Мо Янь – Смерть пахнет сандалом (страница 56)

Ветер постепенно крепчал, на Хуайхэ поднимались серые валы. Вспомнилось возвращение в родной Китай на японском колесном пароходе «Пусан». За пазухой у него лежало рекомендательное письмо господина Кан Ювэя с просьбой аудиенции у Юань Шикая…

3

Осень. С рисовых полей вокруг Сяочжаня разносился запах колосков. Перед аудиенцией у его превосходительства Юаня Цянь Сюнфэй два дня незаметно покрутился в поселке, изучая все взглядом знатока. На плацу ежедневно тренировались солдаты и офицеры новой армии, они действительно отличались отличной выправкой и при себе носили самое передовое оружие, все здесь было упорядоченно и слаженно, никакого сравнения с вконец опустившейся в своем разладе японской армией. Посмотрев на солдат и познакомившись с офицерами, Цянь Сюнфэй еще до встречи с его превосходительством Юанем преисполнился глубокого уважения к нему.

Резиденция его превосходительства Юаня располагалась на расстоянии двух полетов стрелы от казарм. По обе стороны от входной арки, как черные стальные башни, стояли четыре дюжих охранника. Все – в кожаных ботинках и обмотках, с кожаными патронташами на кожаных ремнях, в руках – немецкие винтовки с казенной частью, синеватые стволы которых были похожи на оперение ласточек. Цянь представил на входе письмо Кан Ювэя, и привратник пошел доложить.

Его превосходительство Юань был занят едой. С обеих сторон ему прислуживали две красивые служанки.

– Наилучшие пожелания от вашего покорного слуги, ваше превосходительство! – На колени Цянь не встал, не исполнил и малого поклона, а вытянулся в струнку и поднял правую руку, отдав честь по-японски.

Выражение лица его превосходительства быстро сменилось: явная немилость в холодном взгляде, целиком окинувшем Цяня, вдруг растаяла, обратившись в восхищение. За этим последовал легкий кивок:

– Кресло!

Цянь понял, что заранее продуманный план встречи с его превосходительством уже произвел на командира очень хорошее впечатление. Служанка придвинула Цяню кресло. Кресло было очень тяжелое, и служанке пришлось приложить на его передвижение немало усилий. Цянь почувствовал нежное дыхание красавицы и исходящий от ее шеи аромат орхидеи. Стоя навытяжку, он проговорил:

– Не смею сидеть перед вашим превосходительством.

– Ну тогда стой, – сказал Юань.

Облик его превосходительства – большие глаза, густые брови, широкий рот, нос с горбинкой, крупные уши – был точно такой же, какими рисуют знатных чиновников на картинках в книгах. Говорил он с густым акцентом своих родных мест, что в провинции Хэнань, голосом чистым и насыщенным, как выдержанное рисовое вино. Его превосходительство начал есть и будто забыл про него, стоявшего навытяжку недвижно, словно тополь. Юань был в домашнем халате и шлепанцах, с распущенной косой. На столе были расставлены тушеные свиные ножки в соевом соусе, жареная утка, тушенная в соевом соусе баранина, жареный окунь, большая тарелка вареных яиц, а также целая корзинка белоснежных пампушек. Аппетит у его превосходительства был отменный, и ел он с удовольствием, целиком отдаваясь еде и никого не замечая. Одна служанка чистила яйца от скорлупы, другая вытаскивала из рыбы кости. Его превосходительство Юань съел одно за другим четыре яйца, сгрыз две свиные ножки, слопал всю утку с кожей, проглотил с десяток кусков баранины, расправился с половиной рыбы, сжевал пару пампушек и выпил три бокала вина. В завершение трапезы он прополоскал рот чаем, вытер полотенцем руки, затем откинулся на спинку кресла, сыто рыгнул, закрыл глаза и стал ковыряться в зубах, словно вокруг никого не было.

Цянь Сюнфэй знал о некоторых странностях характера сановника и его особых приемах изучения человека с тем, чтобы обнаружить его таланты, поэтому счел, что таким бесцеремонным поведением его превосходительство приглядывается к его персоне. Он так и стоял навытяжку уже целый час, однако ноги не дрожали, в глазах не рябило, в ушах не звенело, осанка не изменилась, что говорило об образцовой выправке и прекрасной физической форме.

Глаз его превосходительство не размыкал, милые служанки расположились сзади и спереди от него. Одна колотила начальнику по ногам, другая массировала ему плечи. Из горла Юаня вдруг послышался звучный храп. Служанки украдкой поглядывали на Цянь Сюнфэя, на губах у них то и дело проскальзывали доброжелательные усмешки. В конце концов его превосходительство перестал храпеть, открыл глаза, зорко осмотрелся, словно и не дремал, и неожиданно спросил:

– Кан Ювэй пишет, что ты талантлив и эрудирован, в военном деле преуспел над остальными, это правда?

– Почтенный Кан оказывает мне слишком много чести!

– Ума у тебя палата или голова мякиной набита, для меня значения не имеет. Но я хочу знать, чему ты учился в Японии.

– Пехотный устав строевой подготовки, наставления по стрельбе, действия на открытой местности, тактика, вооружения, фортификационные сооружения, топография…

– Стрелять умеешь? – неожиданно перебил его Юань Шикай, вытянувшись.

– Я прекрасно владею всеми видами оружия пехоты, особенно револьверами, могу стрелять с обеих рук. Не скажу, что со ста шагов пробиваю тополиный лист, но в пределах пятидесяти стреляю без промаха!

– Тому, кто посмеет бахвалиться передо мной, может не поздоровиться! – ледяным тоном заявил Юань Шикай.

– Готов продемонстрировать вам мои умения!

– Отлично! – Хлопнув в ладоши, Юань Шикай оживился: – Как говаривают у меня на родине, мул или лошадь – главное, чтоб везли. Эй, ко мне! – Один из молодцов-охранников подошел и остановился в ожидании приказаний Юаня. – Приготовить пистолеты, патроны и мишень.

На стрельбище расставили плетеные стулья, чайный столик и зонт от солнца. Юань Шикай извлек из изящной атласной коробки пару позолоченных пистолетов:

– Это мне немецкие друзья подарили, еще не стрелял из них!

– Позвольте, я опробую их для вас, ваше превосходительство!

Охранник зарядил пистолет и передал Юаню. Тот взял и усмехнулся:

– Говорят, настоящие вояки считают пистолет своей женщиной, не позволяют другим касаться его. Верно это?

– Как вы выразились, ваше превосходительство, многие военные действительно почитают оружие за спутницу жизни, – сказал Цянь, ничуть не выказав слабости, – но я считаю, что на самом деле считать оружие своей женщиной – осквернять его и превращать в своего раба. По моему мнению, настоящие военные должны считать оружие своей матерью.

Юань Шикай язвительно усмехнулся:

– Сравнивать оружие с женщиной – уже вздорное измышление, сравнивать его с матерью – тем более нелепо. Ты считаешь сравнение оружия с женщиной осквернением по отношению к нему, но неужели, сравнивая его с матерью, ты не боишься, что тем самым оскорбишь память всех матерей? Оружие можно в любой момент заменить, а мать разве поменяешь? Оружие помогает тебе убивать, а мать? Матери позволишь помогать тебе убивать?

Под острым испытующим взглядом Юань Шикая Цянь растерялся.

– Вы, молодые военные, получив японское или западное образование, сразу задираете нос, одно бахвальство, чуть откроете рот – одни нелепые рассуждения из него летят. – Между делом Юань Шикай выстрелил в расстилающиеся перед ним поля. Из дула закурился дымок, в воздухе запахло порохом. Юань поднял другой пистолет, выстрелил в воздух, пуля с громким свистом улетела в небеса. Отстрелявшись, Юань холодно произнес: – На самом деле пистолет – это пистолет, никакая он тебе не женщина и тем более не мать.

Продолжая стоять навытяжку, Цянь Сюнфэй опустил голову:

– Благодарю ваше превосходительство за учение, готов переменить мою точку зрения. Правильно вы говорите, пистолет – это пистолет, никакая не женщина и тем более не мать.

– Не надо карабкаться вверх по моему шесту. Сравнение пистолета с матерью для меня неприемлемо; а вот в сравнении его с женщиной какая-то доля истины есть. – Юань Шикай бросил ему пистолет: – Насладись вот этой дамочкой. – Цянь Сюнфэй вытянул руку и выхватил оружие из воздуха, словно живого попугая. Юань Шикай бросил ему и второй пистолет: – Насладись еще одной, экие сестры-красавицы! – Цянь точно так же поймал и второй пистолет. С двумя пистолетами в руках он ощутил, как заиграла в жилах кровь. Юань Шикай стрелял из них как-то наплевательски, словно неотесанный мужлан лапал юных сестер-близняшек. Сердце в тот момент сжалось от боли, но ничего с этим поделать было нельзя. Сжав золотистые пистолеты в своих руках, он ощутил, как они подрагивают, услышал, как они постанывают, а еще ощутил их привязанность, в глубине души он действительно отказался от подхваченных у кого-то слов, сравнивающих оружие с матерью. Оружие надо сравнивать все же с юной девой-красавицей. Беседа дала понять, что Юань Шикай не только в военных делах разбирается, но и имеет широкие познания в других областях.

– Стреляй, а я посмотрю, – сказал Юань Шикай.

Цянь продул оба дула, положил пистолеты на ладони и несколько секунд рассматривал. Они посверкивали под солнцем. Бесспорно, сокровища среди пистолетов. Он сделал пару шагов вперед и, почти не целясь, будто произвольно, быстрее, чем за полминуты, сделал с обеих рук шесть выстрелов подряд. Вернулся побежавший за мишенью охранник и положил ее перед Юань Шикаем. В центре мишени были видны лишь шесть отверстий, аккуратно сложившиеся в цветок сливы. Все в окружении Юань Шикая захлопали.