Мия Петрос – Цена предательства – моя любовь (страница 2)

– Я не понимаю, тебе-то это зачем? – он усмехнулся, вот только горько, совершенно безрадостно. – Ты ведь всегда была сильной, со всем всегда справлялась сама. Для чего тебе инвалид?

– Мы уже обсуждали это, не раз, – ответила спокойно, но внутри все кипело от едва сдерживаемых эмоций. – Пока это нужно, я буду рядом с тобой. Я не оставлю тебя, Илья. Не знаю, что должно произойти, чтобы я смогла от тебя отказаться…

– Лиза… – Его голос дрогнул, и я поняла, что достучалась до него.

Илья вдруг посмотрел на меня так, словно хотел найти в моих глазах ответы на все свои вопросы.

– Я люблю тебя, Илья, – сжала его руку, ощущая, как от волнения она становится как ледышка. – И всегда буду рядом. Перестань вести себя со мной вот так, как сейчас, словно мы враги, – сказала, стараясь скрыть в голосе боль и усталость. – Вспомни, как нам было хорошо… Давай хотя бы попробуем вернуть те дни?

В кухне воцарилась тишина, словно мир вокруг замер, ожидая, что будет дальше. Воздух стал густым, будто пропитался напряжением, казалось, его можно разрезать ножом. Внутри меня все сжалось, сердце замерло в груди, а потом сделало болезненный, предательский удар.

Неужели сейчас он скажет что-то, что разобьет меня вдребезги? Морально я приготовилась к этому, вот только на деле справиться с болью почти невозможно…

Слезы подступили к глазам, и я с трудом сглотнула, пытаясь их сдержать. Я не хотела показывать слабость. Не хотела, чтобы Илья видел, как сильно я страдаю. Но я точно знала, что не смогу сдержаться, если он снова произнесет обидные слова.

Сжав кулаки, собрала всю волю, чтобы не разрыдаться. Тишина была такой гнетущей, невыносимой, что давила со всех сторон…

Глава 3

После нескольких минут тягостного молчания звук его голоса заставил меня вздрогнуть.

– Почему ты такая упрямая? – Взгляд Ильи был полон раздражения. – Ты просто не понимаешь, что это бесполезно.

– Поедешь к врачу? – спросила, стараясь не показывать, что уже почти отчаялась.

– Да! Он скажет, что ничего сделать нельзя, и ты от меня отстанешь! – прозвучало резко, словно только что мне с размаху влепили пощечину.

– Не отстану. Тогда мы найдем другого врача, – я стиснула зубы, пытаясь говорить уверенно. – Мы будем бороться за тебя, Илья.

– Да что с тобой?.. – он фыркнул, и его лицо исказилось от злости. – Ты хоть понимаешь, как все это тяжело?

– А с тобой, не тяжело? – ответила я с вызовом, делая вид, что его слова меня не задели. – Переодевайся, я жду тебя в коридоре. Я хочу гулять! – решила проявить твердость, хотя внутри все дрожало от напряжения.

Илья стукнул чашкой о стол так громко, что я непроизвольно дернулась, и выкатился из кухни. Шины коляски заскрипели, будто обвиняя меня в чем-то. Я почувствовала, как слезы наворачиваются на глаза, но не позволила им пролиться.

Нельзя было показывать слабость.

Усталость накатила с еще большей силой. Казалось, что я взвалила на себя непосильную ношу и теперь не знала, смогу ли ее вынести. Вытяну ли я его из пропасти? Не упаду ли туда сама?

Работа выматывала меня до предела. Я была врачом-педиатром в государственной поликлинике, где каждый день – это борьба за жизни детей и сплошные нервы. С недавних пор взялась за частную практику, и меня приняли на работу в коммерческий медицинский центр. Там я принимала пациентов три раза в неделю, но только полдня, так как подстраивала график под основную работу.

Мне нужны были деньги, чтобы поставить Илью на ноги. Я верила докторам, которые обещали, что у него есть шанс вернуться к прежней жизни. Нужна была лишь серия операций в хорошей клинике.

Одну из операций точно могли сделать по квоте, но для проведения следующих нужно было дождаться результата первой – пройти еще полгода реабилитации…

По привычке сложила контейнеры в сумку, прибралась на кухне, прихватила пакет с мусором и вышла в коридор. Каждый шаг давался мне с трудом, будто я тащила на себе груз ответственности за будущее Ильи.

Илья выкатился из спальни – он переоделся, джинсы и светлая футболка сидели на нем идеально, подчеркивая все еще стройную фигуру. Он улыбнулся, и его глаза засияли, словно он принял какое-то решение. Сердце забилось быстрее. Неужели прежний Илья вернулся?

– Еще очки и кепку надо добавить, – сказала я, улыбаясь в ответ. – Чтобы образ был полным.

Усмехнувшись, Илья демонстративно закатил глаза.

– Образ мачо прямо необходим мне сейчас, – фыркнул он и, подхватив свою сумку, выехал из квартиры.

Я последовала за ним, чувствуя разливающееся в душе тепло. Мы открыли дверь, Илья пропустил меня, и я вышла на площадку. Остановилась у мусоропровода, выкинула туда пакет и, обернувшись, увидела, что Илья внимательно наблюдает за мной. Он выглядел так, будто хотел что-то сказать, но вдруг передумал…

Лифт долго не приходил. Время словно замедлилось, и между нами повисло какое-то особенное напряжение. Взгляд Ильи, словно электрический заряд, обжигал кожу даже сквозь одежду. Я почувствовала, как щеки начинают краснеть, и отвела глаза, однако он так и продолжил молча смотреть…

Лифт плавно опустил нас на первый этаж, я придержала коляску перед пандусом, и мы вышли из подъезда. Снова пандус – и мы поехали по тротуару в сторону парка.

Вот только Илья не давал мне катить коляску и сам крутил колеса.

Мы не спеша прогуливались, наслаждаясь теплом и шумом городской жизни. До парка еще оставалось пересечь пару оживленных улиц, и я чувствовала, как каждый шаг наполняет меня силой и энергией, в которых я так нуждалась. Я подставляла лицо солнцу, и его лучи согревали меня, прогоняя усталость и напряжение последних дней. Сидение в душном кабинете сказывалось на мне плохо, и свежий воздух был просто жизненно необходим. Лето пролетало мимо, как неуловимая птица, оставляя лишь мимолетные воспоминания о солнечных деньках.

– Ты так вздыхаешь, что-то случилось? – Илья заметил мою задумчивость и остановился, чтобы посмотреть мне в глаза.

– Знаешь… Меня сильно задевает твое упрямство и нежелание мне помогать, – выдавила из себя улыбку, но она вышла какой-то натянутой и неестественной.

– Бросай меня и живи спокойно, – Илья безразлично пожал плечами, однако голос выдал его боль.

– Уже не смогу, – я снова вздохнула, на этот раз чуть громче. Тоска внутри давила так, что становилось неприятно до тошноты. – Ты стал для меня слишком важен, чтобы я вот так просто ушла.

Илья промолчал, глядя на меня со странной смесью грусти и понимания. Между нами что-то изменилось, и дело было не только в моем упрямом желании помочь…

Это была связь, которая уже не поддавалась объяснению.

Глава 4

Как только светофор зажегся зеленым, мы пересекли дорогу. Я зашла в магазин, купила пару бутылок воды. Солнце палило нещадно, хотя я была одета легко – в сарафан и босоножки. На плече висела увесистая сумка-мешок, в которую я теперь складывала все, включая контейнеры из-под еды.

– Глупо тратить на меня свою жизнь, – снова завел свою песню Илья.

– Глупо быть упрямым и лишать себя счастья, – парировала я, хотя на самом деле хотела крикнуть: «Хватит! Ты не даешь нам ни одного шанса, ни минуты счастья!».

Внезапно на меня накатила волна раздражения. Захотелось встряхнуть его, вытащить из этого кокона, в который он сам себя загнал. Илья стал другим – холодным, циничным, словно мир вокруг перестал для него существовать. Он закрылся, не желая впускать в свою жизнь ни капли радости, ни капли надежды.

– Глупо терять из-за меня время! – повторил, ударяя словами словно хлыстом.

Не сразу нашлась с ответом, чувствуя, как внутри все сжимается от негодования. Я выслушивала это уже полгода. Сначала нельзя было делать операцию – все осложняли сроки лечения. Теперь нужно было пройти обследование, попытаться выбить квоту. Но каждый раз, когда я делала шаг вперед, он отступал назад.

– Тебе нравится так жить? Как улитка, спрятавшаяся в раковину и больше не желающая показываться из нее? Самому не противно? – спросила я, борясь с накатывающим гневом.

Илья посмотрел на меня с каким-то странным лицом – недовольным и равнодушным одновременно.

– А тебе? Таскаться к инвалиду, тратить на меня свободное время, которого и так практически нет? – будто бросил мне вызов.

Я остановилась, тяжело дыша, и устало прикрыла глаза. Сердце стучало молотом, разрывая грудь. Я едва сдерживала слезы, которые жгли глаза, просясь наружу. Илья, успев проехать вперед, потерял меня из виду и, забеспокоившись, вернулся.

– Вот вода, тебе пригодится, – тихо сказала я, положив на его колени еще холодную бутылку. Голос дрожал, но я старалась говорить ровно. – Ты прав, я действительно устала. Воспользуюсь остатком свободного времени, чтобы немного отдохнуть. Завтра заеду за тобой, как мы и договаривались.

Наклонилась к нему, пряча трясущиеся руки, и поцеловала в щеку. Это было легкое прикосновение, в которое я вложила всю свою любовь… Развернувшись, я пошла обратно во двор, спиной ощущая взгляд Ильи.

Там, в тени деревьев, стояла моя машина – отечественный кроссовер, купленный специально для того, чтобы возить Илью. Это был не просто автомобиль – это был символ нашей жизни, компромиссов. Моя прежняя машина, компактная и юркая, идеально подходила для переполненных улиц города. Но теперь…

Илья и его потребности стали для меня важнее всего. Я пожертвовала всем ради него, но решение о смене машины далось мне с трудом.