Моисей Альперович – Рождение мексиканского государства (страница 21)
15 сентября конгресс единогласно избрал Морелоса генералиссимусом, возложив на него также функции главы правительства. Сначала он отказался занять этот пост, так как считал, что не справится со столь ответственными обязанностями. Пока депутаты и присутствовавшие на заседании старшие офицеры обсуждали, как быть, в церкви появилась группа военных и гражданских лиц, требовавших не принимать отказ Морелоса. Когда конгресс вторично проголосовал за его кандидатуру, он согласился.
Поблагодарив за оказанное доверие, Морелос дал торжественную клятву, не щадя жизни, защищать «права американской нации». На основании своих новых полномочий «слуга нации и единодушной волею народа генералиссимус войск Северной Америки» (как он теперь официально именовался) издал 5 октября декрет о немедленном освобождении всех находившихся в неволе рабов и упразднении личных повинностей{96}.
Назначение Морелоса укрепило позиции возглавлявшегося им демократического крыла, которое, выражая стремления народных масс, потребовало, чтобы конгресс провозгласил независимость Новой Испании и принял программу прогрессивных, антифеодальных преобразований. Этому противодействовало, однако, умеренно-консервативное крыло, группировавшееся вокруг Района, который упорно бойкотировал форум, собравшийся в Чильпансинго. Он, как и прежде, считал необходимым признание Фердинанда VII, утверждая, что оно якобы обеспечивает поддержку со стороны тех элементов, среди которых еще популярна идея монархии. Морелос же, последовательно выступая за полную независимость и установление республиканского строя, неоднократно высказывался против того, чтобы признавать сувереном находившегося во французском плену бывшего короля Испании. Эту мысль он изложил, в частности, в обращении к «соотечественникам», опубликованном 2 ноября. В конечном счете Морелосу и его приверженцам, добивавшимся решительного разрыва с метрополией и испанской короной, удалось взять верх и повести за собой большинство конгресса.
Исходя из настроений патриотов, депутаты приняли 6 ноября декларацию о суверенитете и независимости Новой Испании. В ней предусматривалось предоставление широких полномочий конгрессу, который «вправе установить законы, необходимые для блага и наилучшего устройства страны, вести войну, заключать мир, вступать в союз с монархами и республиками Старого Света, равно как подписывать конкордаты с папой римским, касающиеся римско-католической апостолической церкви, назначать послов и консулов».
Изданный одновременно манифест (написанный Кинтаной Роо) развивал основные положения декларации. «Имя Фердинанда VII, — говорилось в нем, — от чьего лица выступали хунты в Испании, служило для того, чтобы запретить нам последовать их примеру и лишить нас преимуществ, которые принесло бы преобразование наших собственных институтов». Подчеркивая, что освобождение от колониального ига имеет решающее значение для судеб родины, манифест призывал «сограждан» принять активное участие в борьбе за независимость{97}.
Добившись крупных военных успехов на юге и обеспечив принятие важных решений конгрессом, Морелос и его соратники задумали развернуть боевые действия на севере. Для этого требовалось овладеть Вальядолидом, занимавшим ключевое положение и являвшимся одним из основных опорных пунктов испанцев. Морелос хотел перенести туда местопребывание конгресса и сделать город базой дальнейших операций в центральных провинциях. На следующий день после принятия декларации независимости революционная армия выступила из Чильпансинго в северо-западном направлении. 22 декабря она подошла к Вальядолиду и завязала бой с его гарнизоном. Однако роялисты получили подкрепления и, внезапно атаковав повстанцев, нанесли им серьезное поражение. Морелос отступил на юг.
Преследуя повстанческие отряды, испанские войска в начале января 1814 г. окончательно разбили их в районе Пуруарана и захватили в плен около 700 партизан, в том числе заместителя Морелоса — Матамороса, выданного предателем. Он отказался отвечать на вопросы следователей и после безрезультатных трехнедельных допросов был приговорен к смертной казни. В обмен на Матамороса патриоты предложили 200 пленных роялистов, но этот человек внушал такой страх врагам, что они не пожелали выпустить его из своих рук…
3 февраля Вальядолид с утра наводнили войска. Усиленные патрули охраняли все въезды в город и дороги. Путь от тюрьмы до эшафота Матаморос прошел босиком, читая молитву. На месте казни он не захотел стать на колени. В 11 часов ружейный залп оборвал его жизнь.
Желая использовать разгром главных сил Морелоса для того, чтобы покончить с конгрессом, испанцы во второй половине января направились к Чильпансинго. Узнав об этом, депутаты перебрались в Тлакотепек (северо-западнее Чильпансинго). Вскоре туда прибыл и Морелос, который, сохранив функции командующего революционной армией, под давлением своих политических противников отказался от полномочий главы исполнительной власти.
Между тем превосходящие по численности испанские войска продолжали преследование разрозненных групп повстанцев. Во второй половине февраля они форсированным маршем двинулись к Тлакотепеку, но сумели захватить лишь архивы и обоз конгресса. Сами же депутаты отправились дальше па север, в Мичоакан, а Морелос с небольшим отрядом укрылся в Акапулько.
Роялисты активизировали военные операции и в других районах. В конце марта они заняли Оахаку и стали восстанавливать по всей провинции прежнюю администрацию, возвращать помещикам конфискованные земли, расправляться с патриотами. Значительных успехов испанцы добились также в Пуэбле и Веракрусе. 12 апреля они подошли к Акапулько, но повстанцы успели покинуть город. Тогда испанские войска двинулись вдоль берега на северо-запад. Хотя они не сумели настигнуть Морелоса, им удалось очистить от партизан широкую полосу побережья и в конце июня разгромить отряд Галеаны. Сам Галеана, раненный в голову, был в схватке сброшен с коня, окружен врагами и убит на поле боя. Гибель этого верного сподвижника Морелоса, простого, неграмотного человека, но обладавшего незаурядным талантом военачальника, явилась тяжелой потерей для повстанцев. Недаром Морелос, лишившийся в результате гибели Галеаны и казни Матамороса самых преданных и способных помощников, которых называли его правой и левой рукой, воскликнул в отчаянии: «Обе мои руки пропали, теперь я ничто!»{98}. С небольшой группой бойцов он возвратился в Мичоакан, рассчитывая создать там новый очаг вооруженной борьбы.
В этот период Морелос вовсе не осуществлял централизованного руководства всем освободительным движением. Мелкие партизанские отряды, продолжавшие сопротивление в Мичоакане и Гуанахуато, действовали на свой риск и страх, не будучи между собой связаны и не считаясь ни с Морелосом, ни с конгрессом, постоянно менявшим местопребывание. Общая численность вооруженных сил патриотов была невелика, и роялисты, утверждавшие, будто к концу августа 1814 г. она превышала 10 тыс. человек, явно преувеличивали, пытаясь таким образом представить более весомыми собственные заслуги.
Мексика, США и Центральная Америка в первой четверти XIX в.
Тем временем обстановка в Испании существенно изменилась. Вслед за уходом французских оккупантов в марте 1814 г. в страну вернулся Фердинанд VII. Он распустил кортесы, отменил изданные ими декреты и Кадисскую конституцию, восстановил инквизицию, расправился с либералами{99}. Реставрировав абсолютистские порядки в метрополии, правительство Фердинанда VII удвоило усилия по подавлению восстаний в американских владениях, в том числе в Новой Испании. Активизации борьбы против революционного движения в Америке благоприятствовала и международная обстановка: разгром Наполеона, победа принципов легитимизма в Европе[13], создание Священного союза, а также война между Англией и США, отвлекавшая их внимание от событий в испанских колониях.
14 июня вице-король Кальеха известил мексиканцев о возвращении в Испанию «возлюбленного монарха», а 17 августа объявил, что королевским указом от 4 мая Кадисская конституция аннулирована. Вскоре последовали меры, имевшие целью восстановить прежнее положение: выборные муниципалитеты были вновь заменены постоянными аюнтамьенто, власти распорядились ввести старую судебную систему, возобновил свою деятельность трибунал инквизиции и т. д. 21 января 1815 г. инквизитор Флорес издал эдикт, предлагавший, под угрозой отлучения от церкви, в шестидневный срок донести о всех действиях и высказываниях, направленных против католической религии, а также о лицах, которые разделяют взгляды Вольтера, Руссо и их единомышленников, хранят запрещенную литературу или иные материалы «подозрительного» содержания. Кальеха угрожал смертной казнью тем, кто будет продолжать вооруженную борьбу против «законных» властей, конфискацией имущества и другими репрессиями за содействие «мятежникам». В то же время он старался подорвать моральный дух патриотов, рекламируя амнистию, объявленную по случаю возвращения Фердинанда VII (она распространялась на тех, кто сложит оружие в течение месяца).