Мия Аморе – Новый год с бандитом (страница 3)
— А потом - суп с котом.
Смотрю на этого мужчину с холодными глазами и опасной улыбкой.
— У меня нет выбора?
— Нет.
Киваю.
— Хорошо.
Он встает.
— Вот и умница. Спи.
Он идет к двери, но на пороге останавливается.
— И даже не думай сбежать. Я чутко сплю и метко стреляю.
Дверь закрывается.
Сворачиваюсь на кровати клубочком и смотрю в одну точку на стене.
Что ему нужно? КТО он? Мысли скачут с одной гипотезы на другую, но все они кажутся мне не верными.
Внезапно понимаю, что я совершенно не думаю о Максиме. Все мысли сейчас занял незнакомец в доме.
Опасный и в то же время…
Нет, Настя! Не в то же время! Даже не смей так думать! Он — наверняка бандит! Беглый преступник. Или наркобарон. В любом случае — опасный криминальный элемент. Который, возможно, пробрался в дом, чтобы навредить отцу!
Но дурацкий внутренний голос, который так и хочет найти приключения на мою задницу, упрямо нашептывает: "Может, это все и не так плохо"...
Зажмуриваюсь сильнее.
Заткнись. Просто заткнись!
Просыпаюсь от ощущения, что на меня смотрят. Распахиваю глаза и обнаруживаю, что меня беззастенчиво разглядывает незванный гость.
Торопливо натягиваю одеяло, пряча голые ноги.
— Доброе утро, Золушка, — голос незнакомца заставляет живот сжаться в непонятном спазме. — Пора за работу, завтрак сам себя не приготовит.
— Я... я не...
— Ты горничная, — напоминает он, вопросительно изгибая бровь. — Или я что-то путаю?
Черт. Черт. ЧЕРТ!
— Я горничная, а не кухарка! — хочу испепелить его взглядом, но ему нипочем.
— Без разницы, — хмыкает он. — Глазунья из двух яиц и тост с маслом и клубничным джемом. Кофе черный, без сахара.
Он уходит, оставляя после себя совершенно особенный аромат геля для душа и опасности.
Со злостью откидываю одеяло на пол, одеваюсь и спускаюсь на кухню. Смотрю на плиту и понимаю, что не знаю, как ее включать.
Блиииин! Надо было что-то другое придумать!
Слышу шаги в коридоре и спешу к холодильнику.
Яйца. Масло. Хлеб… Интересно, он еще съедобный?
Открываю все шкафчики подряд в поисках сковородки. Когда нахожу, едва победный танец не танцую. Кое-как зажигаю конфорку и в задумчивости пялюсь на огонь.
Нет, ну в теории я знаю, как пожарить яйца. Только вот не помню, масло на сковородку сначала или яйца? И на максимум огонь, да? Сковородка же должна быть раскаленной?
Бросаю кусок сливочного масла. Оно шипит и брызгается во все стороны.
Так и должно быть?
Следом разбиваю яйцо. Но бью слишком сильно: скорлупа крошится и падает в сковородку вместе с белком.
— Черт!
— Проблемы? — раздается прямо у меня за спиной так неожиданно, что я подскакиваю на месте.
— Нет! Все отлично!
Выковыриваю скорлупу пальцами, обжигаюсь и ругаюсь сквозь зубы.
Разбиваю второе яйцо: желток совершенно безобразно растекается по поверхности сковороды.
Так, посолить, поперчить. Надо перевернуть? А то одна сторона прижарилась, а белок еще сырой.
Пока нахожу лопатку, проклятые яйца успевают намертво прилипнуть. Почему? Я ведь кинула масло!
По кухне распространяется запах гари.
Блин!
— Что-то горит, — замечает сзади голос спокойно.
— Ничего не горит! - я так зла на него, что готова долбануть этой сковородкой.
Выворачиваю ручку, собираясь выключить конфорку, но огонь продолжает весело потрескивать и заставлять яичницу превращаться в угольки.
Какая это? Левая? Правая? Какую ручку крутить? Кто придумал это тупое сооружение???
Дым валит из сковородки.
Мужчина отодвигает меня от плиты, снимает сковородку и подставляет ее в раковину под струю воды. Открывает окно, чтобы выветрить гарь.
— Хреновая ты горничная, Настя, — все так же спокойно произносит он, внимательно меня рассматривая.
— Хозяева не жалуются, — с вызовом отвечаю я.
— У твоих хозяев странные требования к обслуге. Или ты не та, за кого себя выдаешь.
От его взгляда лицо горит, а вдоль позвоночника холодок пробегает. Разве такое может быть??
— Я просто... нервничаю. Из-за тебя!
— Из-за меня? — усмехается он. — Или из-за того, что врешь?
— Не вру!
Он делает шаг ближе. Так, что я спиной упираюсь в столешницу.
— Для горничной у тебя слишком не оттуда руки растут. Дорогая одежда, — он берет мою ладонь. — Ни одной мозоли. Идеальный маникюр.
Вырываю руку.
— Мне хорошо платят!
— Вопрос только — кто и за что тебе платит, — шепчет он, наклоняясь.