. В своих взаимоотношениях с детьми она придерживалась подхода, который ориентирован на отношения. Вместо того чтобы сидеть с учениками в тесном кабинете, женщина приглашала их на прогулку по территории школы. Во время одной такой прогулки Дарий признался, что футбольное поле напоминает ему о прежних друзьях. Психолог не могла не заметить, что к его мыслям примешивалось чувство всепоглощающей утраты и печали. Она не сомневалась: обсуждение переезда и связанных с ним потерь – верный способ понять и побороть нежелание Дария выходить из класса.

Уже через несколько месяцев мальчик стал чувствовать себя лучше. Однажды он отважился выйти на футбольное поле, и сверстники охотно приняли его в игру. Оказалось, Дарий отлично умеет забивать голы! Постепенно новые позитивные воспоминания начали вытеснять ранее переполнявшие его грустные мысли о родной стране.

Как мы убедились в этой главе, в работе с проблемным поведением важно учитывать индивидуальные особенности ребенка, независимо от того, к какой сфере они относятся: телесных процессов, ощущений, чувств, мыслей или любых их комбинаций. Как показывает клинический материал, в основе проблемного поведения может лежать бесчисленное множество причин. Ввиду такой сложности любое действие необходимо тщательно анализировать со всех сторон.

Разумеется, ни один человек, ни один специалист и ни один подход не даст всех ответов. Как известно, единой, универсальной методики, которая помогала бы всем детям, не существует. Всех нас (во всяком случае большинство) учили по программам, предполагающим разделение разума и тела; так уж устроены современные курсы специальной подготовки. Чтобы не упустить из виду такой важный фактор, как связь между мозгом и телом, специалисты разных профилей должны работать сообща.

Вот почему в команды, работающие с детьми, целесообразно включать специалистов разных направлений. Особенно это важно в случаях, когда стандартные подходы одной дисциплины или профессии не дают ожидаемых результатов. Если вы родитель, как можно раньше заручитесь поддержкой педиатра: это позволит охватить потенциальные биомедицинские триггеры и причины (а также различные способы лечения, включая медикаментозную терапию). Если вы специалист, помните, что работа в команде или доступ к представителям других профилей – наилучшее решение.

Те, кто работает с детьми, должны действовать сообща: каждый из членов междисциплинарной команды может внести свой ценный вклад в коррекцию поведенческих проблем и социально-эмоциональное развитие ребенка[84].

Междисциплинарная команда, работающая с ребенком, включает всех специалистов, которые действуют сообща или консультируются друг с другом в процессе оказания помощи самому ребенку и его родителям. Вот неполный список специалистов, которые могут внести важный вклад в борьбу с нежелательным поведением:

• педиатры;

• специалисты по психическому здоровью и психологическому консультированию;

• эрготерапевты;

• специалисты по детскому развитию;

• педагоги, коррекционные педагоги, педагоги-дефектологи;

• логопеды;

• специалисты по развитию осознанности;

• детские неврологи;

• врачи-диетологи;

• физиотерапевты;

• специалисты по музыкальной терапии; специалисты по арт-терапии;

• специалисты по физической терапии, основанной на движении;

• специалисты по поведенческой оптометрии.

В предыдущих главах мы рассмотрели две другие ключевые ошибки, которые часто совершают специалисты и родители, реагируя на нежелательное поведение: 1) они пытаются устранить проблемное поведение до того, как установят его этиологию и 2) они не используют карты социально-эмоционального развития. В этой главе мы разобрались, почему индивидуальные различия играют решающую роль в понимании поведения. Пора переходить к практике! Во второй части книги мы поговорим о том, как именно помочь детям с нарушениями поведения. В частности, мы обсудим важность персонализированной настройки, позволяющей усовершенствовать наши текущие подходы за счет а) адаптации вмешательств к индивидуальным потребностям ребенка и б) устранения причин и триггеров, лежащих в основе проблемного поведения.

Основные моменты

• Индивидуальные особенности – это характеристики и качества, определяющие то, как мы воспринимаем окружающий мир и реагируем на него. К индивидуальным особенностям относятся внутренние и внешние ощущения, чувства, мысли и их комбинации.

• Дети (и взрослые) понимают и интерпретируют мир через сенсорные системы. Всем специалистам, работающим с детьми, необходимо иметь хотя бы базовое представление о механизмах обработки сенсорной информации. Эти знания помогут в выборе интерактивных стратегий эмоциональной регуляции и сорегуляции.

• Понимая и принимая индивидуальные особенности ребенка и ухаживающего за ним взрослого, мы можем персонализировать наши подходы к лечению, образованию и воспитанию.

Часть II. Решения

4. Главное – это безопасность

Безопасность – это лечение, а лечение – это безопасность.

В школе на поведение Матео смотрели совсем не так, как я и его родители. Мне потребовался всего один день, чтобы увидеть различие[85]. Родители забили тревогу, когда Матео был совсем маленьким: в два с половиной года мальчик так и не начал говорить. Спустя два года развивающих занятий на дому ему поставили диагноз «аутизм» и записали в коррекционный класс. Предполагалось, что учебная программа позволит решить его проблемы с коммуникацией, вниманием, взаимоотношениями со сверстниками и научением. Из-за особой конфигурации нейронных связей Матео было трудно говорить и выражать свои мысли.

Меня попросили поработать с ним, когда ему было восемь лет. На уроках он постоянно бродил по классу, беспрерывно касаясь стен и одноклассников. Посетив одно из групповых занятий, я увидела, как Матео пытается привлечь внимание своей помощницы, которая сидела рядом. Заметив, что помощница не смотрит в его сторону, мальчик вытянул руку и коснулся ее локтя.

Индивидуальный учебный план Матео предписывал персоналу игнорировать поведение, считающееся «непредпочтительным». Поэтому вместо того, чтобы кивнуть или улыбнуться, она просто отодвинула свой стул в сторону, оказавшись вне зоны его досягаемости. Матео начал энергичнее двигать руками и туловищем, потом наклонился и схватил помощницу за локоть. Помощница тихо попросила его не отвлекаться и пересела назад, чтобы он ее не видел.

Через несколько секунд Матео откинулся на спинку стула и снова на нее посмотрел. Стул опрокинулся, и мальчик упал на спину. Учительница велела помощнице отвести Матео в «успокоительную комнату» – небольшое помещение с мягким полом в конце класса. Подойдя к одностороннему окну, я увидела, что Матео грустно пинает стену, а его помощница безучастно сидит в стороне.

Наблюдая за происходящим, я вспомнила о трех главных недостатках общепринятых подходов к совладанию с поведенческими проблемами, описанных в главе 1: 1) мы не анализируем источник поведенческих проблем, прежде чем попытаемся их устранить; 2) мы не рассматриваем поведение в более широком контексте социально-эмоционального развития ребенка и 3) мы используем универсальные, шаблонные методики. В этой ситуации все три проявились в полную силу.

В тот день я снова задумалась о том, как часто мы стремимся устранить некое поведение, совершенно не понимая его адаптивную функцию.

В большинстве случаев мы полагаем, что ребенок намеренно плохо себя ведет, тогда как на самом деле он реагирует на базовые инстинкты выживания, включая потребность в чувстве безопасности[86]. В работе с такими детьми, как Матео, в первую очередь необходимо установить, является ли их проблемное поведение умышленным или же представляет собой фундаментальную человеческую реакцию на стресс. Ответ на этот вопрос поможет соответствующим образом скорректировать подход к устранению проблемы. В главе 1 мы убедились, что в основе любого поведения может лежать множество скрытых причин. В случае Матео способность контролировать собственную двигательную активность сформировалась не до конца, что делало «адекватную» коммуникацию невозможной. Взрослые ошибочно истолковали его непоседливость как вызывающее поведение, в то время как в действительности это была попытка почувствовать себя в безопасности.

Характер взаимодействий между Матео и его помощницей иллюстрируют другую распространенную ошибку: зачастую мы видим основную проблему в самом поведении, забывая, что ведущую роль в развитии поведенческого и эмоционального контроля играют теплые отношения и социальная вовлеченность[87]. Следовательно, прежде чем пытаться подавить проблемное поведение, необходимо убедиться, что оно не является выражением потребности в помощи другого человека.

Сидя в конце класса и наблюдая за тем, как Матео погружается в глубины эмоционального дистресса, я вспомнила слова доктора Порджеса: «Контакт и сорегуляция с окружающими – наш биологический императив»[88]. Я присутствовала на занятии исключительно как наблюдатель, а потому не могла подойти к Матео сама. Я оглядела класс: наверняка другие взрослые тоже обеспокоены его эмоциональным состоянием. Но ничего подобного я не увидела: все педагоги и ассистенты спокойно продолжали учить других детей, слепо следуя общепринятому подходу к управлению поведением. Разумеется, они делали это из лучших побуждений. Тем не менее, как я уже упоминала в главе 1, данный подход противоречит всему, что говорит нам нейронаука о важности социальной безопасности для всех аспектов развития ребенка. Вечером, вернувшись к себе в кабинет, я описала этот опыт в своем журнале и задумалась, как лучше объяснить любящим родителям и школьной команде то, чему я стала свидетелем утром.