Мон Ре Ми – Наследница тёмного мага. В объятиях тьмы (страница 11)

– Ты и не такое могла увидеть, просто рановато пришла, – прошептал Обелиск, откидывая прядь её волос и лаская пальцами ухо.

Тяжело дыша, Мусони хотела сбежать, но ноги не слушались – не из-за чар колец, а под действием страха от их применения. В попытке сбежать можно оказаться в положении куда хуже, поэтому все, что сейчас требуется – дипломатия, ровное дыхание и минимум эмоций. Успокоив дыхание, она настроилась на непродолжительный разговор:

– Простите, я не хотела мешать и уже ухожу, – она успела привстать, но Обелиск крепкой хваткой усадил её обратно, одной рукой ухватив за талию.

Искривив губы в улыбке, он коснулся шеи девушки мягким теплым поцелуем, заставляя её напрячься.

– Останься… – властно прошептал он.

Нервы натянуты как струна, по спине выступил холодный пот, Мусони втянула и без того плоский живот и перестала дышать. Чувствуя её настроение, Лорд не останавливался и продолжал осыпать шею нежными поцелуями, мягко переходя на мочку уха.

Не в первый раз Мусони приходилось чувствовать себя марионеткой в его руках, которой управляют лёгким движением пальцев. До тех пор, пока рука Лорда, блуждая под пледом, не начала подниматься от живота к груди, Мусони терпела, стараясь сконцентрироваться на обворожительном танце и голосе певицы. Ласки Обелиска становились все более требовательны, а дыхание обжигающим, и терпению пришёл конец – схватив руку мужчины, остановила его, а дёрнув головой, высвободила ухо от ласк и развернулась спиной.

Почуяв сопротивление, хватка Лорда стала крепче, он тихо рассмеялся над её слабым отказом. Обелиск притянул её, так, чтобы она оказалась между его ног, прижатой к оголенному торсу и обнял обеими руками. Легкий аромат, исходящий от её шеи и волос, действовал как наркотик, вызывал привыкание, успокаивал и будоражил. Квадратный подбородок лёг на плечо, и Мусони шеей чувствовала горячее дыхание.

– И не надоело тебе притворяться? – прошептал он, в очередной раз намекая на лицемерную маску.

Поймав себя на мысли, что она все ещё держит его руку своими, отпустила их и бросила попытки к бегству, но решила не отвечать на провокационные вопросы. В очередной раз убеждать, что она не притворяется и не носит масок, как минимум, глупо, а как максимум, опасно.

Обелиск некоторое время молча наблюдал за движением её ресниц.

Она волнуется и боится, он же спокоен и невозмутим. Под маской он скрывает азарт и вожделение. Мусони словно книга, написанная на неизвестном языке, с кучей рекомендаций и похвальных отзывов, с интересным сюжетом. Вот только прочесть её – значит научиться чему-то, что до этого момента ты не умел. Чтобы прочесть её, необходимо освоить новый навык.

– Расскажи мне о себе, – вдруг тихо сказал Обелиск, положив голову ей на плечо и продолжив наблюдать за её ресницами. – Всё, до того момента, как я встретил тебя.

Пробежав взглядом по залу, Мусони вспоминала, какие указания по поводу её прошлого давали Том или Оскар, но сразу отбросила эту мысль, понимая, что теперь находится совсем в других обстоятельствах. Советы о скрывании своей личности, утаивание деталей, уже не действительны.

– Я родилась и выросла на севере страны, в Окулиусе. Там почти всегда снег, и бывало, за короткое лето даже не успевал растаять в глубине леса, – воспоминания о родных краях сжимало горло в тиски. – Лес мне как второй дом – бабушка занималась знахарством, поэтому я ей помогала собирать травы. После она приобщила меня к своему ремеслу – сбор и заготовка трав, изготовление отваров и настоев, в том не было никакой магии. Я училась в обычной школе, а когда закончила её, училась пару лет в высшей школе. Потом бабушка умерла, а я переехала в другой город. Вскоре ко мне пришёл Ведар, начал рассказывать о связи магии со мной, о предках, которые владели магической силой, но сначала я ему не поверила. Потом старик пропал и послал вместо себя других.

– О чём ты мечтаешь?

Задумавшись над ответом, Мусони сначала немного испугалась, ведь на его вопрос внутри зияла пустота. Сложилось чувство, что у неё и вовсе нет мечты, и существование в этом мире приобрело оттенок бесполезности.

– Совсем недавно мне подарили самую невероятную мечту, но это личное.

– А где твои родители? – спокойной спросил Лорд. – Умерли?

– Не знаю, они считаются пропавшими без вести. Я была совсем маленькая и ничего не помню.

– Как их звали, ты помнишь?

– Авандер Ассель и Элгианта Муссон, – ответила она.

– Хммм, – протянул Лорд, покручивая в пальцах прядь её волос и вдыхая их аромат. – Твоя жизнь слишком проста. Ты чего-то не договариваешь?

– Я рассказала правду, – с ноткой раздражения произнесла девушка. – Почему вы продолжаете считать меня лгуньей? Да, мне пришлось однажды участвовать во лжи, не это не определяет всю мою натуру.

– У тебя темная энергия, – просто ответил Обелиск, спокойным ровным голосом. – Переубеждать меня словами не выйдет, я вижу тебя насквозь.

Он развернул девушку лицом к себе, шестерёнки в его правом глазу от блеснули, отражая свет. Указав рукой в перчатке на него, мужчина стал серьёзным, лицо его без наигранной маски выглядело очень непривычно.

– Замечала их? – он скривил рот, то ли в улыбке, то ли в иронии. – Мой дар. Он позволяет мне заглядывать в потаённые уголки, в самое сердце человеческой натуры. Каждый человек излучает особую ауру, она имеет свой цвет, интенсивность, и иногда даже вкус и запах. Не всегда эта совокупность прекрасна, чаще всего наоборот. Люди грязны в своих тайных помыслах, они перегрызли бы друг другу глотки, только дай волю.

Он провёл пальцами по скуле девушки, большим пальцем дотронулся до её нижней губы, слегка надавив. Его радужка глаз снова сменила цвет, и он мягко продолжил.

– Твоя аура имеет черный цвет, но почему ты строишь из себя невинность?

– Может вы сами ответите на этот вопрос, потому что я не понимаю, как такое возможно.

Взяв в руки медальон, Лорд задумался.

– Где же та тёмная грань? Где боль, травма, которая подтолкнула тебя на отчаяние? Ты когда-нибудь убивала людей, травила и проклинала их? – спросил он будничным тоном, словно вопрос не про жизнь и смерть, а про что-то бытовое. – Готовила яды, наверно?

– Ни я ни моя бабушка ничем подобным не занимались! Возможно у магов это обычное дело, убить кого-то, но я воспитана по-другому! – выпалила Мусони, вспыхнув. – Лорд, пожалуйста, позвольте мне уйти.

Притянув девушку за цепочку к своему лицу, Лорд прищурил глаза и искривил губы в усмешке. Лиловый цвет глаз с похотью осматривал запечатанную в плед жертву.

– Нет, мы с тобой только начали, – свободной рукой он взмахнул в воздухе, подавая жест, и все обнаженные девушки покинули зал.

Оставшись наедине, по спине девушки прошла волна холода. Смерив её оценивающим взглядом, Лорд отпустил цепочку. Сию минуту Мусони постаралась незаметно отстраниться и как можно дальше.

Обелиск пускал дым и рассматривал её, как десерт и словно решал, с какой стороны взяться.

– Ты меня боишься?

– Вы правда хотите получить ответ?! – чуть более дерзко ответила Мусони, вскинув брови и вспоминая прошлое.

Возникла небольшая пауза, Лорд откинулся на спинку дивана и втянул большой глоток дыма из трубки, медленно выпустив его вверх.

– Нет. Я знаю всё, что ты испытываешь по отношению ко мне: страх, злость, ненависть, отвращение. Я вполне заслужил этот набор своим обращением с тобой, но может быть, ты и не способна на другие эмоции. Люди с такой аурой теряют часть человеческих качеств. Не умеют любить, например. При этом отдаются страсти, выдавая её за любовь и привязанность. И это только верхушка айсберга, копать можно бесконечно, и все твои чувства окажутся пустыми оболочками. Привязанности вроде дружбы – зависимость и страх одиночества, общительность – прикрытая форма вампиризма.

– Думайте как угодно, – почти обиженным тоном произнесла Мусони, укутавшись в плед.

Повезет, если в такой обстановке Обелиск настроен просто поболтать с ней, и скоро отпустит. Повисла гнетущая тишина.

– Все еще носишь то бестолковое кольцо? – подметил Лорд, скользнув взглядом по её руке.

Обручальное кольцо Тома – единственное украшение, кроме медальона и Мусони не снимала его по одной причине – вернуть владельцу, когда подвернется случай. Сейчас оно как напоминание о их дружбе. Переживая, что лишится его, Мусони спрятала руку.

Не нужно смотреть на Обелиска, чтобы чувствовать его взгляд кожей. Он курил и размышлял, пуская кверху дым. Наконец он прервал молчание:

– Ты правда любишь Томберга? Хотела бы снова встретить его?

– Вы же сами сказали, что я не способна на любовь, – парировала Мусони, стараясь выглядеть равнодушно, а внутри сжалось горькое воспоминание.

– Значит, твоё сердце принадлежит другому, – размышлял вслух Лорд, подмечая незримые нотки в голосе девушки. – Какая ирония.

Он тихонечко рассмеялся, и не переставал, а вопрошающий взгляд Мусони только добавлял ядовитой радости. Он видел её смятение, разбавленное раздражением.

– Ни за что не пропущу тот момент, хочу все видеть своими глазами, – сказал он сквозь смех.

– Что именно видеть? – уточнила Мусони.

Обелиск встал, внезапно похолодев, словно и не смеялся минуту назад практически до слёз. Перемена в его настроении вызывала чувство тревоги. Поправив расстегнутую рубашку, Лорд медленно сделал шаг к девушке, и так же медленно нагнулся к её лицу, не теряя зрительного контакта.