Мия Петрос – Предатель. Врачебная ошибка (страница 2)

– Тебе надо перестать плакать, – сказала она, ее голос дрожал от волнения. – Слезами горю не поможешь.

Мама усадила меня за стол и налила в тарелку горячего супа. Его аромат обычно действовал на меня успокаивающе, а сейчас я его совершенно не чувствовала.

Она поставила передо мной тарелку, положила ложку на салфетку, подвинула хлебницу и вазочку со сметаной. Ее движения были резкими, как будто она пыталась сделать все быстро, чтобы я не успела отказаться.

Посмотрела на суп, и меня охватила волна отвращения. Как я могла есть, когда все внутри меня сжималось от боли? Набрав в ложку бульона, с трудом заставила себя поднести ее ко рту.

Попыталась проглотить, но в горле встал ком, который невозможно было сдвинуть. Слезы снова подступили к глазам, и я, зажав рот, вскочила и убежала в ванную. Там, в тишине, упала на колени и разрыдалась.

– Если ты не перестанешь убиваться по этому козлу, я вызову скорую и отправлю тебя в больницу! – голос мамы дрожал от волнения.

В груди все еще саднило от боли и разочарования. Я была раздавлена. Казалось, весь мир рухнул в одно мгновение.

– Лучше в клинику «ЭКО», я должна рожать там по договору! – прошептала я, стараясь не расплакаться. Слезы снова начали подступать к глазам.

– Они вернули деньги за операцию, – сказала мама, тяжело вздохнув. Ее голос звучал устало. – Рожать и наблюдаться ты теперь будешь в нашей больнице.

– Почему они это сделали? – я забыла, что плачу. Вскочила с колен. Умылась холодной водой, пытаясь прийти в себя. Сердце все еще колотилось, а в голове царил хаос.

Мама тихо выругалась и, схватив меня за локоть, повела обратно на кухню. Усадила за стол, заботливо убрала еду и поставила передо мной кружку с горячим чаем. Несмотря на ее тепло и поддержку, я все еще не могла успокоиться.

– Выпей, это поможет, – сказала она мягко, но настойчиво.

Я взяла кружку дрожащими руками и сделала глоток. Мелисса немного успокоила желудок, но боль в сердце никуда не делась.

Мы сидели в тишине, нарушаемой лишь тихим шелестом листьев за окном. Мама продолжала держать меня за руку, словно боялась, что я снова убегу. Я знала, что она любит меня и хочет помочь, но сейчас мне было так больно, что я не могла найти в себе силы ответить ей.

– Мам, где документы, которые мне дал Костя?

– Вот они, – она положила разглаженные листки на стол. – Тут говорится, что клиника очень сожалеет. Они утверждают, что сотрудники допустили ошибку при внедрении чужого материала. В тексте много воды, но они в знак доброй воли возвращают тебе все потраченные деньги. Конечно же, на счет Кости…

– Я ничего не понимаю, мам! – я посмотрела на нее умоляющим взглядом.

– Да как тут не понять? – мама тяжело вздохнула и села напротив меня. – Яйцеклетка твоя, но отец не Костя. В документе четко прописано, что они не могут разглашать имя анонимного донора.

Я молча уставилась на стол, чувствуя, как внутри все переворачивается.

Мама сжала мою руку.

– Все будет хорошо, – сказала она тихо. – Мы справимся. Главное – это здоровье и счастье нашего малыша. А все остальное… мы переживем!

Она обняла меня, и я почувствовала, как тепло ее рук успокаивает меня.

Но в глубине души, я знала, что это будет непросто. Как теперь смотреть в глаза Косте? И как жить с мыслью, что наш ребенок не будет нашим в полном смысле этого слова?

Вопросы без ответов крутились в голове, как бесконечный вихрь.

Глава 2

Утром я еле смогла встать. Голова болела, силы словно покинули меня, и каждое движение давалось с трудом. Дома как будто все вымерло. На часах было около одиннадцати утра.

Я прошла в ванную, умылась холодной водой, надеясь, что это поможет прогнать остатки сна и хоть немного прояснит голову. Потом вернулась в кухню, где меня встретил только кот, уютно устроившийся на подоконнике. Он посмотрел на меня своими большими зелеными глазами и, мурлыча, потерся о мою руку. Я погладила его за ушками и почувствовала, как немного отпустило напряжение.

Есть мне не хотелось, но я решила, что чашка чая поможет мне немного взбодриться. Налила в кружку заварку, добавила немного сахара и поставила ее на стол. Пока ждала, когда закипит чайник, подошла к окну и посмотрела на улицу. Там было тихо, лишь изредка проезжали машины.

Входная дверь хлопнула, и в коридоре послышались шаги. Мама вернулась домой. Она занесла в квартиру несколько больших свертков и пакетов, которые с трудом держала в руках. Бросив их на пол, она устало вздохнула и разулась. Потом пошла в ванную, чтобы помыть руки.

Когда она вернулась на кухню, ее взгляд остановился на мне. Она снова вздохнула, но на этот раз с легкой улыбкой. Подойдя к плите, налила в мою кружку кипятка. Я не сразу заметила, что забыла о ней. Она поставила чашку на стол и села напротив.

– Привет, – сказала мама, слегка наклонив голову. – Как ты себя чувствуешь?

Я слабо улыбнулась в ответ.

– Не очень, – призналась я. – Голова болит, и вообще… будто силы закончились.

Мама кивнула, понимающе глядя на меня.

– Это нормально после вчерашнего. Давай я тебе что-нибудь приготовлю?

– Нет, спасибо, – отказалась я. – Просто чаю будет достаточно, – я втиснулась в узкое пространство стола, придерживая живот рукой.

Она встала, чтобы взять что-то из холодильника. В этот момент я заметила, что под глазами у нее залегли темные круги, а руки слегка дрожали.

– Ты тоже плохо спала? – спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал мягко.

Мама посмотрела на меня и улыбнулась.

– Можно и так сказать. Работы много, а времени мало. Но ничего, справимся.

Она вернулась к столу, держа в руках тарелку с бутербродами.

– Вот, возьми. Тебе надо немного перекусить.

Нехотя взяла бутерброд и поняла, что действительно голодна. Мама села рядом с кружкой кофе, наблюдая за мной.

– Что в пакетах? – поинтересовалась я.

Мама молча встала и развернула один из них, и я увидела аккуратно сложенные детские вещи: пинетки, погремушки, первые игрушки, маленькие книжки. Все это когда-то было с любовью упаковано в красивые коробочки и подарено на рождение внука. Но сейчас эти милые мелочи выглядели, как осколки разбитой мечты.

– А это то, что я дарила на рождение внука… – мама с трудом произнесла эти слова, голос ее дрожал. – Танечка была столь «любезна», что все собрала и даже помогла впихнуть в машину. Здесь еще не все, в машине остались кроватка и коляска.

– Она там… – горло перехватило, и я с трудом сглотнула ком в горле. – С Костей?

Мама кивнула, не глядя на меня. Ее взгляд был устремлен куда-то вдаль, словно она пыталась найти там ответ на свои вопросы.

– Да, дорогая. И она не собирается покидать его квартиру. Радостно сообщила мне, что Костя уже подал заявление в суд на развод. И заодно приложил документы о том, что ребенок не его. – Мама говорила сквозь зубы, сжимая кулаки. – Козел… И отец его такой же. Я ему позвонила, а он говорит: это не мои проблемы!

Я закрыла глаза, пытаясь справиться с волной боли, но слезы все равно потекли по щекам, оставляя горячие дорожки на коже.

– Мам… – прошептала я, чувствуя, как голос срывается. – Как мне дальше жить без него?

Мама нахмурилась, и на мгновение мне показалось, что она сейчас скажет что-то резкое, что еще больше ранит меня. Но вместо этого она подошла ко мне, обняла и крепко прижала к себе.

– Ради ребенка, – сказала она тихо, но твердо. – Ты должна быть сильной, Ксюша. Ради него.

Я кивнула, уткнувшись в плечо мамы, и почувствовала, как сердце разрывается на части. Слезы текли по щекам, и я не могла их остановить. Внутри меня бушевала буря эмоций: боль, отчаяние, страх. Я знала, что мама права, но ее слова не приносили облегчения. Ради сына я должна найти в себе силы жить дальше, но как это сделать, когда кажется, что жизнь потеряла всякий смысл?

– Мне не нравится твое состояние, – мама отстранилась, ее голос был твердым, но в нем звучала тревога. Она взяла телефон и, нахмурившись, посмотрела на экран. – Я запишу тебя к врачу. Кстати, все твои документы я тоже привезла. Их отправили на адрес Кости, но нам они сейчас нужны, тебя без них не примут в гинекологии.

– Да, я только была у врача, – я вытерла лицо салфеткой, пытаясь успокоиться, но слезы продолжали течь. – У меня там был хороший доктор, Даниил Викторович. Жаль его менять, – вздохнула я, вспомнив обаятельного мужчину, который пытался помочь, но не смог.

Мама меня не слушала. Она уже набирала номер регистратуры, ее пальцы нервно барабанили по экрану. В трубке что-то щелкнуло, и она начала говорить, ее голос становился все более резким и требовательным.

– Как это нет врачей? А если нам срочно? Да, записывайте вне очереди, хоть так! Мы не можем ждать неделю! – она отключилась и снова взглянула на меня с тревогой. – Сегодня идем на прием, и я с тобой. Попрошу направление к психотерапевту!

– Может, не нужно? – я снова расстроилась, чувствуя, как внутри все сжимается. – Я понимаю, что мое состояние – это не нормально, но я ничего не могу с этим поделать.

Мама посмотрела на меня с сочувствием, но ее решимость была непоколебима.

– Ты справишься, – тихо сказала она, кладя руку мне на плечо. Мы справимся вместе. Давай, я схожу за остальными вещами. А ты пока поищи, что наденешь на прием к врачу!

Я доела бутерброды, запивая их чаем, пока мама ходила за вещами из машины. Куча коробок и пакетов росла на полу, а я с горечью смотрела на нее. Все это должно было быть в детской комнате в уютной квартире Кости. Но теперь оно здесь, в маминой двушке, среди ее вещей и воспоминаний.