Мод Анкауа – Нулевой километр. Путь к счастью (страница 3)
– Подожди, это еще не конец. За день до отъезда какой-то мужчина передал мне письмо в холле отеля, а потом исчез.
– Твоя история прямо как из приключенческого романа про поиски сокровищ.
– Я серьезно, Маэль.
– Извини, я слушаю. Но согласись, что…
Ромэн сурово взглянула на меня, и я замолчала. Подруга достала из сумочки конверт, вынула мятый листок и протянула его мне. Я взяла письмо, оно было на безупречном английском:
Эта история, похоже, очень волновала ее, но я невольно подумала, что, скорее всего, химиотерапия так на нее действует. Пробуждает излишнюю чувствительность и мечтательность. Побочный эффект от лечения. Ромэн будто прочла мои мысли.
– Я знаю, все это кажется тебе абсурдом. Я тоже довольно долго сомневалась.
– Не удивительно, вообще-то.
– Я поддерживала связь с Джейсоном. Он продолжал поиски, хотя и ему приходили угрозы и предупреждения. Эти анонимные письма, на его взгляд, только подтверждали правдивость легенды. И он оказался прав. Позавчера Джейсон позвонил мне и сказал, что у него есть копия рукописи, и он готов мне ее передать. Как мы и предполагали, правительство ее скрывает. Возникнут большие финансовые проблемы, если люди прочтут ее и прекратят покупать лекарства. Они начнут лечиться по-другому, а фармацевтические компании перестанут развиваться и получать прибыль.
– Погоди-ка! Нужно несколько лет, чтобы дестабилизировать бизнес. Недавно я прочла, что оборот мирового фармацевтического рынка оценивается более чем в восемьсот пятьдесят миллиардов долларов, что в четыре раза больше, чем двадцать лет назад. И этот бизнес продолжает расти и развиваться, ты сама это знаешь…
– Ну а теперь представь, что случится нечто, что сломает эту тенденцию. Это повлияет на мировую экономику.
– Ромэн, о чем ты говоришь! Разве только сегодня люди узнали о том, что изменение сознания способно улучшить жизнь, повлиять на здоровье? Ты всерьез считаешь, что эта рукопись способна все изменить?
– Да, конечно. Если многие, а не только я, это поймут, то все изменится. Нужно просто найти правильный подход.
Я вздохнула.
– Ладно, а чего ты от меня хочешь?
– Привези мне рукопись, Маэль. Понимаешь, она может меня вылечить.
– Ромэн, неужели ты купилась на эту ерунду? Ты должна доверять врачам и продолжать бороться. Сегодня реально вылечить рак молочной железы. Ты все делаешь правильно. Я буду рядом.
– Мне все же хотелось бы испробовать все способы. Если бы это не было для меня важно, я бы тебя не просила.
– Я понимаю, тебя слишком увлекла эта нелепая история и тебе хочется в нее верить. Но, послушай, тебе лучше сосредоточиться на чем-то одном, на химиотерапии, и отдыхать побольше. Позволь врачам помочь тебе.
Ромэн вдруг заговорила как капризный ребенок:
– Ты привезешь мне рукопись или нет?
– Конечно, нет.
– Я когда-нибудь тебя хоть о чем-то просила?
Теперь ее тон был совсем другим. Я знала, что она готова броситься в драку и отстаивать свои интересы, как лев, который ни за что не упустит добычу. Ромэн была права. Я не помнила, чтобы она хотя бы раз о чем-то просила меня за все годы нашего знакомства. Я опустила глаза. Она ответила за меня:
– Никогда, Маэль. Я никогда ни о чем не просила тебя за шестнадцать лет нашей дружбы.
– Это правда, Ромэн. Но согласиться – значит подыграть, позволить тебе и дальше себя обманывать, а мне не хочется лгать. Ты ведь понимаешь?
Она отвернулась. Я взяла ее за руку.
– Я подумаю. Поговорим об этом снова после моего отпуска.
– Пока будешь раздумывать, станет поздно. Это вопрос жизни и смерти.
– Но я не могу сейчас никуда ехать!
– Жизнь – это набор вариантов.
– Перестань, Ромэн. Я тебя не узнаю, ты пугаешь меня. Ты ведь едва знаешь этого типа.
– Выбор за тобой.
В этот момент компьютер начал издавать предупреждающие звуки. Появилась Паскаль. Она остановила сигнал, отменила информацию, отображенную на экране, и вынула иглу из вены Ромэн.
– Дамы, время закончилось, пора освободить место следующим пациентам, – она взглянула на Ромэн. – Увидимся на следующей неделе, – потом повернулась ко мне: – До свидания.
Мы молча вышли из больницы. Ромэн предложила подвезти меня. В машине мы безмолствовали, но потом она встревоженно заговорила:
– Я бы сама съездила, но у меня сплошные процедуры, – Ромэн на мгновение замолчала, думая, что я что-то скажу, но я не знала, что ей ответить. – Я понимаю, что этот нетрадиционный метод может не подействовать, но хочу попробовать все.
Мы почти доехали до нужного мне места. Она припарковалась, порылась в сумке и достала оттуда конверт.
– Когда примешь решение, открой его. Пообещай, что не сделаешь это раньше.
– Хватит загадок на сегодня. Скажи, что внутри.
– Пообещай!
– Ладно, обещаю.
Я поцеловала подругу, а она крепко обняла меня в ответ и прошептала на ухо: «Спасибо! Я так тебя люблю!» Я ничего не ответила ей – это бурное выражение чувств стало для меня неожиданностью, ведь она была такой стеснительной. Я пошла в сторону Лувра, сжимая в руке конверт, потом повернулась и махнула Ромэн на прощание. Я чувствовала, что она пристально смотрит мне вслед.
Все еще под впечатлением от этого странного утра я пошла к саду Тюильри. Мне нужно было добраться до площади Мадлен, где находился мой офис. На часах было чуть больше двенадцати, но есть не хотелось. Догоняя солнечный луч, я прошла по квадратному двору Лувра мимо перевернутой пирамиды и Триумфальной арки к саду Тюильри, к самому пруду. В тот день я была единственным человеком, который не обращал на все эти знаменитые монументы никакого внимания. У пруда я увидела шезлонг, спинку которого нагревало солнце, и остановилась. Сопротивляться не было сил. Я в изнеможении опустилась в него и подставила лицо источающей тепло звезде. Легкий ветерок нежно ласкал щеки. Я задремала на мгновение, но взрыв хохота вырвал меня из дремы. Четверо веселых ребят-туристов пристроились рядом. Я сунула руку в карман пальто, чтобы нащупать телефон. Утром перед встречей с Ромэн я выключила в нем звук. Тридцать пять звонков, сорок восемь писем, двенадцать СМС и три напоминания о назначенных встречах. Я вскочила с шезлонга. Нужно было поскорее пройти через сад к площади Согласия. Опавшие листья старых деревьев вновь попытались пригласить меня на вальс, но танцевать больше не хотелось. В раздражении я отбросила их ногой, направляясь дальше. Я шла по улице Руаяль и слушала сообщения в телефоне.
Едва двери лифта открылись, как ко мне кинулась секретарша.
– Маэль, президент вас ищет, я несколько раз пыталась до вас дозвониться.
– Я видела. Скажите ему, что я пришла.
В первом же офисе я столкнулась с коммерческим директором.
– Что-то случилось? Пьер ищет тебя.
За восемь лет я и правда никогда не отлучалась без предупреждения больше чем на два часа. А на сообщения отвечала всегда в течение пятнадцати минут.
Я добралась до двери своего кабинета, успокоив еще троих взволнованных сотрудников, толкнула ее и вошла внутрь. Включила компьютер. Экран ослепил меня и усилил головную боль. Спустя две минуты Пьер в ярости ворвался в комнату.
– Что происходит, Маэль? Сегодня утром мы должны были подготовить презентацию для инвесторов. В понедельник важная встреча!
Этот сорокатрехлетний мужчина, с которым последние восемь лет я обдумывала стратегии нашей компании и которому день за днем отдавала по капле свою жизнь, спрашивал меня теперь, что происходит! Полдня я потратила зря и заслуживала нагоняя. Конечно, он не поймет, как я изменилась за эти несколько часов. Я наблюдала за муравейником, который по-прежнему жил беспорядочной хлопотливой жизнью, но ничто не откликалось больше в моем сердце. Все мои мысли занимала Ромэн. Она до такой степени выбила меня из колеи, что я и не знала, у кого из нас рак.
Я разрыдалась, что привело Пьера в замешательство. Он сменил тон.
– Ладно-ладно, Маэль, не расстраивайся. Ты же меня знаешь, я слишком вспыльчивый. Я думал, ты к этому уже привыкла.
Я никак не могла успокоиться и Пьер совсем растерялся.
– Что случилось?
– Я просто устала. Пойду домой. Не волнуйся, завтра все будет готово.
– Да плевать на эту встречу, я за тебя переживаю. Что с тобой произошло этим утром?
– Цунами. Я потом тебе расскажу, ладно?
– Всегда рад помочь. Звони в любое время. Отдохни, если тебе нужно, и не волнуйся, с инвесторами я разберусь.
Я успокоилась, поблагодарила его, взяла свои вещи и пошла домой.
Небо потемнело, погода явно портилась. На Париж обрушилась гроза. Я забежала в подъезд, поднялась на второй этаж и без сил рухнула на диван, свернувшись калачиком.
Как это возможно? За два часа моя жизнь перевернулась с ног на голову. Слова Ромэн эхом отдавались в мозгу. Почему она сказала: