Молка Лазарева – Воля и разум (СИ) (страница 44)
‒ Ну и как много улик ты на меня собрал? ‒ в голосе Курочкина чувствовался откровенный сарказм
‒ Достаточно, например, осколок одного любопытного зеркала. Удивительная вещь, не правда ли?
Курочкин резко заинтересовался сказанным.
‒ Ты же не маг? Как смог обнаружить?
‒ У меня свои методы...Да, и вообще тебя твои же практикантки раскусили. Умные девочки. И зеркало сами разбили. Ну не прелесть ли?
Но после фразы про разбитое зеркало Курочкин побагровел:
‒ Сучки! Все опять свелось к этим двум дурам! Пристрелю обеих....
В этот момент Верес ликовал: «Вот оно! Как же тебя так сильно задело упоминание о Василисе и Дашке!»
‒ Ты пристрелишь двух девчонок из‒ за мести? Что за бред? Тебе было все равно на жену и ребенка. Кстати, ты редкостная мразь, убить свою плоть и кровь ‒ надо быть абсолютным моральным уродом...
‒ Не тебе меня судить! Ты явно обычный безродный человечишка, а у меня могла быть магия...
«О‒ о‒ о, да ты фанатик! Все с тобой понятно. Один из дибилов‒ полукровок, которые клянут своих родителей за «якобы» утерянную магию поколений».
А участковый все говорил:
‒ У меня наконец‒ то появилась возможность получить заслуженное по праву, и я возьму принадлежащее мне.
‒ Интересно как? ‒ оперативник удивленно вскинул брови.
«Ну же, скажи?» ‒ все это время, заговаривая зубы мужику, рыжий медленно подготавливал свое тело для дальнейшей трансформации в родной облик. С полученными утром травмами это было тяжело, но раз его и так раскрыли, то и смысла в маскировке больше не было. А сейчас без магии Верес начинал себя чувствовать особенно неуютно. Даже со сломанной пяткой, он мог одним мыслеобразом скрутить Курочкина, и наконец, закончить весь этот фарс.
‒ Одним выстрелом, ‒ загадочно ответил бывший участковый. В этот момент у дома послышался скрипучий звук открывающейся калитки.
‒ Кажется, бабка вернулась. Очень кстати, ‒ мужчина тихо расхохотался, ‒ Извиняй служивый, но сейчас ты здесь будешь лишним. Боюсь, все это время ты только тянул время. Думаю, кому‒ то надо отдохнуть пару часов.
Глухой удар пистолетом в затылок оглушил Вереса, заставив потерять сознание, и рухнуть головой на подушку.
«Отлично, ‒ подумал Курочкин, ‒ Как будто, так и было...»
Чтобы не выдать себя раньше времени, мужчина зашел на кухню и прикрыл за собой двери. По его расчету, как только старуха с его женой войдут в дом, этот нехитрый маневр даст ему необходимое преимущество и возможность внезапного появления. А то, что домик Матрёны стоит на отшибе деревни, только сыграет ему на руку ‒ поднять панику двум женщинам так просто не удастся.
Затаившись за дверью, Курочкин четко слышал звуки открывающейся входной двери и бодрый голос хозяйки дома:
‒ Сейчас чай поставим, пирожков напеку. Ведь и вправду давно не сидели так чтоб спокойно и по душам.
‒ Ой, и не говорите, Матрена Ивановна. Да и нашего болезного рыженького покормить надо. Он, то наверное уже проснулся.
‒ Ну так сходи, проверь. А я пока на кухню, воду поставлю, да тесто затворю...
Из коридора послышались приближающиеся шаги и бурчащий голос старушки:
‒ Опять сквозняки по дому ходят, вроде ж дверь открытой оставляла...‒ и толкнув оную, старушка осеклась.
‒ Только пикни...‒ тыча пистолетом ей в лицо, угрожал Курочкин, ‒ тебе я знаю все равно подыхать не страшно. Но если заорешь, Кася тоже не жилец. Пуль у меня много, а быстро она бегать не умеет.
И Матрена молчала, она умела быстро просчитывать варианты.
‒ Ты всегда была умной старухой, а теперь разворачивайся и иди в комнату. Есть у меня к тебе и жене пара вопросов.
‒ Если ты выстрелишь, сюда же полдеревни сбежится на звук! Ты не такой идиот!
‒ А мне как выяснилось нечего терять. Да и тебе от этого поверь уже не легче будет. Я ведь могу обеспечить два трупа на твоей совести!
‒ Что ты сделал с Олежкой? ‒ лицо Матрены побелело. Что поделать, если испугалась она за рыжего.
Участковый на вопрос не ответил, только мерзко и тихо усмехнулся.
‒ Топай, давай. Вперед и побыстрее.
Зайдя в комнату такой странной процессией, Матрена обнаружила Касю над Олежкой, эльфийка с удивлением рассматривала паренька и тихонечко бубнила себе под нос:
‒ Странно, вроде уже и проснуться должен...а все спит, ‒ и тут же громче, на весь дом, продолжила, ‒ Баб Матрена, а как мы не заметили у него шишак огромный на затылке? Он, наверное, в драке набил, а мы ж вроде осматривали...
‒ Это я его вырубил, ‒ громко заявил Курочкин.
Кассандра резко вздрогнула от его голоса. Женщина обернулась, и увидев своего бывшего мужа приставившего пистолет к голове Матрены, резко отшатнулась и как подкошенная осела на пол.
‒ Ты...
‒ Не трудись, ‒ перебил он ее, и подталкивая Матрену вперед к своей бывшей жене, приказал, ‒ присаживайтесь, у нас с вами сейчас будет короткий, но продуктивный разговор. За любую глупость или нежелание отвечать буду наказывать.
‒ Ты больной, если решил, что мы так просто дадим тебе угрожать нам пистолетом, ‒ баба Матрена была в ярости, и набирая в грудь воздуха, зашипела ‒
В доме громыхнул звук первого выстрела , заставив хозяйку вскрикнуть от боли и не дав закончить активацию мыслеобраза.
‒ Пока что просто в ногу, ‒ констатировал спокойнейшим голосом маньяка Курочкин, ‒ решишь активировать что‒ нибудь еще, следующий выстрел будет в голову Кассандре, или рыжему. Ни тот, ни другой мне не нужны, а ты слишком благородная, чтобы взять их смерть на себя.
Глаза Матрены остекленели от гнева, и хотя из ее ноги сейчас хлестала кровь, она словно не чувствовала боли.
‒ Ублюдок, ‒ выплюнула она, ‒ Что тебе от нас надо?
Кассандра сидевшая рядом со старушкой, глядя на раненую соседку, на удивление хладнокровно повела себя ‒ начала зажимать рану руками и пытаться остановить кровь.
‒ Ты же ее ранил, идиот! ‒ заорала эльфийка, ‒ она же теперь может умереть!
‒ Рано или поздно все умрут! Тебя, Кассандра, кстати, это тоже касается. Чем раньше я получу ответы на свои вопросы, тем быстрее отсюда уйду, и никто из вас не пострадает. Поэтому отвечайте, куда вы спрятали Василису, и на этом разойдемся.
Раненая старушка зашипела на мужчину. За эти полторы недели Лисса стала ей почти родной внучкой, а за родню старушка была готова и умереть.
‒ Псих, ты точно больной! Девочки пропали, следователи из города завтра будут здесь, мы сегодня по всей деревне их искали, не нашли...
Второй выстрел прогремел, так же внезапно, как и первый. Теперь пострадала Кассандра. Ее рука, старательно зажимавшая рану на ноге Матрены, теперь повисла безвольной плетью.
‒ Наверное, вы меня не поняли. Дорогая жена, сообщаю ‒ у тебя пробит локтевой сустав. Неуверен, что твоя рука теперь сможет восстановить прежнюю подвижность до конца жизни. Но ведь я предупреждал, не надо говорить мне неправду, ‒ Курочкин в очередной раз угрожающе навис над женщинами, ‒ Повторяю, для идиоток, Я ЗНАЮ, ЧТО ЭТО ВЫ ПОМОГЛИ ДЕВЧОНКАМ СБЕЖАТЬ! И Я ОБЕЩАЮ ВАМ, ЧТО СЛЕДУЮЩИЙ МОЙ ВЫСТРЕЛ БУДЕТ СМЕРТЕЛЬНЫМ!!!
Губы Кассандры задрожали, первые слезы проступили в уголках ее глаз. Плакала она не от боли, сейчас ей было, как никогда обидно:
‒ Как я могла, вообще, с тобой жить столько времени? Как я могла не заметить кто ты такой? Почему была такой слепой?
Курочкина эта истерика почему‒ то только развеселила:
‒ А хочешь, я тебе расскажу почему твой папаша уже на том свете? А ведь он был против нашего брака...такая быстрая и скоропостижная смерть...
‒ Ты...‒ женщина попыталась дернуться в сторону Курочкина, но была отброшена ударом ноги обратно на пол.
‒ Не забывайся, девочка...Пистолет тут у меня. Ты ведь помнишь про обещание следующего выстрела?
Кассандра испуганно замерла.
‒ То‒ то же. А папаша твой всего лишь неосторожно выпил быстродействующий яд. Печально, не правда ли?
‒ Но ведь я же отвозила тело в город...Врачи делали вскрытие, сказали инфаркт...
‒ Дура, ты опять забыла, кто я и кем работаю! Если бы я попросил, в заключении написали бы любую другую болезнь, хоть ветрянку. Но мы что‒ то отвлеклись. Кассандрочка, милая, давай ты ответишь мне на вопрос ‒ где Василиса?
Лицо эльфийки выражало неподдельный ужас. Перед ней сейчас стоял убийца ее отца, угрожал пистолетом, а она ничего не могла сделать.
Полнейшее бессилие и ступор. Когда тебя распирает страх, ненависть, злость, отвращение и ты ничего не можешь с этим поделать, даже звука вымолвить невозможно. Тело Каси полностью оцепенело, а бывший муж, стоя напротив нее, ждал какого‒ то ответа.
‒ То есть по‒ хорошему ты не хочешь? А я устал от твоих раскачиваний. Слишком долго, ‒ Курочкин решительно подошел ближе к Матрене и ударом ноги заставил ту растянуться на полу.