Мия Шеридан – Навеки твой, Лео (страница 5)

Я первая отстраняюсь, он хмурится и смотрит мне в глаза.

– Пока, Джейк, – говорю я, поворачиваюсь и иду к своей квартире.

– Эви, – зовет он, и я оборачиваюсь. – Ты ведь будешь скучать обо мне, да? – И улыбается.

– Знаешь, Джейк, думаю, что буду. – Я улыбаюсь в ответ, поворачиваюсь и быстро иду домой.

Едва закрыв за собой дверь, я опускаюсь на пол, сворачиваюсь в позу эмбриона и плачу по моему прекрасному мальчику, по моему Лео. Мои слезы – это слезы горя и потери, смятения и боли.

Это слезы о мальчике, которого я потеряла, и о мальчике, который бросил меня. Столько лет я была сердита и обижена на него, но, оказывается, мне все же грустно от того, что прекрасная душа Лео больше не ходит по этой земле, и боль от этого бесповоротного знания почти невыносима.

Наконец я засыпаю прямо там, где лежу, но я уже знаю из прошлого опыта: для того чтобы плакать, не обязательно бодрствовать.

Глава 5

Обед в этом месте всегда похож на организованный бедлам. Моя обязанность – наполнить кувшины водой и принести всем стаканы. Я стою у раковины, наполняя второй из трех высоких кувшинов, а прочие дети с шумом снуют вокруг, выполняя каждый свою работу. Те, что постарше, болтают, хохочут, временами дерутся.

Я сажусь за стол на свое обычное место, только в этот вечер все по-другому: новенький, Лео, с угрюмым видом сидит слева от меня, там, где раньше сидел Алекс, двенадцатилетний ушастый мальчишка. Три дня назад Алекс уехал в более постоянную приемную семью. Ведь здесь на самом деле просто камера хранения для детей, которых необходимо немедленно куда-то приткнуть. В конце концов мы все разъедемся.

Лео здесь первый день. Он отвечает за раскладывание салфеток, и я замечаю, что он положил их справа от тарелок, а они должны быть слева. Мне это известно только потому, что я люблю читать такие книжки, как «Аня из Зеленых Мезонинов» и «Домик в прерии», из которых и нахватываюсь таких случайных знаний.

Пока мы сидим и ждем, когда приемные родители и две их дочери-подростка поставят на стол еду, одна из приемных девочек, тринадцатилетняя Элли, вся в прыщах и в складках жира, на которые особенно тошно смотреть, потому что она подчеркивает их тесными штанами в обтяжку, выстреливает в меня горошиной из миски, которую только что поставили на стол.

– Эй, шлюшка, – шепчет она, растягивая слово, и складывает губы в жуткой гримасе, будто работает в какой-то адской будке поцелуев. – Я слышала, твоя мамаша-шлюха сегодня не явилась в суд. Видно, сосала чей-то член в переулке за мелкие деньги. Яблоко от яблони недалеко падает.

Мои глаза расширяются, я чувствую, как их жгут слезы. Не буду плакать. Не буду плакать. Я смотрю в свою тарелку.

Конечно, в этом доме нет секретов. При желании достаточно легко подслушать, о чем социальные работники говорят с нашими приемными родителями в гостиной в передней части дома. А потом дом полнится сплетнями. Мы прекрасно знаем обо всех кошмарах, которые привели каждого из нас в этот плавильный котел отчаяния.

И я знаю секреты Элли. Знаю, что ее мать умерла, что ее отец сошел с ума, не смог работать и заботиться об Элли и ее сестре. Но я не говорю ни слова.

Под столом я держу за руку Иву, сидящую справа от меня, она нежно сжимает мою руку, ее широко раскрытые глаза смотрят в тарелку.

– Я просто говорю правду, Эви, – заявляет Элли с противным фыркающим смешком. – Лучше, если ты посмотришь правде в глаза. – И почему каждый жестокий человек считает себя идеалом правдивости? Как будто им нужно сказать спасибо за то, что они опустошают ваше сердце своей невероятной честностью.

Я не отвечаю, и Элли быстро находит себе объект поинтереснее, чем я со своим молчанием.

Через минуту я поднимаю глаза и вижу мальчика по имени Лео. Я смотрю на него, но он не отводит взгляда.

– Почему ты на меня смотришь? – с пылающими щеками шиплю я. Мне стыдно за реплики, которые он только что услышал.

Он продолжает смотреть, а потом пожимает плечами.

– Потому что мне нравится твое лицо, – говорит он, но теперь уголок его рта приподнимается в полуулыбке.

Глава 6

На следующее утро я просыпаюсь с ощущением, будто меня переехал грузовик. Я все еще чувствую комок в горле, когда думаю, что Лео погиб в автокатастрофе. Закрыв глаза, я снова представляю, как он улыбается мне зимой на крыше. Во второй раз в жизни я запоминаю его таким.

Я стою под горячим душем столько, сколько мне хочется, ничуть не заботясь о счете за горячую воду. Сегодня – день комфорта. Я буду бездельничать, есть мороженое, читать, а потом пойду к Николь и Майку на ужин. Как раз то, что мне нужно.

Я долго вытираю волосы, пока они не падают на спину темными волнами, и надеваю темные узкие джинсы и белый свитер, который, как я считаю, мне ужасно идет.

Мороженого в доме нет, поэтому я отправляюсь в магазин. Возьму две пинты, не меньше. А завтра уж пробегу лишнюю милю.

Едва выйдя из подъезда, я вижу Джейка: он стоит, прислонившись к машине, и, скрестив руки на груди, улыбается мне. На нем поношенные джинсы и серая теплая рубашка с длинными рукавами, надетая поверх черной футболки. В первый раз я вижу его в джинсах; всю неделю, когда он преследовал меня по городу, он был в костюме. От меня не ускользает, что джинсы сидят на Джейке Мэдсене превосходно.

Я останавливаюсь и скрещиваю руки на груди, склонив голову вправо.

– Тебе что, нужно помочь найти собачку?

Он смотрит на меня с удивлением.

– Нет, собирался предложить тебе конфетку. У меня в машине есть. – Теперь он улыбается. Да что за дела, это мои домыслы или за ночь он стал еще красивее? Я ничего не могу с собой поделать и улыбаюсь в ответ, качая головой.

Я двигаюсь с места, он идет рядом со мной, и я вдыхаю его чистый, древесный запах. Боже, как он хорошо пахнет. Я приоткрываю рот, желая ощутить его запах. Как, неужели я такое сотворила? Только бы он не заметил! Не знаю, что на меня нашло. Может быть, Эви, тебе еще и лизнуть его? Я издаю внутренний стон.

Повернувшись, я смотрю на идеальный профиль Джейка. Роста в нем, должно быть, не меньше шести футов и двух дюймов. А во мне – пять футов и пять дюймов. Но он смотрит прямо перед собой. Я облегченно выдыхаю и нарушаю молчание.

– Знаешь, я уверена, что в городе десятки девушек, которые были бы счастливы, если бы ты их преследовал. Как-то несправедливо, что вся твоя маньяческая деятельность зациклилась на мне.

Он улыбается.

– А мне понравилось циклиться на тебе, Эви. – Улыбка пропадает с его лица. Его проникновенные карие глаза смотрят испытующе, почти нервно.

Я останавливаюсь и скрещиваю руки на груди. Он тоже останавливается, и я замечаю, как он бросает быстрый взгляд на мою грудь, которая теперь выпирает под руками. Вот тебе на. Но мне нравится, как он смотрит, и ничего не поделать.

Я делаю глубокий вдох.

– Послушай, Джейк, – говорю я серьезно. – Вчера ты застал меня врасплох, рассказав о человеке, о котором я давно не думала, но я в порядке. Тебе больше не нужно наводить справки. Моя жизнь прекрасна. Не интересна. Не шикарна. Но у меня есть все необходимое. Я счастлива.

Последние слова больше похожи на вопрос, чем на утверждение. Ну и пусть.

Джейк ерошит пальцами волосы, смотрит неуверенным взглядом – ага! коронный трюк! – и говорит:

– Просто вчера, когда я уходил, мне показалось, что ты расстроена. Из-за меня. И я хотел убедиться, что ты в порядке сегодня – не вообще, а именно сегодня.

Он говорит так искренне, будто в самом деле беспокоится обо мне, и я невольно улыбаюсь.

– Вчера все было в порядке, – лгу я. – Просто мне не по себе, когда я слышу о чьей-то трагической гибели, даже если это незнакомый человек. Ничего страшного: порция мороженого, и все отлично. Я, собственно, за ним и иду. Не хочешь прогуляться со мной в продуктовый магазин? Последнее преследование, чтобы помянуть старое? – Я подмигиваю.

Он смеется, и мы движемся вперед.

– Ну, это уже не преследование, но, если ты приглашаешь, я с удовольствием провожу тебя в магазин.

– Не знаю, готов ли ты к такому скачку в своем статусе, – поддразниваю я. – Был преследователем и за один день сделался провожатым? А ты-то небось думал, со мной все просто?

– Давай показывай дорогу, острячка, – говорит он, хватая меня за руку.

Я слегка вздрагиваю и смотрю на наши соединенные руки. Вот так вот, за ручку? Странновато.

И снова теплое чувство, когда наши руки соприкасаются. «Все страньше и страньше», как говорила Алиса, оказавшись в Стране Чудес. Он просто проявляет вежливость, Эви, потому что думает, что расстроил тебя. Возьми себя в руки! Мне становится неловко, поэтому я отнимаю руку, делая вид, что ищу в сумочке солнечные очки. Нацепляю их, хотя на улице отнюдь не солнечно, и хватаюсь обеими руками за ремешок сумки, чтобы у него не возникло соблазна снова взять меня за руку.

Я украдкой бросаю взгляд на Джейка, он слегка хмурится, но ничего не говорит, и мы идем дальше.

Все это более чем странно.

– Ну, – говорю я, чтобы сгладить внезапно возникшую неловкость, – и чем занимается компания твоего отца?

Прежде чем ответить, он бросает на меня быстрый взгляд.

– Мы производим продукт для отдела национальной безопасности правительства. По сути, это рентгеновская технология, которая используется в аэропортах по всему миру. Есть еще несколько небольших ответвлений, но это наша основная линия. – Я киваю, и он продолжает: – Отец основал свою компанию тридцать лет назад, у него есть филиалы здесь и в Сан-Диего, но в последние годы здешний филиал дышит на ладан. Я начал работать с ним пару лет назад и переехал сюда, чтобы поставить филиал в Цинциннати на ноги. Вообще-то требовалась только провести реструктуризацию и заменить некоторых топ-менеджеров, которые больше заботились о собственном кармане, чем о процветании фирмы.