Моисей Альперович – Рождение мексиканского государства (страница 7)
Значительную роль в пропаганде крамольных взглядов играли проживавшие в Новой Испании французы. Некоторые из них собирались в столичной книжной лавке Лароша, куда приходили также прогрессивно настроенные испанцы и мексиканцы. Здесь тайком читали и обсуждали произведения энциклопедистов, французские революционные памфлеты, иностранные газеты. Некоторые французы получали письма с родины, имели тексты выступлений деятелей французской революции и было довольно хорошо информированы о событиях во Франции.
В условиях усилившегося брожения умов пребывание Идальго на посту ректора, судя по всему, казалось крайне нежелательным, и от него стремились избавиться любой ценой. Конечно, епископ Мичоакана, которому по службе подчинялся дон Мигель, не имел формальных оснований для его отстранения. Но на Идальго можно было оказать давление, используя весьма веский аргумент: давнишнюю любовную связь священника с молодой вальядолидской креолкой Мануэлой Рамос Пичардо. Правда, нарушение целибата — обязательного безбрачия католического духовенства — было тогда обычным и широко распространенным явлением. Не удивительно, что запрет вступать в брак ставил многих духовных лиц в тяжелое положение и нередко толкал их к внебрачным отношениям с женщинами. Однако, хотя случаи отклонения служителей церкви от предписанных ею норм поведения были весьма частыми, при желании к Идальго всегда могли придраться.
В сложившейся ситуации он и сам наверняка тяготился своим двусмысленным положением. Происходившие в мире события заставляли о многом задуматься. Трудно было постоянно скрывать свои мысли, не делиться ими с окружающими. А любой откровенный разговор означал огромный риск. Как ректор дон Мигель был постоянно на виду. Вальядолид крупный административный и культурный центр, главный город епархии — всегда кишел тайными агентами и осведомителями инквизиции. Ну, и его отношения с Мануэлой, несомненно, не первый год являлись предметом досужих сплетен и пересудов. Хотя Вальядолид по мексиканским масштабам большой город, в нем не наберется и 20 тысяч жителей. Так что все друг друга знают. И уж бесспорно не только в городе, но и во всей округе хорошо известен отец Идальго, ректор старейшего колехио Сан Николас.
Выйдя в отставку, Идальго получил церковный приход Колима на юго-западе Новой Испании, в том же интендантстве Мичоакан, что и Вальядолид, но в глухой провинции, в стороне от крупных центров и дорожных магистралей. Однако Идальго пробыл там недолго. В январе следующего года его перевели в Сан-Фелипе (в 80 с лишним километрах севернее Гуанахуато), где он оставался на протяжении целого десятилетия.
Вскоре интеллигентный, остроумный священник стал душой местного общества. Оптимист по натуре, чрезвычайно подвижный человек, он любил веселье и развлечения, умел ценить радости жизни и пользоваться ими. По вечерам у него часто собирались друзья, устраивались игры и танцы, звучала музыка. Тут же велась непринужденная беседа на литературные и научные темы, обсуждались текущие события и газетные новости. Идальго критически отзывался об испанских колониальных властях, выражал возмущение деспотизмом монархов. Он любил повторять: «Если Францией управляют французы, а Англией — англичане, то почему Мексикой не должны управлять мексиканцы?» На сцене организованного им домашнего театра под руководством самого хозяина дома ставились пьесы Мольера и Расина. Небольшой любительский оркестр исполнял симфонические произведения и танцевальные мелодии.
Познания Идальго отнюдь не ограничивались теми предметами, которые изучались и преподавались в вальядолидском училище, европейскими и индейскими языками. Он хорошо знал также историю Древней Греции и Рима, имел ясное представление о событиях Великой французской революции. Его начитанность и любознательность поражали окружающих. В библиотеке Идальго имелись французская «Энциклопедия наук, искусств и ремесел», сочинения Демосфена, Цицерона, Декарта, Корнеля, Мольера, Расина, Лафонтена, Бюффона и множество других книг{23}. Он перевел на испанский язык комедии Мольера «Скупой», «Тартюф», «Мизантроп» и несколько трагедий Расина: «Андромаху», «Британника», «Федру», «Беренику», «Ифигению».
Его постоянным собеседником и, пожалуй, самым близким другом в Сан-Фелипе стал молодой викарий Хосе Мартин Гарсиа Карраскедо. Они встречались почти ежедневно, нередко вместе читали, а потом долго разговаривали. Друзья с интересом прочитали «Древнюю историю Мексики» Клавихеро, где уделялось большое внимание истории и культуре индейцев.
50-летие Идальго совпало с большой переменой в его жизни — отъездом из Сан-Фелипе. Незадолго до этого, в сентябре 1802 г., умер его старший брат Хосе Хоакин. Идальго глубоко переживал безвременную кончину неразлучного спутника детских и юношеских лет, который долгое время был приходским священником в Долорес, находившемся в том же интендантстве Гуанахуато.
По численности населения и размерам церковных доходов Долорес значительно превосходил Сан-Фелипе. К тому же этот богатый приход находился гораздо ближе к столице интендантства. После смерти брата Идальго добился назначения на освободившуюся вакансию и уже в августе 1803 г. переехал в Долорес. Его сопровождали родившиеся в Сан-Фелипе малолетние дочери Микаэла и Мария Хосефа, младший брат Мариано, сводные сестры Гуадалупе и Висента, а также двоюродный брат Хосе Сантос Вилья.
Идальго не понравился тот дом, в котором покойный Хосе Хоакин прожил без малого 10 лет. Он подарил его местному муниципалитету, а себе купил другой — поблизости от церкви, где и поселился со своей большой семьей.
В Долорес Идальго вел в общем такой же образ жизни, как и в Сан-Фелипе. Много времени он проводил за чтением книг, в задушевных беседах с друзьями, слушая музыку. Несмотря на свой возраст, дон Мигель по-прежнему был инициатором и непременным участником танцев, игр, пикников. Вместе с тем он уделял большое внимание развитию сельского хозяйства и промышленности в своем приходе. Игнорируя существовавшие официальные запреты, Идальго завел виноградник, занялся разведением олив и шелковичного червя, пчеловодством, виноделием. Он организовал гончарную мастерскую, кирпичную, дубильную мануфактуры и другие предприятия, давал прихожанам практические советы по уходу за пчелами, технологии изготовления вин, дубления кож и т. д. Особый интерес Идальго к хозяйственным делам объяснялся, конечно, не только тем, что он понимал их важность и значение. Его кипучую деятельную натуру не могли удовлетворить ни исполнение функций священника, ни веселое времяпрепровождение в кругу друзей. Он искал приложения своим разносторонним способностям и обширным познаниям, стремился с пользой применить их.
В доме Идальго наряду с богатым креолом можно было встретить скромного метиса и даже бедного индейца. Здесь царили непринужденность и дух равенства, в связи с чем друзья часто называли этот дом «маленькой Францией» («Франсиа чикита»). За короткий срок новый священник приобрел огромную популярность среди населения Долорес и окрестностей. Но одновременно он привлек к себе и внимание властей, осведомленных о его свободомыслии.
Еще в 1800 г. Идальго по доносу был предан суду инквизиции. Ему предъявили обвинение в вольнодумстве, богохульстве и чтении запрещенных книг. Однако за недостатком улик дело против него на следующий год прекратили. Но доносы продолжали поступать. В июле 1807 г. священник Мануэль Кастильбланки сообщил инквизиционному трибуналу, ссылаясь на сведения, полученные от другого священника, о «еретических» высказываниях Идальго. Менее чем через год к комиссару инквизиции в Керетаро явилась некая Мария Мануэла Эррера и заявила, что якобы неоднократно слышала, как он высказывал крамольные мысли. В марте 1809 г. последовал еще один донос — на этот раз от францисканского монаха Диего Мигеля Брингаса, сообщившего трибуналу, что он видел у Идальго запрещенные издания.
Видимо, все эти доносы не подкреплялись достаточно вескими доказательствами, так как остались без последствий. Инквизиция ограничилась требованием, чтобы Идальго удалил из дома своих дочерей, поскольку их присутствие компрометировало его как священника. Но он наотрез отказался расстаться с девочками, заявив, что у него в доме их воспитывают его сестры. Хотя церковные власти не подвергли Идальго наказанию, самый факт неоднократных доносов косвенно свидетельствует о том, что к началу XIX в. его свободолюбивые помыслы зашли достаточно далеко.
Процесс формирования социально-политических взглядов Идальго был длительным и сложным. Из-за отсутствия конкретных данных мы не можем пока точно сказать, как именно он протекал, четко выделить его основные стадии. Имеющиеся в распоряжении историков отрывочные сведения позволяют составить лишь общее представление, нарисовать приблизительную картину, не вдаваясь в детали. Есть основания полагать, что еще в период пребывания своего в колехио Сан Николас Идальго пришел к выводу о необходимости освобождения Новой Испании от колониального гнета. Но как этого добиться, ему оставалось тогда неясно. Лишь много лет спустя в его сознании зародилась идея вооруженной борьбы как единственного средства избавить родину от чужеземного господства. Она окрепла после переезда в Долорес под влиянием революционного подъема, происходившего в стране на рубеже XVIII–XIX вв.