Молли Чан – Принц ночной крови (страница 5)
Голодные зимы и жестокое иго южных властителей остались в далеком прошлом.
Без родительского надзора атмосфера заметно разрядилась, речи лились свободнее, смех звучал громче. Однако это было вовсе не невинное веселье, а игра в погоню за властью.
Сиван сидел во главе собравшихся, на возвышении, чуть поднимавшем его надо всеми.
Девушки бросали на него мечтательные взгляды – впрочем, как и юноши. Они тоже жаждали благосклонности принца, трофея еще более заманчивого, чем шкура бэйиньского тигра. Чем ближе ты сидишь к Сивану, тем выше ты по иерархии.
– Как тебе угощение, Фэй? – спросил он, глядя на меня, в то время как все смотрели на него.
Я сидела рядом с ним, слева от возвышения, и возила по тарелке тонко нарезанные кусочки капусты и баранины. На его вопрос мне удалось выдавить из себя милую улыбку, хотя живот скрутило от волнения, и аппетит у меня вызывали только кусочки ягнятины, нанизанные на палочки, которые еще коптились на огне, посыпанные зирой и острым перцем для аромата, политые маслом, чтобы каждый кусочек был сочным. Это было мое любимое блюдо, но его, среди многих прочих, девушкам благородным не полагалось есть на публике. К тому же мясо теряло свой вкус, когда его снимали с палочек и выкладывали на блюдо. Было особое наслаждение в том, чтобы самой сдирать его зубами.
– Выпьем за успех империи! – крикнули с дальнего края стола в очевидной попытке привлечь внимание Сивана. – Фулин – последняя крупная крепость северо-запада. Теперь единственное, что лежит между нами и ледяными пустошами, это парочка жалких династий, у которых воины – те же фермеры, только с оружием. Они сдадутся практически без сопротивления, и Ронг охватит весь великий север! Ваше высочество еще на шаг приблизится к исполнению пророчества, к тому, чтобы стать императором над всеми императорами!
– За величайшего императора! – подхватил другой голос.
– За величайшего императора!
– За величайшего императора!
– За величайшего императора!
Хотелось бы им напомнить, что
Еще кто-то поднял бокал вина и прогремел:
– За величайшую армию во всем Анълу!
Все тут же подхватили его тост, весело крича. Я молча подняла бокал. Было бы некрасиво не присоединиться, пускай мою кожу и покалывало от раздражения.
Чему они радуются? Тому, что осадили и сожгли очередной город? И на всех, кто в нем выжил, легли тяжелым камнем налоги, на которые император осуществит следующий поход? Кто из этих изнеженных молодых людей бывал в бою лично? Видел своими глазами кошмары войны? Заваленные трупами улицы?
Я не могла забыть о том, что видела в страшных снах. Изуродованные тела, скорчившиеся на земле подле развалин домов. Огненные шары, летящие через городские стены, пылающие руины, голодные и отчаянные жители, вынужденные сдаться захватчикам. Казалось, я ощущала сам запах горящей плоти, и он не оставлял меня даже после пробуждения.
Понимают ли избалованные наследники, что за каждый сантиметр захваченных земель платят высокую цену бесчисленные сироты и вдовы? Что родители в слезах хоронят своих детей? 白发送黑发.
И чем больше наша армия, тем сложнее всех прокормить, выплатить всем жалованье.
Знают ли дети аристократов о том, откуда берутся деньги?
Из налогов. Вечно растущих налогов. Навязанных и так уже нуждающимся жителям захваченных городов.
Большинство об этом даже не задумывается, но меня звезды и судьба каждую ночь терзают картинами страшной реальности.
На северном ветру, высоко за спиной Сивана, развевается флаг империи. Раньше на красной ткани вышивали золотого дракона. После того как прозвучало мое пророчество, император приказал добавить багрового феникса, различимого лишь в те минуты, когда на него падает свет. Он напоминал о том, что сами небеса предсказали принцу Ронг стать императором всего континента, поскольку именно он обручен с девушкой под меткой феникса.
Ронг поднимал свой флаг и развязывал войны от моего имени, но разве за ними был слышен мой голос? Разве меня спрашивали о том, чего хочу я?
– Как же им повезло, что мы – новые хранители их земель, – продолжался тем временем разговор.
– Народ Фулина должен благодарить судьбу за то, что это мы взяли их под свое крыло, а не одна из тех южных династий, что относились к нам, северянам, с ненавистью и предубеждением…
– Отец говорил, что южные династии относились к нам хуже, чем к собакам, а потом, когда империя Ронг расцвела, она освободила нас…
– Кстати, о проклятых южанах. Где принц Лан?
– Неважно себя чувствует, – прозвучал голос по правую руку от Сивана.
Мы сидели напротив друг друга, и нас разделял ряд костровых чаш. Ву Цайкунь всегда занимал почетное место, так же как его отец всегда сидел справа от императора. Пожалуй, Цайкунь был самым доверенным приближенным Сивана и одним из немногих придворных, которые старательно меня избегали. Несколько лет назад я попыталась его поцеловать в стремлении отдать первый поцелуй кому-либо, кроме предписанного мне жениха, и с тех пор Цайкунь боялся меня как огня. Поначалу я даже наслаждалась тем, что вызываю столь сильный страх, но мое самодовольство резко сошло на нет, когда я осознала: боится он лишь того, что Сиван об этом узнает.
– Принц Сиван, вы отменили его приглашение на пир из-за того, что он подстрелил вашего оленя? – протянул пьяный голос.
– Не из-за оленя, а потому что Лан Есюэ слегка засмотрелся на принцессу Фэй, – поправил его кто-то другой.
Все расхохотались, а я поморщилась.
– Лан Есюэ вызвал у леди Фэй улыбку, а в последний раз, когда она улыбалась из-за другого юноши, Сиван изгнал всю его семью в какую-то глушь, в деревню на дальнем севере.
Я отложила палочки. Свечи догорели уже до половины, и я вытерпела достаточно.
– Фэй? – позвал Сиван.
Я замерла и посмотрела на него. Он передал миску стоявшему рядом с ним евнуху и что-то прошептал ему на ухо. Тот кивнул и преподнес ее мне.
В миске лежали кусочки ягнятины, снятые с огня.
Сиван улыбнулся. В его мягком, ласковом взгляде искрилась надежда. У меня внутри все сжалось. Фанъюнь была права: я и впрямь разобью ему сердце. Может, не сегодня, но однажды. Пока мои сны пропитаны кровью, а душа жаждет свободы, наша разлука неизбежна.
Либо это будет мой выбор, либо нас разделят насильно, но так или иначе это произойдет.
Пламя во мне немного улеглось, но тут еще кто-то за столом напротив, скрытый за дымом костровых чаш, открыл рот.
– Кстати, о нашей принцессе, – заговорил он, и мне сразу захотелось ему посоветовать отставить бокал с вином и прийти в себя, пока с языка не слетели слова, за которые придется потом расплачиваться. – Говорят, принцесса Лифэн сама подстрелила тех кроликов? Я и не подозревал, что у нашей будущей императрицы есть столь героические качества.
– Женщины в племенах моих предков охотились наравне с мужчинами, – вмешался Сиван, прежде чем я смогла ответить. – Пока те воевали вдали от дома, женщины кормили народ. И, позвольте, кто вы такой, чтобы столь грубо обращаться к моей невесте?
– Все говорят, что красота принцессы Лифэн поражает воображение, но, похоже, забывают упомянуть вместе с тем о ее несравненном таланте лучницы, – поспешно добавил юноша, сын одного из побежденных военных правителей. Но смотрел он не на меня, и его сияющая улыбка, его тщательно продуманные слова были адресованы не мне, а Сивану.
打狗还要看主人.
Я снова выдавила из себя улыбку, на этот раз давшуюся мне особенно тяжело.
– Ваше высочество, мы безмерно благодарны судьбе, что нам выпала честь наслаждаться компанией принцессы Лифэн, столь талантливой и прекрасной, – добавил еще кто-то.
Я посмеялась про себя. Какой смысл в этой красоте? Какой во всем этом смысл?
Мой взгляд упал на очаровательных гостий, замысловатую вышивку на их верхних одеждах, закутанные в мех плечи, золотые подвески со сверкающими драгоценными камнями. Некоторые девушки нарисовали алые метки на лбу, имитируя моего феникса, и самые отчаянные даже подчеркнули их миниатюрным жемчугом.
Они жаждали того, что судьба предназначила мне, в то время как я мечтала избавиться от своей метки, стереть ее так же легко, как сойдет их макияж, и навсегда освободиться от пророчества.
Юные принцессы и дочери аристократов прибыли на пир в надежде познакомиться с юношами из богатых семей. Все они искали для себя самого состоятельного или же самого влиятельного супруга, чтобы их отцы и братья смогли подняться в статусе.
Сквозь дым огней я разглядела мужчину, который бесстыже гладил руку молодой служанки с шелковыми кудрями и широко распахнутыми от страха глазами. Женщина с заколотыми на макушке волосами – вероятно, супруга этого подонка – сидела неподвижно.
Служанка отшатнулась, и мужчина что-то прошептал стоявшему рядом евнуху, а затем столь омерзительно хохотнул, что у меня скрутило желудок. Его жена все это время смотрела прямо перед собой и молчала. Терпела. Без защиты влиятельного мужа или отца женщины в этом обществе становились бессильны, и к ним относились как к пустому месту.
Ни власти.
Ни статуса.
Я стиснула зубы со всей силы, как будто благодаря этому они бы треснули, покрошились и обратились чудовищными клыками, острыми, как у тигра, вселяющими ужас в сердце любого мужчины, который посмеет бросить на меня похотливый взгляд.