Мона Делахук – Психология детского поведения. Как помочь ребенку справиться с эмоциональными проблемами (страница 12)

Я не сомневалась, что мне нужна дополнительная подготовка, чтобы по-настоящему понять детей, которым я стремилась помочь: маленьких детей и детей с особенностями развития. Правда, я и не подозревала, что эти новые знания заодно изменят мое отношение к самой себе, к моим собственным детям и к области психического здоровья в целом.

Первым делом я записалась в учебную программу в крупной детской больнице, которая требовала активного участия в работе междисциплинарной команды – то есть команды специалистов, оценивающих состояние ребенка со всех сторон, с разных точек зрения. Однажды я услышала, как несколько терапевтов, обученных тонкостям обработки сенсорной информации, обсуждали одного малыша. Это было настоящее откровение. Я вдруг поймала себя на мысли, что мы никогда не поймем поведение ребенка, если не знаем, как он воспринимает мир через свои сенсорные системы. По сей день самым большим недостатком программ подготовки специалистов по психическому здоровью (и педагогов) я считаю невнимание к циклу обратной связи между телом и мозгом и ее влиянию на восходящее поведение детей. На самом деле это одна из причин, по которой мы часто неверно трактуем поведенческие проблемы.

Вот почему я сочла необходимым включить в книгу раздел, посвященный анализу сенсорной обработки в контексте индивидуальных различий.

Дети (и все люди) понимают и интерпретируют мир через сенсорные системы. Обработка сенсорной информации имеет решающее значение для развития ребенка, однако ее изучение отнесено к узкой специализации в области эрготерапии. Роль сенсорного восприятия в общем развитии детей еще не интегрирована в сферы психического здоровья, образования и социальной работы, хотя она является важнейшим элементом в интерпретации детского поведения и разработке коррекционных программ. Другими словами, мало кто принимает это во внимание, хотя данному вопросу было посвящено немало исследований. Нарушение сенсорной обработки даже хотели включить в последнее издание DSM, DSM-5, но в окончательную версию этот диагноз так и не попал[75]. Несмотря на определенное сопротивление со стороны некоторых членов медицинского и психиатрического сообществ, я убеждена, что рано или поздно все специалисты, работающие с детьми, осознают важный вклад, который вносят механизмы сенсорной обработки в развитие и поведение. На мой взгляд, это просто вопрос времени.

Чтобы определить, содействуют ли особенности сенсорной обработки эмоциональным и поведенческим проблемам, необходимо понять, как именно функционируют сенсорные системы ребенка. Помимо прочего, это позволит нам персонализировать восходящие методы, направленные на активацию зеленого пути, обеспечивающего научение и рост.

Как я объясняла в предыдущей главе, младенцы и маленькие дети до 3 лет действуют «снизу вверх»: кора больших полушарий – часть мозга, связанная с преднамеренным контролем и умственной деятельностью, – сформирована не до конца и продолжает развиваться. Дети постарше, подростки и взрослые также могут действовать «снизу вверх»; в основном это происходит при активации красного или синего пути. Понимание сенсорных предпочтений помогает нам разрабатывать поддерживающие подходы для пациентов любого возраста.

Прежде чем использовать подходы, апеллирующие к мышлению, мы должны поддержать детей «снизу вверх»: без этого они не смогут получить доступ к мозгу, мыслящему «сверху вниз». Здесь доступные нам инструменты уже не ограничены простой беседой или просьбами о послушании.

В этой книге мы рассмотрим особенности сенсорного восприятия ребенка с двух ракурсов – как первопричину проблемного поведения и как действенный способ с ним бороться. На следующих страницах я опишу, что такое сенсорные системы и как сенсорная гипо- и гиперчувствительность могут содействовать эмоциональной и поведенческой дисрегуляции. В главе 4 мы узнаем, как использовать сенсорные предпочтения ребенка, чтобы успокоить его при активации красного пути и оказать поддержку при активации синего пути.

Родители пятилетнего Лукаса находили его поведение непредсказуемым и озадачивающим. Иногда он просыпался счастливым и энергичным, но чаще всего – мрачным и угрюмым. Едва открыв глаза, Лукас начинал протестовать против всего на свете – от чистки зубов до одежды, предложенной родителями. Если они не уступали, он плакал, капризничал и толкал младшую сестру по малейшему поводу.

Собирая данные анамнеза, я выяснила, что в возрасте двух лет у Лукаса появилась необъяснимая сыпь по всему телу. Хотя через несколько недель сыпь прошла, Лукас чувствовал себя настолько некомфортно, что отказывался одеваться: его раздражало само прикосновение ткани к коже. С тех пор мальчик стал, по словам родителей, «главным в доме». Кроме того, он соглашался носить только три мягких футболки и огрызался, когда его просили надеть что-то другое. Через несколько месяцев после появления сыпи родилась сестра Лукаса, что явилось для малыша дополнительным стрессом.

Поскольку проблемное поведение возникло вскоре после появления сыпи, я предположила, что у Лукаса сохранились яркие «телесные воспоминания» о дискомфорте, вызванном кожным зудом. Его поведение, по всей вероятности, представляло собой реакцию на эти болезненные сенсорные воспоминания, связанные с переживаниями в тот период.

Как показывает история Лукаса, наш разум соединяет ощущения, которые мы получаем из окружающей среды, с эмоциями, формируя как сознательные, так и подсознательные воспоминания о прошлом опыте. Это называется двойным кодированием ощущений эмоциями[76] и реализуется за счет двусторонней коммуникации между телом и мозгом. Мозг легко «запоминает» негативные сенсорные ощущения, тем самым защищая нас от их повторения. К сожалению, иногда эти подсознательные воспоминания вызывают сверхбдительность. В результате ребенок становится властным, проявляет склонность к агрессии и задействует красный путь. Это и произошло с Лукасом.

Прежде всего я помогла родителям Лукаса понять разницу между «восходящим» и «нисходящим» поведением. Новое – сенсорное – объяснение восходящих (глубинных) причин его поведения принесло им заметное облегчение: до сих пор они во всем винили себя и очень беспокоились о своем сыне.

О том, какую важную роль сенсорная обработка играет в поведении, я узнала от эрготерапевтов. В отличие от многих других специалистов, они понимали, что «восходящая» сенсорная обработка оказывает сильное влияние на то, как ребенок реагирует на физическую и социальную среду. Эти знания улучшили мое понимание поведения и способность помогать детям. Кроме того, они позволили мне увидеть ограничения, присущие моей собственной отрасли психологии, которая акцентирует восходящие процессы и не всегда может распознать восходящие влияния на поведенческие проблемы детей.

Гринспен и Уидер рассматривали раннюю чувствительность к обычным ощущениям как «путь» к другим состояниям, таким как повышенная тревожность[77]. Они обнаружили, что дети с определенными сенсорными профилями чаще испытывают трудности с эмоциональной регуляцией, которая, как мы теперь знаем, связана с поведенческим контролем. Как показывают исследования, дети с сенсорной гиперчувствительностью действительно более склонны к тревожности. В результате члены их семей нередко страдают от дистресса и диссоциации[78]. Эти наблюдения подтверждает и моя собственная клиническая практика: я заметила, что ранняя чувствительность часто встречается у маленьких детей, которые демонстрируют повышенную тревожность или пытаются контролировать свое окружение.

Большинство родителей, учителей и психотерапевтов ничего не знают о сенсорной обработке и механизмах ее влияния на поведение детей. К счастью, такие организации, как Profectum Foundation, Междисциплинарный совет по развитию и научению (Interdisciplinary Council on Development and Learning, ICDL) и STAR Center в Денвере, в последнее время начали вести активную просветительскую работу по этому вопросу. Благодаря их усилиям у родителей детей с сенсорными особенностями, лежащими в основе проблемного поведения, наконец-то появилась не только надежда, но и возможность избавиться от мучительного чувства вины. (Список этих и других полезных организаций см. на с. 320.)

Наши сенсорные системы позволяют нам слышать, видеть, осязать, обонять, а также чувствовать вкус и движение, тем самым придавая смысл нашим переживаниям[79]. Это происходит автоматически, без участия сознания. Только когда что-то идет не так – например, когда у нас сильная простуда или аллергия и мы плохо слышим или не ощущаем вкус, – мы обращаем внимание на наши сенсорные системы. В остальное время наш мозг и тело придают смысл окружающему миру быстро и эффективно.

Одни ощущения нам нравятся, другие вызывают дискомфорт. К первым мы стремимся, вторых стараемся избегать[80]. Сенсорные переживания могут заставить нас чувствовать себя хорошо или плохо. Они могут облегчить нашу повседневную жизнь или, наоборот, сделать ее невыносимой. Став взрослыми, мы часто осознаем свои сенсорные предпочтения. Последние находят отражение в жанре (и громкости) музыки, которую мы слушаем, в одежде, которую мы покупаем (с бирками или без бирок, из синтетики или из хлопка), в пище, которую мы едим, даже в духах, которые мы носим. Хотя мы, взрослые, редко задумываемся о своем выборе, по существу, мы вольны выбирать все, что нам нравится – в пределах нашей социальной и рабочей среды, разумеется. Дети такой возможности обычно лишены.