Мо Цзе – Легенда о Юньси. Книга 2 (страница 24)
– Замолчите! – сердито прикрикнул на них Шангуань.
Ярость в его голосе заставила слуг сжаться в комок. Управляющий не испытывал особого удовольствия от того, чем ему сейчас приходилось заниматься, но его жизнь и судьба чайного дома сейчас висели на волоске. Ситуация накалялась, и Шангуань, даже не будучи подозреваемым, обильно потел от волнения. Он сомневался, что эти мальчишки имели хоть какое-то отношение к похищению принцессы, но, зная нрав великого князя, не осмелился ему перечить.
Снова взглянув на Лун Фэйе и видя, что тот остается невозмутим, Шангуань оттащил мальчиков друг от друга и попросил заткнуть им рты. Как только плач прекратился, в комнате, наконец, воцарилась тишина.
– Прекратите плакать. Я задам несколько вопросов. Ответьте честно, и никто не причинит вам вреда.
– Не стоит даже спрашивать. Или они сознаются, или их похоронят заживо, – бесстрастно проговорил Лун Фэйе.
Услышав это, мальчики побелели от страха. Сначала они просто плакали, но теперь принялись яростно вырываться из рук стражников. Внезапно Шангуань вытащил кляп изо рта одного из мальчишек и тот, обливаясь слезами, завыл:
– У-у-у… Я признаюсь! Я признаюсь!
Признается? Все ошеломленно воззрились на подростка, стоявшего посреди комнаты. Неужели он действительно замешан в похищении принцессы? Если даже в самом «Тяньсян» никто не был в курсе, откуда ему было знать об этом? Неужели он – тот самый шпион, который рассказал убийцам о намерении Хань Юньси посетить чайные склоны? В чем собирался признаться этот мальчишка? Шангуань и Му Цину с недоверием переглянулись. Лун Фэйе, казалось, тоже был озадачен, но по-прежнему молчал. Неожиданно слуга закричал:
– Я сознаюсь! Сознаюсь! Сестра Билу предала госпожу Му… У-у-у… Сестра Билу нарушила правила, но мы ничего не знали, честно! У-у-у…
Сбитый с толку Шангуань погладил его по голове и перевел взгляд на генерала Му и Лун Фэйе. Билу – так звали служанку во дворе Синьюй. Именно она рассказала генералу и Хань Юньси о встречах Лююэ. Должно быть, мальчик услышал их разговор и подумал, что их допрашивают именно из-за этого. Лун Фэйе потер переносицу и махнул рукой, приказывая людям Шангуаня увести мальчиков прочь.
Му Цину поспешно рассказал управляющему о разговоре со служанкой, а затем развязал руки мальчиков и прошептал:
– Уведите их и успокойте. И приведите сюда Билу.
Только теперь Шангуань понял, в какое деликатное дело ввязался. Ему хотелось подробнее расспросить генерала, но ситуация явно не располагала к неторопливым беседам, поэтому управляющий не стал задавать лишних вопросов и вывел мальчиков за дверь.
Спустя некоторое время в комнату привели служанку. Девушка едва стояла на ногах, безуспешно пытаясь унять дрожь во всем теле. Она не знала, что произошло на склонах Наньшань и почему управляющий отправил ее в тюрьму.
После вчерашнего визита принцессы и генерала она вернулась в свою каморку и уже собиралась отправиться на рынок, чтобы продать банку чая, забытую госпожой Му, как внезапно входы в чайный дом были заблокированы стражниками. Все гости и слуги пребывали в панике, никто не понимал причин такого странного приказа. А чуть позднее стражники ворвались в комнату девушки и увели ее в тюрьму. Как бы она ни плакала, как бы ни просила, никто так и не рассказал, в чем дело.
В конце концов, она не сделала ничего плохого! Да, она спрятала банку, которую оставила вторая барышня Хань, но даже это не должно было вызвать такого переполоха в чайном доме и привести к тому, что все гости оказались запертыми в его залах. Да и кому нужна была эта банка с чаем? Даже сама госпожа Хань не вернулась за ней!
Билу долгие годы проработала в «Тяньсян». Сначала она была просто «девочкой на подхвате», потом служанкой и, наконец, дослужилась до личной помощницы влиятельных гостей. Пусть Билу не была такой уж умной, но догадывалась, что банка с весенним чаем не имела никакого отношения к тому, что сейчас происходило в «Тяньсян». Ломая голову над произошедшим, она все никак не могла понять, что сделала не так, раз угодила в тюрьму? Собираются ли ее допрашивать? Будет ли управляющий вести допрос лично? И будет ли над ней издеваться? Девушка едва слышно всхлипнула.
– Что происходит?
Билу подняла голову и ахнула. Перед ней стоял человек, красота которого могла бы затмить самих небожителей. Девушка съежилась под его холодным пристальным взглядом. Она видела многих могущественных людей, но никогда не сталкивалась с человеком, который производил такое сильное впечатление и буквально подавлял волю окружающих. Все ее волнение тут же пропало. Кто это?
Пока служанка разглядывала Лун Фэйе, Шангуань толкнул ее. Ноги Билу подкосились, и она упала на колени. Только после этого девушка смогла прийти в себя и заметила генерала Му и управляющего. Шангуань не стал раскрывать своих намерений и, следуя указаниям Лун Фэйе, прямо спросил:
– Билу, ты признаешься?
Как говорится, используй ложь, чтобы узнать правду… Если эта девушка действительно была невиновна, она не сможет признаться в чем-либо – даже если очень захочет. Но если она что-то знает, то результат не заставит себя ждать!
Глава 21
Благословение под маской
Признаться? Когда девушка услышала этот вопрос, ее сердце замерло. Билу ожидала хотя бы намека, чтобы понять, что произошло, но первой фразой управляющего было требование о признании. В чем же она должна была сознаться? Что им стало известно? Разве было еще что-то, в чем Билу могла сознаться, кроме той злосчастной банки с чаем?
Девушка опустила голову, сердце ее бешено колотилось. Она нервничала так сильно, что едва могла сдержать дрожь во всем теле. Что же ей сказать? Сознаться? Билу никак не могла решиться. Украдкой взглянув на прекрасного незнакомца с холодным взглядом, она поспешно отвернулась. Ей впервые довелось увидеть этого мужчину, но девушка не сомневалась, что незнакомец принадлежал к знатному роду – учтивое поведение генерала говорило само за себя.
Служанка судорожно раздумывала над произошедшим: должно быть, что-то произошло в чайном доме, и это никак не связано с ее проступком. Ее размышления прервал голос Шангуаня:
– Так ты собираешься признаваться или нет?
– Я не знаю… Я ничего не знаю! – выпалила она и осеклась.
– Не знаешь? Видимо, ты покаешься только тогда, когда уже будет поздно?
Управляющий, в руках которого внезапно появился хлыст, взмахнул им. Тот со свистом рассек воздух. Не ожидавшая такого, Билу закрыла руками уши и, качнувшись назад, задрожала еще сильнее. Она не могла больше думать, страх сковал тело. Неважно, насколько сообразительной ее считали остальные, – в конце концов, она всего лишь девушка, которая всю жизнь проработала в чайном доме «Тяньсян». Слезы хлынули из глаз Билу и, всхлипнув, она едва различимо произнесла:
– Управляющий Шангуань, пощадите меня! Пощадите!
– Билу, ты умная девушка и должна понимать, что снисходительность проявляется к тем, кто сознается. А те, кто отрицает, подвергаются наказанию.
После этих слов девушка совсем разрыдалась, губы ее дрожали:
– Я признаюсь… Я… Я признаюсь, признаюсь, признаюсь во всем!
В глазах Лун Фэйе пылал гнев.
– Ну, говори же! – поторопил он.
Шангуань нервно сглотнул. Он не ожидал, что такая безобидная с виду служанка может быть замешана в похищении принцессы.
– Я… Я… Я… – Губы Билу дрожали.
Взглянув на Лун Фэйе, она еще долго не могла произнести ни одного связного предложения.
Му Цину, ошарашенный ее признанием, буквально прорычал:
– Говори!
– Я… я украла… я украла чай, я… – Голос Билу прерывался, но прежде чем она успела договорить, Му Цину и Шангуань непонимающе переглянулись.
Украла чай? Генерал тут же разжал руку. Служанка, наконец, смогла свободно вздохнуть. Девушка подползла к ногам управляющего и, крепко схватившись за них, горько взмолилась:
– Пожалуйста, простите меня! Пожалуйста! У меня все еще осталась эта банка чая. Она цела и не открыта. Я верну ее госпоже Хань и извинюсь перед ней. Пожалуйста, простите меня!
Возможно, если бы Билу допрашивали при других обстоятельствах, то она никогда бы не призналась в краже, но единственный взмах хлыста Шангуаня привел ее в неописуемый ужас. Разве могла она после такого оставаться спокойной? Ее мысли путались, а разум словно опустел. Поэтому, не найдя лучшего выхода для себя, Билу призналась.
Управляющий, обескураженный всплывшей тайной, стыдливо опустил глаза. Он не мог предположить, что во время расследования могли всплыть такие позорные факты, которые роняют тень на репутацию всего чайного дома. Не зная, что сказать, он покачал головой и с укором посмотрел на служанку.
– Господин управляющий, пожалуйста, простите меня… простите меня, я не посмею сделать это снова! Не посмею! – не унималась Билу. – Управляющий, у-у-у…
– Заткнись! – Шангуань рассвирепел настолько, что его голос прозвучал словно рык.
Девушка тут же затихла, а управляющий, стиснув зубы, робко посмотрел на Лун Фэйе. К его удивлению, тот не выказал ни доли пренебрежения. Напротив, казалось, что великий князь был заинтересован происходящим.
– Ты спрятала чай второй барышни Хань?
В отличие от холодного взгляда, которым одарил девушку незнакомец, голос его был низким, с едва уловимой хрипотцой и довольно благозвучным. Казалось, он мог затронуть струны душ людей. Девушка была настолько очарована звучанием голоса, что не сразу поняла, что Лун Фэйе обращается к ней.