Мия Аморе – Враг отца. Не люблю тебя! (страница 1)
Мия Аморе
Враг отца. Не люблю тебя!
Глава 1
Вхожу в кабинет отца с тревогой в сердце. У отца нет привычки просто так поболтать со мной или узнать, как у меня дела. Если уж Анатолий Кириллов приглашает меня в кабинет, значит он готов объявить очередной приговор : “ты будешь учиться в закрытой элитной школе”, “ моя дочь должна стать финансистом” или “ ты должна быть дома ровно в шесть вечера” и “ чтобы я не видел, что ты общаешься с нищетой”.
Мой отец всегда был властным, но после смерти мамы вообще с катушек слетел. Самый тяжелый период в моей жизни совпал с переходным возрастом. Мне не хватало мамы, ее поддержки и ласкового слова. А мой отец вообще не знает значение слова “ласка”. Он привык вести бизнес жестко. Ту же тактику он применял и в воспитании дочери, то есть меня.
Сейчас мне 20 лет, но ощущаю себя так, как будто прожила все сто. В моей жизни не осталось радости. Я не знаю, что такое танцы на дискотеке или поцелуи украдкой под луной. Всегда и везде меня возит водитель, он же бодигард. Лишь в университете он не сидит со мной на парах. И благодаря этому у меня хотя бы сейчас появились подруги – Аня и Эля. Мы втроем раньше часто проводили время. И даже ездили на выходных или на каникулах в загородный дом Ани. Правда, отец разрешил только потому, что знал отца Ани как серьезного надежного бизнесмена и потому что мой телохранитель был со мной и там.
А вот насчет Эли мы всегда ругаемся. В последнюю ссору он запретил мне с ней общаться. Да и вообще разрешать куда-то ходить, кроме универа перестал.
Но с меня хватит! Отец лишил меня всего. Не позволю ему забрать у меня единственное, что осталось. Эля – хорошая девчонка. Да, из небогатой семьи. Но бедность – это же не болезнь!
Если он сейчас хоть слово скажет насчет подруг, сбегу из дома! Надоело!
Морщусь от тяжелого запаха сигар и застываю, увидев, что отец в кабинете не один. На диване рядом со столом отца, развалившись, как будто он здесь хозяин, сидит мужчина.
–Алиса, познакомься, это Михаил Воронцов, – представляет отец гостя.
Он выглядит так, будто сошел с обложки дорогого журнала. Только не из того, где выставляют напоказ модные тренды, а из того, где мужчины держат в руках власть.
Когда он встает, понимаю, какой высокий этот Воронцов. Настоящий исполин, рядом с ним чувствую себя дюймовочкой, даже учитывая тот факт, что сейчас я на каблуках.
Пробегаю взглядом по его дорогому, идеально сидящему костюму, сшитому явно на заказ. Черная ткань подчеркивает широкие плечи, строгий крой делает его еще более неприступным.
Белая рубашка расстегнута на верхней пуговице – единственная деталь, которая выглядит неидеальной. Но именно она придает его образу непонятную опасность.
Лицо резкое, чеканное, без намека на мягкость. Четкие скулы, жесткая линия подбородка, губы, которые не привыкли улыбаться.
Но больше всего меня пугают его глаза. Холодные, серые, сжатые в прицельную точку. Глаза человека, который привык подчинять.
– Рад знакомству, Алиса, – произносит он, протягивая руку.
Его голос низкий, бархатистый, с едва уловимой хрипотцой, словно он редко говорит впустую. В его словах нет ни капли теплоты. Ни улыбки, ни дружелюбия – только спокойная, выверенная сдержанность. Но за этой сдержанностью скрывается власть. Это голос человека, который не просит – а распоряжается. Владыки, который привык, что его слушаются. И именно это заставляет меня непроизвольно напрячься.
С секундным запозданием отвечаю на пожатие и снова зависаю. Моя рука кажется крошечной в его теплой широкой ладони. Он сжимает мои пальцы – не слишком крепко, но так, что вырваться невозможно. Его пожатие как будто дает понять, что всецело в его власти. Во рту пересыхает. Инстинкт самосохранения требует немедленно бежать подальше от этого мужчины. Я не могу дышать от чувства неминуемой опасности. В груди разливается странное напряжение – неприятное, тягучее и пугающее.
Это просто рукопожатие. Простая формальность, но мне кажется, что в этот момент он ставит на мне метку.
У него сильные руки. Такими руками можно держать оружие. Или женщину, которая попробует сбежать. И от этой мысли становится еще тревожнее.
– Алиса, присаживайся, – говорит отец, не глядя на меня.
Стою, как будто приросла к полу. Пульс уходит в пятки, когда Михаил скользит по мне медленным изучающим взглядом. Его холодные серые глаза, как сканер, явно выдают сейчас отчет: не слишком высокая, худощавая, но с упрямым взглядом, скорее всего доставит неприятности.
Читаю его мысленный вопрос: “Доставит?”
Сжимаю кулаки и колю ответным: “Даже не сомневайся!”
– О чем речь? – стараюсь не выдать волнения, когда обращаюсь к отцу. Я все еще стою на том же месте, только высвободив руку из лапищи Воронцова. Он снова устраивается на кожаном диване в расслабленной ленивой позе.
– Я заключил сделку с Михаилом. Мы объединяем компании. – Отец сцепляет пальцы на столе. – И ты выходишь за него замуж.
Тишина. Мертвая, обжигающая.
– Что? – слова вылетают срывающимся шепотом.
– Все уже решено, – отец устало откидывается на спинку кресла. – Это не обсуждается.
Замечаю, как губы Воронцова кривятся в усмешке, но глаза остаются ледяными.
– Ты не можешь так поступить, – мой голос дрожит от злости.
– Могу, – отвечает отец. – Этот брак выгоден нашему бизнесу.К тому же, я твой отец, и знаю, как будет лучше для тебя.
Спорить с отцом бесполезно. Легче речку заставить течь вспять. Поэтому обращаю всю свою злость на гостя.
– А какая вам выгода в том, что вас возненавидят? – уже не пытаюсь сдерживаться и вовсю метаю гневные взгляды на Воронцова. Жаль, что взглядом нельзя убить!
Михаил усмехается.
– Ненависть – это лучше, чем равнодушие, – его голос глубокий, бархатный, но с металлическими нотками. – Я справлюсь с твоей ненавистью, Алиса.
– Я вас не знаю! – кричу я, переводя взгляд на отца.
– У нас будет время познакомиться поближе после свадьбы, – холодно бросает Михаил.
Чувствую, как пол уходит из-под ног. Меня продали. Сдали, словно ненужный актив.
Вылетаю из кабинета, хлопнув дверью, но в коридоре спотыкаюсь. Пытаюсь вдохнуть воздух, но горло сжимает паника.
– Алиса, – раздается за спиной голос.
Я оборачиваюсь. Михаил стоит в дверном проеме. Высокий, хищный и опасный. Он, кажется, занял собой все пространство вокруг.
– Убирайтесь! – кричу я.
Он подходит ближе. Останавливается на расстоянии вытянутой руки. В нос ударяет его аромат – легкие нотки кедра и едва уловимый отголосок сандала, различаю пряную горчинку табака и слабый оттенок мыла, смешанный с тем, что невозможно повторить или подделать – с его собственным запахом. Сердце само по себе начинает биться быстрее, а по коже идет дрожь.
– Я никогда вас не полюблю, – хрипло говорю я, уставившись ему прямо в глаза.
– Я и не прошу. Но ты будешь моей женой. – Его взгляд скользит по моим губам. – Хоть с ненавистью, хоть без.
Моя ладонь сама собой взлетает и с силой врезается ему по щеке. Звук звонко разносится по коридору.
Михаил не двигается. Только серые глаза загораются опасным блеском.
– Вот и первый огонек, – шепчет он. – Никогда не говори “никогда”, Алиса.
Разворачиваюсь и бегу прочь. Но его слова как будто впечатались в мозг.
“Будешь моей женой. Будешь моей…”
Глава 2
Лежу в своей комнате, уставившись в потолок. Мысли крутятся, как бешеные мухи.
Моя перспектива на всю оставшуюся жизнь заключена в трех словах: брак, Воронцов, сделка.
Хотя нет, есть еще одно : смерть.
Потому что по-другому не назовешь жизнь, в которой нет ничего, что ты любишь. И никого, кто любил бы тебя.
–Мамочка, ты мне так нужна… – шепчу сквозь слезы.
Телефон на тумбочке мигает уведомлением.
Сообщение от Эли: "Ты как, в порядке? Почему на пары не пришла?"
Нет, я не в порядке. Я в аду.
"Нужна помощь. Срочно. Давай встретимся вечером в нашем месте", – быстро печатаю ответ.
Мне нужно срочно улизнуть из дома. Крадусь к нашей экономке Ксении и прошу, чтобы прикрыла меня. Снова. Ксюша работает у нас еще со времен, когда мама была жива. Она мне как родная. И я уверена, что она никогда не выдаст меня отцу. Именно Ксения помогает мне иногда сбегать из-под надзора властного отца. Обычно она заходит к нему под каким-нибудь предлогом и, как бы между прочим, сообщает, что я легла спать или принимаю ванну. А я выбираюсь из дома через кладовую в подвале, а потом через заднюю калитку, где не работает одна камера. Так я действую и в этот раз.
Такси подъезжает ровно в тот момент, когда я добегаю до угла соседнего дома. Прыгаю на заднее сиденье и мчусь в нашу кофейню. У меня час – полтора максимум, чтобы встретиться с подругой и придумать план спасения.
– Твой отец совсем с ума сошел? – возмущается Эля, когда я ей все рассказываю. – Выдать дочь замуж за какого-то холодного акулу бизнеса? Мы же не в девятнадцатом веке!