Молли МакАдамс – Из пепла (страница 73)
Техасцы… они сами по себе интересные личности.
— Ну-ну, я показываю свою любовь к моему разделенному дому, — сказала Тесса и повернулась, чтобы показать, что на ней футболка A&M.
У меня отвисла челюсть, и я показала пальцем.
— Это нечестно! Почему для нее нормально сшивать две майки вместе, две майки соперниц, могу я добавить, но для меня не нормально носить майки «Лейкерс» и «Сперс» одновременно?
Гейдж был единственным, кто понял, о чем я говорю, поэтому он просто рассмеялся и поцеловал меня в макушку.
— Дорогая, это потому, что ты пыталась объединить Техас и Калифорнию. А это невозможно.
Тесса многозначительно посмотрела на нас обоих и ухмыльнулась.
— Пожалуй, я соглашусь с ним.
Гейдж подмигнул и быстро поцеловал меня еще раз, когда я направилась на кухню, а он подошел, чтобы сесть рядом со своим отцом, Таем и Изабеллой.
Это заняло гораздо больше времени, чем я думала, но час спустя Никки наконец спросила:
— Мама, ты не одолжила Кэссиди свою футболку или что-то в этом роде?
Моя улыбка стала шире, а руки на мгновение замерли, затем я быстро вымыла и вытерла их, когда Тесса рассеянно ответила с другой стороны прилавка.
— Нет, детка, зачем?
— Потому что на ней написано «Мамочка Карсон».
— Нет, я… — Тесса оборвала себя, и я услышала, как прямо у меня за спиной ахнула Аманда, а затем и Тесса. Я услышала, как Тайлер и Джесси начали подшучивать над Гейджем, и повернулась к семье с самой широкой в мире улыбкой.
Тесса и Аманда застыли с широко раскрытыми глазами, прижав руки ко рту; Никки выглядела так, словно до нее только что дошло, а Эмили сидела на стойке и просто смотрела на всех. Прежде чем я успела что-либо сказать, в кухню ввалился Гейдж, Джесси и Тайлер хлопали его по спине и все еще подшучивали над ним, а Джон как раз вводил Изабеллу в дом. Гейдж подошел ко мне сзади и обнял меня, положив ладони на мой живот.
Тесса проследила взглядом за его руками, и слезы брызнули из ее глаз, когда она издала взволнованный возглас, но тут же закрыла рот.
— Я не буду предполагать, я не буду предполагать, — прошептала она и прижалась к Джону, который теперь стоял рядом с ней, обняв ее за плечи.
— Я действительно надеюсь, что ты готова стать бабушкой, — сказала я с улыбкой.
У нее вырвался тот же крик, и она оставила Джона, чтобы крепко обнять нас с Гейджем. Отпустив нас, она обхватила ладонями мои щеки и поцеловала в лоб, прежде чем сделать то же самое с Гейджем, и Аманда снова обняла меня.
Все снова обняли нас, и в конце очереди был Тай. Он притянул меня к себе и долго не отпускал. Он знал, что это значит для меня, и, как всегда, он знал, как реагировать на ситуацию. Я была в восторге, и он видел это по моей улыбке и смеху, когда я рассказывала всем о сроках родов и о том, как далеко я продвинулась. Но в глубине души он понимал, что это значит для меня, и что ему нужно быть моей опорой. Я крепче обхватила его руками за талию и уткнулась лицом ему в грудь, когда слезы потекли по моим щекам. Это не имело никакого отношения к тому, что Гейдж был не в состоянии понять, в чем я нуждалась, потому что он понимал; это имело прямое отношение к тому, почему я попросила Тайлера отвести меня к алтарю и выдать замуж. Он был самым близким человеком в моей семьи, который у меня когда-либо был.
Все еще крепко прижимая меня к себе, он прошептал мне на ухо:
— Ты будешь замечательной мамой, Кэссиди. Я так рад за тебя, дорогая.
Я кивнула, уткнувшись ему в грудь, и поднесла одну руку к лицу, чтобы вытереть слезы, затем опустила ее, чтобы переплести свои пальцы с пальцами Гейджа.
Гейдж
Я прижался к Кэссиди всем телом и нежно поцеловал ее в губы.
— Просыпайся, дорогая. — Ее усталость никак не была связана с обильным обедом, который приготовили все девочки; ее веки начали закрываться еще до того, как мы сели есть. Поэтому я привел ее в свою старую комнату, как только мы поели, так как мама отказалась позволить нам помочь с уборкой, а Кэссиди заснула, как только ее голова коснулась подушки.
Она застонала и автоматически прижалась ко мне; одна рука легла мне на живот, а ее голова оказалась в том идеальном месте между моей шеей и плечом.
Поцеловав ее в щеку, я провел губами по ее подбородку и прошептал на ухо:
— Пора просыпаться, дорогая.
Ее глаза распахнулись, и на лице появилась та медленная улыбка, которую она показывала только мне.
— Который час?
— Игра начнется примерно через тридцать минут. Все собирают остатки еды и пирог на ужин.
— Ужин? — Она осторожно спросила: — Как долго я спала?
— Ты называешь это сном? — подразнил я. — Кэсс, ты проспала больше пяти часов. Я пытался разбудить тебя пораньше, когда проснулся, но тебя не было дома. Поэтому я вернулся домой, взял Скай и пироги, которые ты испекла, и с тех пор тусуюсь с Таем.
— Пять? Черт возьми!
— Да, — Я рассмеялся и провел руками по ее шее, наслаждаясь глубокими вдохами, которые я мог делать теперь, когда чувствовал биение ее сердца под своими пальцами. — Ты в порядке?
— Чувствую себя прекрасно. Я много спала последние пару недель, наверное, из-за беременности, но не более пяти часов. Кстати, о еде. — Она тискала Скай, пока та не спрыгнула с кровати, а затем тоже слезла.
Я последовал за ней, взял три бутылки пива и направился обратно к кухонному столу, где сидели Джесси и Тайлер, и вручил им по одной. Аманда сидела на коленях у Джесси, и я старался не обращать на это внимания, но, черт возьми, она была моей сестрой, и не было ни единого шанса, что это не могло бы меня не беспокоить. Поэтому я не сводил глаз с Кэссиди, пока она брала тарелку с едой и нарезала два пирога — не то, чтобы это было сложно. Она была чертовски красива, и наблюдать за ней было всем, что я мог делать в течение полутора лет, так что это стало одним из моих любимых занятий. Особенно когда она была на кухне; она двигалась по кухне так, словно это было частью ее самой, и в голове у нее всегда звучала какая-нибудь песня, и время от времени она начинала танцевать под нее. Я любил такие моменты, потому что, когда она замечала, что я наблюдаю за ней, румянец, который я так любил, заливал ее лицо, и она одаривала меня одной из своих ослепительных улыбок. А теперь? Не знаю, как я мог не заметить, что за последние полторы недели что-то изменилось; у Кэсс появилась новая улыбка, которой я никогда раньше не видел, как будто у нее был секрет, и сегодня она ни на секунду не сходила с ее лица. Жаль только, что я не был достаточно внимателен, чтобы заметить это раньше, но, должен признаться, идея с футболкой мне понравилась.
Как только я опустил взгляд на ее нью-джерси, ее тело начало двигаться под какую-то песню, которая звучала у нее в голове, и мне пришлось сдержать смех. Боже, моя жена была такой милой. Тайлер встал, прошел на кухню и направился к Кэссиди; подойдя к ней, он оперся бедром о столешницу и положил руку ей на плечо. Он сказал что-то так тихо, что я не расслышал, и она подняла на него глаза, ожидая ответа. Она поставила тарелку с едой, ее тело автоматически прижалось к нему, и он крепче обнял ее. Тайлер продолжал что-то шептать ей, и я ждал этого, ревности, но ее так и не последовало. Я не чувствовал этого с тех пор, как Тайлер вернулся из своей поездки в Калифорнию в мае.
Я видел Кэссиди и Тайлера, когда они были друзьями, а потом увидел их вместе. К тому времени, когда мы с Кэссиди были вместе, они с Тайлером оказывались рядом только во враждебном окружении, поэтому, когда Тайлер, наконец, перестал пытаться разлучить нас, я перестал так сильно волноваться. Когда я впервые увидел их вместе после того, как она вернулась из Калифорнии, я удивился, почему мне потребовалось так много времени, чтобы понять, как именно Кэсс реагирует на него. Как сейчас, когда она прижималась к нему, а он обнимал ее, конечно, они были близки, но в том, как они обнимали друг друга, не было ничего интимного. Тай был ее лучшим другом, не более того.
Она чему-то рассмеялась и повернула голову, так что теперь они с Тайлером оба смотрели на меня. Я приподнял бровь, но не двинулся с места; я знал, что Тай хочет побыть с ней. Ее рука опустилась на плоский живот; она улыбнулась моей улыбкой и одними губами произнесла:
— Я люблю тебя. — У меня потеплело в груди, и я снова поблагодарил Бога за то, что он подарил мне ее, а теперь и нашего ребенка.
Эпилог
Гейдж
Я ВОШЕЛ, и мое сердце пропустило два удара, прежде чем забиться чаще, как обычно, когда я смотрел на свою жену. Прошло шесть с половиной лет с тех пор, как я наблюдал, как она вылезает из джипа Тая, а у меня до сих пор перехватывает дыхание. Но сейчас? Черт… Беременность Кэссиди, должно быть, была моим любимым периодом. Когда-либо. У нее оставалось меньше месяца до того, как должна была родиться наша третья дочь, и у нас наконец-то должна была родиться девочка. После рождения нашего первенца, Ашера, Кэссиди не захотела ждать слишком долго, и восемнадцать месяцев спустя у нас родился второй сын, Джекс, названный в честь отца Кэссиди, Джексона. Ее беременность с Джексом протекала тяжело, а роды были еще тяжелее; после того, как и у нее, и у Джекса все нормализовалось, врач сообщил, что у Кэссиди больше не будет детей. Это было тяжелым ударом для нас обоих, но с появлением малыша и новорожденной у нас не было времени думать об этом слишком часто. А потом каким-то чудом, в мае этого года, мы узнали, что она снова ждет ребенка, и я день и ночь молился, чтобы у нас родилась девочка. Я любил своих мальчиков больше всего на свете, но мне хотелось побаловать еще одну девочку, кроме своей жены. Итак, в тот день, когда мы узнали, что у нас действительно будет девочка, я пошел и позвонил маме, велел ей сходить с Кэссиди куда-нибудь и купить все розовое, что она сможет найти.