Мо Янь – Тринадцатый шаг (страница 3)
– Учитель Фан, вы заснули?
Еще больше учеников встают, тянут шеи, вглядываясь вперед. Стоя у клетки, вытягиваем шеи и мы, смотрим на тебя.
Одна особенно смелая ученица выбирается из-за парты, подходит к кафедре, склоняет голову, выгибает спину, внимательно присматривается, заходится пронзительным криком «а-а-а-а-а» и объявляет: «Ребята, учитель Фан умер!» Воробьи с грохотом вылетают из класса, помещение заполняет клубящаяся пыль, которую птицы смахнули с перекладин, пыль эта забивается в ноздри ученикам, и шквалом выстрелов звучит общее чиханье.
Кто ты: человек или зверь? Если человек, то что ты делаешь в клетке? Если зверь, то как же это ты по-человечьи говоришь? Если человек, то зачем ты ешь мелки?
Раздел второй
Учитель Фан умер, и над средней школой №8 сгустились скорбные тучи, даже тополи у дороги изрядно приуныли, наперебой заходясь шорохом листьев, который издалека кажется звонким плачем. Администрация школы уделила происшествию особое внимание, позвонили в городское управление образования, а поскольку происшествие случилось аккурат накануне Дня учителя[5], руководство управления образования тоже восприняло инцидент с повышенной серьезностью. Связались с городским правительством, и мэр тоже придал случившемуся большое значение. Всхлипывая в телефонную трубку, он объявил, что скорбит.
При падении учитель Фан лицо себе разбил, да к тому же его воробушки изрядно изрешетили, потому отправили педагога в похоронное бюро и пригласили облагородить его лик косметолога-танатопрактика высшей категории Ли Юйчань[6]. От вида побитой физиономии учителя Фана Ли Юйчань стало тяжело на душе, поскольку ее супруг Чжан Чицю[7] тоже работал учителем физики в средней школе № 8 и числился коллегой учителя Фана. И жили они в домиках по соседству, разделял их друг от дружки лишь единый простенок, а так они каждый день виделись. Кроме того, у учителей Фана и Чжан Чицю в облике было много схожего: отвечавший за прием корреспонденции и школьные звонки сторож дядюшка Ван проработал с ними несколько десятков лет и все равно регулярно объявлял Чжан Чицю: «Учитель Фан, письмецо тут для вас!»
Учитель Фан умер, и все его коллеги были удручены этим событием, у всех будто развилась болезнь в тяжелой форме.
Нас вообще не интересует, что там в школе творится, нам важнее узнать, кто тебя в клетку засунул. И еще – кто тебя вынуждает жрать мел? Неужели у тебя в пузе завелась аскарида?
Не перебивайте!
Или, может, это анкилостома?
Не перебивайте!
Так ты расскажешь, кто тебя в клетку посадил?
Не перебивайте!
Или ты по собственному желанию забрался в клетку? Слышали мы, что в Америке было что-то подобное. Говорят, одному философу как-то вдруг втемяшилась мысль, что если в зоопарке не содержится человек, то зоопарк получается неполным, вот он и написал письмо директору зоосада с предложением по собственной воле стать обитателем зверинца. Зоопарк подготовил для него клетку, у которой установили табличку со следующим текстом:
Не перебивайте, ладно? От негодующего взгляда твоих вдруг вытаращившихся, прежде сощуренных глаз мы прямо подпрыгиваем со страху, затем ты снова щуришься и продолжаешь повествование. Ты говоришь, что директор школы попросил учителя Чжан Чицю заменить учителя Фана. Учитель Фан умер, но физика умереть никак не может, и уж тем более не может прерваться школьная учебная программа.
Раздел третий
Так много времени прошло, а мы все никак не можем забыть, как он, лежа в клетке, ел мелки и параллельно рассказывал нам обо всех обстоятельствах истории: разноцветная меловая пыль постоянно сыпалась у него меж зубов, оседала на подбородке и железных перекладинах, опадала на дно пестрящей ржавчиной клетки. Он беззаботно свешивал с перекладин все свои конечности, словно забирающийся по осадной лестнице на городскую стену и вдруг повалившийся от острой стрелы из баллисты воин. Он еще не захватил наше воображение в тиски своего рассказа, а просто рассказывал нам твою историю.
Вечером в среду Чжан Чицю, учитель физики третьего класса высшей ступени средней школы № 8, поддался табачному голоду. Он говорит, что ты рыщешь повсюду, но даже бычка не нашел. Страсть к курению жучком о сотне лапок возится у тебя в животе. Поиски завели тебя под устроенный на кухне полог. Под навесом теснится койка, на которой лежит твоя теща. Теща от кровоизлияния в мозг лишилась речи, полтела ей парализовало, и она регулярно истошно вопит. Не в ладу с остальными человек, которого хватил страшный недуг, фарфоровой взор женщины мечется без цели, подобно взгляду глубоководной рыбины. Ты улыбаешься ей, покидаешь полог, и штора из голубой ткани возвращается в исходное положение, повинуясь тем же природным законам, что и водопад. Я прежде был близким соратником Фан Фугуя. Я прежде был близким соратником Чжан Чицю. Я прежде был близким соратником всем учителям средней школы, утверждаешь с бесстыжим хвастовством ты, надменно выпячивая костлявый живот.
На столе лежит большая стопка работ с пробного экзамена, ты извлекаешь из нее лист, берешься за красную ручку для проставления оценок, значки на бумаге уклончивые, подобно клубам дыма, подобно сплетенной в клетку проволоке.
В столе на три ящика есть один, закрытый на замок,– там лежат деньги. Ты думаешь, что достаточно взять деньги, выйти за дверь, повернуть на восток, перепрыгнуть ту канаву с комарами и мухами, где круглый год скапливаются сточные воды. Ароматы из той сточной канавы, что круглый год плодит комаров и мух, так бьют в нос, что трудно различить, благоуханные или вонючие это запахи, у края канавы пышно разрослись зеленые травы, красиво распускаются красные цветы; прежде чем прыгнуть, надо дать себе разбежаться на несколько шагов, чтобы избежать инерции: лучше уж перемахнуть через канаву, чем отправиться на тот прогнивший деревянный мостик, ведь расходуемые запасы тепловой энергии и затрачиваемые усилия на прыжок через канаву и движение вперед на пятьдесят метров, быстрое движение на пятьдесят метров и медленное движение на пятьдесят метров эквивалентны друг другу? В теории, да. Разница – во времени, время – деньги, время – сама жизнь, так что надо двигаться быстро. Он нам говорит: я сказал Чжан Чицю, что, хочешь не хочешь, а ты уже стоишь у прилавка магазинчика. Расплывающаяся в улыбке хозяйка натирает тыльные стороны ладоней ракушечным маслом[8] и приветствует тебя. Добрый день, учитель Чжан, давно Вас не было, Вы похудели, что ж Вы позволяете женушке Вашей так помыкать Вами, на лице одно несчастье написано, как же это Вы, педагоги Вы эдакие, жен своих боитесь? Потому что денег мало зарабатываете? А то и правда, женщины ведут себя покорно, только когда деньги есть. Он думает, а какого у нее цвета лицо? Пронзительно березово-белое, аж глаза слепит. Перед железной хижинкой есть ивовая роща. Много солнечного света. Голос у нее с хрипотцой, полной притягательной силы, от чего сами собой возникают неблаговидные ассоциации. Только по прошествии долгого времени заметил ты, что у нее на груди висит красный помпон, а кофта из кроличьей шерсти украшена геометрическим узором, в котором угадываются натянутые луки и несущиеся стрелы. Ш-ш-ш, кажись, у радиоприемника помехи случились. Учитель Чжан, когда ты мне телевизор починишь? Ее глаза сужаются в подобие молодых месяцев, блещут намазанные красным губы, напоминающие два лепестка розы. Согласишься помочь мне делом – и я в долгу не останусь! Учитель Чжан! Каждый мужчина может получить с меня свою выгоду, никто в накладе не остается. Ты немного пугаешься этой умелой на всякие уловки женщины, смертельно боишься этой ловушки, расставленной красавицей. Что покупаем? Сигареты! Какой марки?
– Э, ба-у-ба-у… – Слегшей с параличом престарелой теще, видимо, нужно по малой нужде. Какой страшный у нее голос, и не похож он на волчий вой, и сильнее он волчьего воя, сердце екает от этого звука.
Он говорит, что тебя зовут Чжан Чицю.
Ты нам говоришь, что его зовут Чжан Чицю.
Все это, пристроившись на перекладине в клетке, рассказывает он нам.
Все это, пристроившись на перекладине в клетке, рассказываешь ты нам.
Раздел четвертый
Чтобы слушать рассказываемую тобою историю, мы подобно заботливым батюшкам превозмогаем опасения, что животные сочтут нас за врагов, и добываем мелки тебе на пропитание у железной клетки, где обитают альпаки в кудрявых кипах из белой шерсти. У клетки альпак стоит ограда, на ней висит черная доска, на которой вкривь-вкось крупно написано:
В деревянном желобке на доске валяется множество мелков разной длины и разнообразных цветов. Ты питаешь такие глубокие чувства к мелкам, что у тебя от одного их вида в глазах появляется ярчайший блеск. Кадык ходит вверх-вниз, изо рта раздается отчетливое