Мию Логинова – Ведьмина Ласка (страница 5)

У речки тихо, в дождь сельские сюда не ходят. Говорят мокрый берег — русалкам раздолье, чуть нога соскользнёт и всё — будешь им пленник на веки вечные. Болтают, конечно, а если и так — мне бояться нечего. Хоть бы и к русалкам, всяко лучше, чем домой.

Стянул с себя штаны и рубаху: застираю прям в речной воде, повешу на суку чуть просохнуть, а потом и домой уж. Чистым, чтоб зря глаза не мозолить. Встав на колени у берега, опустил старенькую свою рубаху в воду, а туда в рукав рыбина заплыла. Чудно — как в сказке! Выдернул её резко: плещется на берегу, ртом воздух хватает. Отнести мамке домой на уху? Задобрить? Смотрю на рыбу, в животе урчит, а она бьёт хвостом, сверлит глазищами своими. Ну, принесу домой, мать сварит уху, отец лука начистит, самогонки по такому делу нальёт, а потом опять языками зацепятся, и я же крайним останусь. На чёрта надо такие подарки! Подхватив за хвост, кинул свой улов обратно в воду, склонился, чтоб стирку закончить, а рыба подплыла поближе и вылупилась. Стирать учится что ли?

— Ну чего тебе? Плыви! Я, может, не такой, как они говорят. Не живодёр! Сын Кольки-колдыря. Я, может, ни в жизнь в рот не возьму ни капли отравы этой, — обида жжёт в груди, когда передразниваю голос Даньки. — Яблочко от яблоньки недалеко падает.

Тру остервенело рубаху, а грязь только сильнее въедается в ткань. Уже предвкушаю головомойку года.

— А если б по моему хотению, так я вообще на него не желаю похожим быть. Никогда таким не стану! Вот хоть хорьком мерзким, а не таким, как батька! Вот те крест. Ну что уставилась? Плыви! Тебе-то, поди, домой не тошно возвращаться. Ждут тебя небось.

И так обидно, что даже рыбину и ту, кто-то ждёт да рад, что шлёпнул ладонью по воде, поднялись брызги, в глаза попали. А как проморгался, так рыбы и след простыл…

Сколько лет минуло? И ведь с детства ничего не изменилось. Как раньше никому нужен не был, так и теперь. Может, зря я тогда Иринку прогнал? Думал, вот сейчас женюсь, как батька по залёту и один в один стану таким. Буду её винить, сомневаться мой, не мой, знаю, же, что не только со мной гуляла. Стану дитя это безвинное лупить от злости и сомнений. И станет меня то дитя ненавидеть, как я батьку всю жизнь ненавидел. Сопьюсь с тоски окончательно, да и сдохну под забором в грязи. Лучше вот хорьком быть, чем такая жизнь…

Хорьком!

Твою ж мать. Это что же, я сам накликал?

Выходит, уже в отца превращаться стал, что зверем меня Иринка сделала. По моему же собственному хотению, как просил тогда, дитём ещё… И что делать-то теперь? Как вернуть всё назад? Надо срочно вспомнить, что там было в проклятии…

Глава 7

Вася

Что ж, благодаря новым знакомым всё у меня как будто бы складывается очень даже неплохо, кроме того, что хорёк, скотина неблагодарная, сбежал.

А Яда говорила, что ручной…

Ага, как же. Немного грустно, но с другой стороны, значит ему точно стало лучше. К тому же если сердце и душа на волю рвётся, хоть какой любовью ни окружай, как соломку не стели, а всё равно… животное же. Что ему постель тёплая, да ласка человеческая, когда там, в смешении мшистых трав да в дупле поваленного дерева намного лучше?

Куда только теперь все лекарства и переноску девать? Разве что Ваську носить. Кстати, надо будет спросить у Яды, давно ли ветеринару показывали и почему до сих пор не кастрировали.

Поворачиваюсь к коту, нежно улыбаюсь, приговариваю:

— Васенька хочет к ветеринару, да? Блошек тебе выведем, прививки сделаем, бубенцы, — провожу пальцами перед его мордой, имитируя то, как пройдётся ножик, — чи-ик и всё. Сразу станешь красивый, толстый и довольный жизнью. Налево тянуть не будет, лежи себе, спи да ешь. Никаких проблем в жизни. Ла-аско-овый станешь.

Громко шипя, ожившее радио выплёвывает мне очередной “шедевр” нашей эстрады:

Эй, честной народ, ну-ка подходи сюда.

Для тебя готовится здесь лучшая еда.

Кто-то скажет шаверма, ну а кто-то шаурма.

Запах жареного мяса сводит каждого с ума.

Стоит с мяском под прилавком ведёрко.

Внутри кусочками лежит живодёрка.

Я ей судья, палач и закон.

Мучила зверей?

Теперь давай, в завертон!

— Эй! — возмущаюсь невесть кому. Смотрю на кота, — иногда такое дикое чувство создаётся, что это всё ты, Вассесуарий!

Добра и нежна,

Умна и красива…

Была создана ты

Природой на диво.

Смеюсь, потому что ну уж больно демонстративно закатывает глаза, а потом разом подбирается, а радио поёт:

В тот час, когда тоски не скроешь,

О чём мечталось — не сбылось…

Трактир своей души откроешь,

Войдёт в неё незваный гость.

И тут же, сквозь открытое настежь окошко слышу — Ну привет, красавица Изба, давно не виделись.

Землетрясение что ли, разом чувствую странную вибрацию. Сохранив запись в дневнике, выхожу на улицу. Примостившись на лавке, вывалив загорелые мускулистые ноги на стоящий рядом пенёк, с какой-то совершенно бесшабашной улыбкой на меня смотрит парень.

— И тебе привет, — не дожидаясь моего приветствия, говорит первый, — Василиса — прекрасная, да?

— Вася, да, — смущённо улыбнувшись, спускаюсь со ступеней.

— А с кем ты здоровался? — привстав на носочки, попыталась выглянуть за забор, может, ещё кто-то проходил, да я не увидела.

— С избой.

— С домом, что ль?

— Ну знаешь, как в Японии… — он неопределённо ведёт рукой.

— Не знаю.

— Ну ладно, — тут же широко улыбается. — Я Тим, меня Кирилл попросил заехать.

— Оу, ну я так и поняла, вчерашний сосед, видать, не от него был.

— Сосед? — удивился Тим, стреляя глазами в кота, который решил изобразить статуэтку у моих ног. А вот подлетевший Яким, громко каркнув, три раза постучал по спинке лавочки, мотнул головой, и вновь постучал.

— Ясно, — расхохотавшись, выдал Тим, зачем-то добавив, — дурачок, значит. Ну что, красавица, список подготовила?

— Да, только я в телефоне набросала, тебе на листочек переписать?

— Зачем же? Давай свой номер и сбрось в смарт, пойдёт?

Наморщив нос, всё же кивнула. Я не особо любитель раздавать незнакомцам свой номер. Как будто прочитав мысли, Тим успокоил:

— Не волнуйся, голые фотки присылать не буду, хоть как ни проси.

— Да не то, чтобы я думала просить, — щёки предательски заалели. Уж на этот образчик мужественности я, чего греха таить, и без футболки бы посмотреть не против. Друг Кирилла был отлично сложен: белые льняные шорты чуть выше колена, обтягивали рельефные бёдра и поджарый зад, такая же обтягивающая футболка — намекала на прокачанный торс и приковывала внимание к мускулистым рукам. Всё в нём, весь образ, — подобрано со вкусом и отлично демонстрирует что за вкусный экземпляр этот Тим…

— Тим? — выдаю я, всматриваясь в потрясающие светлые глаза в обрамлении лучиков лёгких морщинок. Видно, что парень — весельчак, балагур и очень часто смеётся.

— Да?

— А полное имя какое? — отклоняю его вызов на телефоне. — Как тебя записать?

— Тимофей Лиходеев я, но пиши просто Тим или Лихо, так меня все в округе знают. Как записать меня он не спрашивает, а как только пикает сигнал входящего сообщения со списком, пробегает по нему глазами. Мне немного неудобно оттого, что человек будет покупать всё за свои деньги, хотя очевидно, что в финансах не стеснён.

— Я там по минимуму всё, — пытаюсь оправдаться.

— Вижу, — неодобрительно хмыкает, а затем заливисто смеётся, — в этом списке продуктов Ваське и то, на один зуб. — Ладно, разберёмся. По ингредиентам вижу, что борщик варить надумала?

— Или супчик. В деревне вечно такого чего-то хочется… — вряд ли понятно объясняю я.

— С чесночком да сметанкой, да?

— Угу, — сглатываю голодную слюну. Из того, что было в холодильнике съестного я поняла, что Ядвига и Кирилл бывали здесь редко.