Мия Лавьер – Лед нашей любви (страница 44)

Я хватаю ее за бедро и вхожу одним движением.

Мы стонем одновременно, соединяясь.

Мало. Мне всегда будет мало. Я становлюсь чертовски жадным, когда дело касается Евы. Чертовым собственником, что было мне совсем не свойственно.

– Господи, – снова стонет она.

– Мне нравится, что ты считаешь меня своим богом, – хмыкаю я, наклоняясь к ее спине, чтобы оставить дорожку из поцелуев.

А затем я беру Еву за волосы, чтобы потянуть на себя.

Она охает и замирает.

Угол проникновения, должно быть, неудобный, но Ева ничего не говорит, полностью отдавшись этому чувству.

Я двигаюсь резкими толчками. От каждого движения она сладостно стонет, каждый раз почти подводя меня к краю. Но я не готов закончить так быстро.

Резким движением выхожу из нее и переворачиваю на спину, нависая сверху.

Ее глаза, затуманенные возбуждением. Это самое прекрасное, что мне доводилось видеть.

Господи, как же я люблю эту девушку.

Ева тянется к моим губам, и я с радостью отвечаю на поцелуй, снова входя в нее до упора, пока ее спина не выгибается подо мной.

Моя рука скользит вниз между наших тел, пока не останавливается на ее чувствительном бугорке.

– Ты готова, милая?

– Д-д-да, пожалуйста… – сладко тянет она.

Ускоряя темп, я продолжаю ласкать ее, чувствуя, как она сжимается вокруг меня. Я замечаю, как Ева закусывает губу, безрезультатно стараясь сдержать стоны. А затем она взрывается. Я держу ее нежно, пока не закончится ее оргазм, и следом тоже кончаю.

Я лежал, перебирая пряди Евы, пока она сладко спала, устроившись на моей груди.

Разделить с ней лед, выступать и завоевывать награды – то, чего мне хочется. И как бы я ни любил хоккей, но это не мой путь в этой жизни.

Мне всегда было страшно его бросить только из-за отца. Ведь это мечта всей его жизни: увидеть, как я играю в Канадской хоккейной лиге и как беру золото на Олимпиаде. Но стоило мне один раз выйти на лед с Евой, как я перестал понимать, как мог жить без этого так долго.

Я уже думал об уходе из команды. Наверное, пора это сделать. В конце сезона. Как раз будет время подготовить к этому Джоэла морально.

После долгого и утомительного перелета Торонто встретил нас серым дождливым небом.

Я всегда любил дождь.

В Торонто дождь – это нечто большее, чем просто вода, льющаяся с неба. Дождь всегда преображает город, стирает грани между людьми и природой и делает все вокруг более живым и ярким.

Кажется, весь город замирает, чтобы насладиться этими мгновениями.

Я смотрел, как вода стекает по огромным стеклам главного терминала аэропорта, где мы ждали автобусы.

Ева куда-то отошла с Риверс, а я продолжал любоваться тем, как капли дождя танцуют свой завораживающий танец на окнах, создавая неповторимые узоры и картины. В каждой капле отражался свет фонарей, превращая ее в маленькую частичку волшебства.

В такие моменты Торонто становится особенно красивым. Люди уже, наверное, спешат на работу с зонтами, превращая улицы города в огромное море разноцветных куполов.

Вот бы сейчас оказаться снаружи. Вдохнуть этот сладкий воздух, который бывает только во время дождя: свежий и чистый, наполненный частичками грозы.

Да, видимо, я и правда типичный деревенский парень, которого волнуют такие мелочи.

Ева

До отборочных оставалось не больше недели. С каждым днем Елена становилась все жестче, вела себя почти как армейский командир. Нещадно гоняла нас по льду и отчитывала за каждый промах, вот как сейчас:

– Это что за руки, Мик? Они должны грациозно и плавно изгибаться, а не болтаться как непонятно что, – тренер скользила вокруг нас, пока мы уже раз в восьмой прогоняли программу.

– Ева, ты должна смотреть на него с нежностью, вы показываете танец о первой любви. А у тебя взгляд дохлой рыбы.

– Это потому, что я уже ног не чувствую, – себе под нос, чтоб не услышала Елена, буркнула я.

– Это никуда не годится, – вынесла она вердикт, когда мы закончили финальный элемент. – Я не вижу отдачи, а поддержка вышла грязной. Вам бы срезали половину баллов. Еще раз! – рявкнула Елена.

– Нам нужен перерыв, хотя бы пятнадцать минут, – сказал Мик.

– Может, тогда сразу снимемся с соревнования? На исходную. Отдохнете, когда меня хотя бы чуть-чуть устроит результат.

Я уже собиралась ехать на исходную, но Микаэль не дал. Притянув меня к себе и упершись лбом в мой, спросил:

– Все хорошо, держишься?

– Да, давай заставим твою маму нами гордиться, – я быстро чмокнула его и заняла исходную позицию.

Зазвучали первые ноты песни «Someone you loved».

Микаэль грациозно заскользил по льду, выполнил дорожку шагов, переходя в спираль, и закрутился на одной ноге.

Я заскользила к нему, объезжая по кругу и протягивая к нему руки.

А дальше один из наших самых зрелищных элементов. Я скольжу к Микаэлю на полушпагате, затем, не вставая, троечный поворот и полушпагат назад. После этого Мик наконец-то обнимает меня, дальше мы скользим по льду под музыку вместе, набирая скорость.

Я затаиваю дыхание, когда Фостер подхватывает меня под талию и помогает оторваться ото льда, подкидывая в воздух. Я делаю три оборота, перед тем как приземлиться на одну ногу.

– Молодцы! Хорошо! – рядом кричит Елена.

Мы прокатываем еще несколько элементов, перед тем, как музыка заканчивается и мы замираем в объятиях друг друга.

– Ладно, это было неплохо, – вынесла свой вердикт тренер. – Перерыв двадцать минут, затем еще поработаем над поддержкой и лутцем. И мне не понравилась твоя проездка Микаэль.

Я пыталась перевести дух, пока Мик пошел за кофе. Рядом со мной на сиденье опустилась Елена.

– Уже пора? – устало спросила я.

Она ласково улыбнулась, что было ей совсем не свойственно, когда мы были на льду. На ее щеках снова появились ямочки, которые мне так нравились в Микаэле.

– Нет, Ева.

Я облегченно вздохнула и снова откинулась на спинку кресла.

– Елена, можно вопрос?

– Конечно.

– Почему вы решили тренировать меня?

Я наконец-то решилась задать вопрос, который беспокоил меня уже несколько месяцев, с того момента, как Стефан рассказал мне о ней. Просто желающих взять под свое крыло бывших спортсменов, которые еще и не в ладах со своей психикой, не так уж много.

– Мне было интересно: спросишь ты или нет? – вновь улыбнулась Елена. – Видишь ли, всем дается второй шанс, и не только спортсменам, но и тренерам.

– Что вы имеете в виду? – не поняла я.

– Считай, что это наше совместное возвращение. – Елена на секунду замолчала, словно погрузилась в какие-то воспоминания, а затем продолжила: – В юности я выступала в одиночном фигурном катании. Завоевывала награды, даже олимпийское золото есть, – тренер улыбнулась. – Потом появился Джоэл. Любовь всей моей жизни. И я начала тренировать, как и он.

– Но вы бросили, правильно понимаю? – спросила я, когда Елена снова замолчала и погрузилась в свои мысли.

– Да, бросила. Ты знаешь, почему Микаэль занимается хоккеем, хотя его сердце лежит к фигурному катанию?

– Из-за Джоэла.

Она лишь грустно кивнула.