Молли Роден Винтер – Молли хотела больше любви. Дневник одного открытого брака (страница 4)

– Просто подожди, – сказал мне жених. Со своей бритой налысо головой и озорным взглядом карих глаз он был так похож на знаменитого теннисиста Андре Агасси, который мне тогда безумно нравился. – Через десять лет ты увидишь какого-нибудь парня и подумаешь: интересно, каково это – переспать с ним. И я не буду против. Просто ты должна будешь мне об этом сказать.

И вот этот день настал. Спустя десять лет.

Глава 2

Следующие две недели показались мне вечностью. Наверное, это так ощущалось, потому что теперь я жила двойной жизнью.

В своей первой, обычной, жизни я придерживалась того же распорядка дня: я просыпалась вместе с детьми рано утром, готовила им завтрак и собирала ссобойки. Потом забирала их с занятий, развозила на кружки или праздники друзей, готовила ужин и принимала ванну, читала сыновьям сказки на ночь и пела колыбельные. Поздно вечером я встречала Стюарта с работы, делала ему расслабляющий массаж или мы занимались любовью, а затем я засыпала в его объятиях. Я – олицетворение заботливой матери и кроткой жены, но это лишь вершина айсберга. В своей второй, «тайной», жизни я постоянно думаю о Мэтте. Я представляю, чем он занимается в этот момент, где он и с кем. Меня мучает любопытство, вспоминает ли он обо мне. Даже после секса со Стю я прикасаюсь к себе и представляю, что это умелые руки Мэтта доводят меня до оргазма еще раз.

После сообщения, которое он прислал той ночью, я буквально заставила себя дождаться следующего дня, чтобы написать ему ответ. С тех пор мы обменялись лишь парой коротких посланий. Каждое из них приводило меня в исступление, но я старалась отвечать на них со всей непринужденностью, на какую только была способна. А после томительно ожидала следующего сообщения.

На сообщение Мэтта «Как прошли выходные?», которое он прислал в воскресенье вечером, я коротко ответила «Нормально, а твои?» в понедельник утром.

«В целом неплохо. Неделя будет загруженной», – пришло от него ближе к вечеру. Сообщение давало мне понять, что какое-то время мы, возможно, не будем общаться. Спустя пару дней я понимаю, что больше не могу молчать, и набираю лаконичное: «Надеюсь, ты в норме!»

В таком стиле наше общение продолжается до середины следующей недели. До тех пор, пока на одно из моих бессмысленных сообщений Мэтт не отвечает фразой: «Сейчас я не отказался бы от бутылочки пива», – и я понимаю, что надо действовать.

«Ну, помнишь, за мной должок в парочку бокалов», – быстро набираю в ответ. В ожидании его сообщения я нетерпеливо грызу ногти. На этот раз Мэтт отвечает в течение часа.

Верно. Когда ты свободна?

Ложась со Стю в постель той ночью, особо не вдаваясь в подробности, я как бы невзначай произношу:

– Мэтт предлагает встретиться.

– Да? – спрашивает муж, будто он только и ждал этого. Его ладонь плавно скользит вверх по моему бедру под одеялом. – И что ты ответила?

– Еще ничего.

– Малышка, я не против. Серьезно.

– Ты уверен? – повернувшись лицом к нему, уточняю я, а рука мужа тем временем плавно перемещается к моему лобку.

Он нежно целует меня в шею, а затем сжимает грудь ладонью:

– Абсолютно.

Признаться, я завидую его уверенности.

На следующий день, когда Дэниел был в школе, а Нейт размазывал бананы по столешнице, я написала Мэтту. У меня ушло несколько часов на то, чтобы придумать идеальное сообщение. «Какие планы на пятницу?» – кажется излишне навязчивым. «Ты свободен в пятницу?» – слишком формально. «Давай сходим куда-нибудь в пятницу!» – чересчур отчаянно.

Самое ужасное, что мне не с кем посоветоваться. Большинство моих друзей в браке. Я представляю, как обращаюсь за советом и говорю кому-то из них: «…и Стюарт хочет, чтобы я пошла на свидание», – и как на лице друга отражается недоверие.

Как насчет пятницы?

Я смотрю на три слова на экране. Непринужденно, но уверенно, мысленно отмечаю я и сразу же нажимаю кнопку «Отправить». Ответ от Мэтта приходит незамедлительно.

Отлично.

Дни до пятницы проходят как в тумане. Я заранее сообщаю Стю, что найду няню на вечер пятницы, чтобы он не торопился домой с работы. Но на самом деле я просто хочу, чтобы он вернулся домой хоть немного позже. Более того, я понимаю, что хочу какое-то время побыть наедине с собой после встречи с Мэттом. Мне будет необходимо побыть одной.

В пятницу я замечаю, что не могу съесть ни крошки. В обычный день я доедаю остатки яичницы Нейта на завтрак или корочки от запеченного бутерброда с сыром, а на обед съедаю остатки хот-дога, и на протяжении всего дня я перекусываю чипсами из морских водорослей и батончиками из гранолы. Но сегодня мне не хочется даже чашечки кофе, поэтому я потягиваю через трубочку чай со льдом и, допив его, прогрызаю дыру в соломинке.

Няня приходит в пять тридцать, и у меня остается больше часа, чтобы принять душ и собраться. Я украдкой достаю из холодильника бутылку пива, а из выдвижного ящика открывалку, прячу улов под толстовку и бегу в спальню. Когда я делаю большой глоток, на мой телефон приходит сообщение от Стю.

Повеселись сегодня, малышка.

Я буду думать о тебе.

Эта простая фраза чем-то задевает и раздражает меня. Неужели он думает, что все это ради него?

И вот на часах без четверти семь, и я полностью готова. Дэниел увлечен мультфильмом про Губку Боба, а вот Нейт заходится в истерике, видя, что я направляюсь к двери.

– С ним все будет хорошо, – уверяет меня няня, после того как я в третий раз обнимаю и целую младшего сына. Закрывая за собой дверь, я слышу, как она говорит Нейту: – А давай выберем игрушки, которые пойдут с нами купаться.

«С ним все будет хорошо, – как мантру повторяю я про себя, стоя на крыльце нашего дома. – Все будет хорошо. Все будет хорошо. Все будет хорошо».

Я вспомнила те времена, когда ездила на работу, у меня была возможность почитать что-нибудь в метро. Как-то я наткнулась на интересную строчку в романе Кейт Шопен «Пробуждение». Главная героиня Эдна сказала следующую фразу: «Я готова отдать жизнь за своих детей, но не душу». Тогда меня смутило такое разграничение. Но теперь, когда у меня появились дети, эта фраза обрела для меня свой сокровенный смысл. И тем не менее один вопрос остается без ответа: «Кто же я, если не мать и жена?»

Признаться честно, я не знаю. Возможно, пришло время выяснить это.

Мы с Мэттом договорились встретиться в том же баре. Открывая тяжелую дверь, я поймала себя на том, что у меня дрожат руки. Пройдя внутрь и осмотревшись по сторонам, замечаю мужчину у барной стойки в джинсах и классической рубашке. Когда он улыбается и машет мне, сковывающее мое тело напряжение сразу отходит на второй план и сменяется чем-то другим. Чем-то всепоглощающим и непреодолимым.

Желанием.

Пока я иду к нему, он встает со стула. Я и забыла, какой же он высокий. Стюарт часто упрекал меня тем, что есть определенный типаж мужчин, который мне нравится: высокий, спортивного телосложения, с густой копной волос. «Представь себе мою противоположность, вот такой парень тебе понравится», – не раз повторял супруг.

Не задумываясь, я делаю то, что кажется естественным в этой ситуации: я обнимаю Мэтта. Мое лицо оказывается на уровне треугольника открытой кожи на его груди. Я думаю о том, что такое объятие можно воспринимать как проявление дружеских чувств, не более. Вдохнув его запах – геля для душа, пива, молодости и свободы, – я понимаю, что он тоже сжимает меня в объятиях. Еще какое-то мгновение мы не отпускаем друг друга.

– Привет, – говорит Мэтт, глядя на меня своими глазами цвета морской волны.

– Привет, – легко отвечаю я.

Под его пристальным взглядом я снимаю куртку.

– Ты хорошо выглядишь.

Я смеюсь.

– О да, я приняла душ и даже нашла одежду без единого пятна.

Сказанная мной фраза звучит небрежно, но на самом деле я потратила не один час на то, чтобы выбрать одежду для нашей встречи. Мне не хотелось выглядеть слишком ярко и неуместно, но я также хотела вытеснить из его памяти образ растрепанной и замученной матери в декрете. Мой выбор пал на черные джинсы, ботинки на небольшом каблуке и тонкий облегающий гольф. Я сделала легкий макияж, дополнила свой образ серьгами-кольцами и уложила волосы. Сидя на барном стуле рядом с Мэттом, я чувствую себя красивой. Такой же красивой, как чувствовала себя в начале отношений со Стюартом. Я понимаю, что муж не виноват в том, что моя самооценка упала в район плинтуса. Он постоянно повторяет мне, что я прекрасна. Но мне трудно в это поверить. Материнство беспощадно высосало из меня всю былую красоту. Я забыла, как это приятно, когда ты хорошо выглядишь.

– Будешь эль? – спрашивает Мэтт. – Их пильзнер[2] тоже хорош, хочешь попробовать?

Он пододвигает свой бокал по барной стойке прямо ко мне. Я приподнимаю его и делаю глоток. Я пью из бокала Мэтта. И он помнит, что я пила в прошлый раз.

– Вкусно. Но, по-моему, сегодня я угощаю тебя.

– Не парься. Следующий бокал можешь взять ты. Или даже два.

Мы не спеша пьем пиво, и мне трудно сосредоточиться. Я лишь вполуха слушаю нашу непринужденную беседу, в которой мы освежаем в памяти то, что узнали друг о друге во время первой встречи. В основном я думаю о том, на каком близком расстоянии находятся наши лица. И о том, что наши бедра постоянно соприкасаются. Учитывал ли Мэтт этот нюанс, когда выбирал, где мы будем сидеть? А может, он рассчитывал на то, что между нами не будет стола, создающего условную границу?