Мицуно Вацу – Веди меня через бури горы Химицу (страница 12)

– Ваш кот, мисс?

– Да!

– Думаю, он найдёт мышей, если проголодается, – буркнул молчаливый полисмен, выталкивая меня за дверь.

– Нет, вы не понимаете! Он ест творог на завтрак… Пожалуйста, прошу вас, найдите Нао!

Истерика, которую мне удавалось каким-то чудом сдержать, теперь была необратимой. Я не могла оставить своего кота одного в доме, полном крови и странных шёпотов, пусть последние и были только плодом моего воображения.

– Пожалуйста, найдите Нао…

Явно теряющие терпение полисмены молча вытолкнули меня за порог. Ноги утонули в толстом слое снега, покрывавшего ступени за входной дверью. Пэриш поёжился, обхватывая себя руками.

– Холодина жуткая, – буркнул он. – Пойдёмте скорее. Даже участок лучше, чем это.

Меня снова толкнули в спину, заставляя идти.

«Они считают меня убийцей…» – с кристальной ясностью поняла я, в отличие от полисменов и Пэриша не чувствуя никакого дискомфорта от холода и, наоборот, страдая от жара, сдавившего виски.

– Хотя бы скажите, где мама с папой? Они тоже мертвы?

– Идите молча, мисс. С вами будет говорить инспектор.

– Просто ответьте!

Я дёрнулась, пытаясь заставить всех остановиться или хотя бы замедлиться, но резкое движение сочли попыткой бежать. Полисмены схватили меня за плечи с двух сторон, а Пэриш с криками бросился бежать прочь.

– Убийца! Казните её! Убейте! Она пытается напасть на меня!

– Мистер Пэриш, успокойтесь, – зашипел на него полисмен, который записывал наши показания в блокнот. – Ваше молчание будет особенно важным, когда мы доберёмся до Флекни. Нам не нужны лишние волнения среди людей.

– Но она… Она же меня убьёт! Она наверняка закопала родителей где-нибудь в саду, а гувернантку просто не успела спрятать, потому что увидела, что я подхожу к дому!

– Вздор! Я никого не убивала!

Полисмен резко тряхнул меня.

– Мисс, если вы ещё раз заговорите, мы будем вынуждены заткнуть вам рот кляпом.

– За что?.. – прошептала я. – Я ни в чём не виновата…

В этот момент я увидела краем глаза движение в темноте. Белое пушистое облачко практически сливалось со снегом, но не узнать Нао я не могла. Кот медленно полз в мою сторону, пригибаясь к земле в позе охотника.

Полисмен быстро проследил за моим взглядом и шагнул к коту. Нао отпрянул, грозно зашипев.

– Нет, стойте! Он боится людей!

– Тогда мы оставляем его здесь, – уже не скрывая раздражения сказал полисмен и толкнул меня в спину, заставляя идти.

– Нао, миленький, идём со мной… Кис-кис-кис… Иди ко мне… – ворковала я, надеясь, что кот пойдёт следом, но он замер в снегу.

Меня уводили всё дальше, и я понимала, что в закрытый дом Нао не проберётся. «Он останется здесь один на всю ночь! Что, если он замёрзнет?!» Любовь к коту, которая всегда была моей отдушиной, смешавшись с шоком, стала одержимостью. Я вспомнила, как он пытался помочь мне перед встречей с Финном. Видно, чувствовал, что ничего хорошего в конюшнях меня не ждало. «Может, он поймёт жалобный тон? Сможет услышать его и подойдёт?..»

– Нао… – прошептала я, надеясь, что голос дрожал достаточно для того, чтобы зверь смог считать эмоцию. – Пожалуйста, помоги мне.

В первую секунду после того, как моя мольба стихла, ничего не происходило. Нао по-прежнему не двигался, только его голубые глаза сузились в странной кошачьей эмоции. Полисмены всё так же тащили меня прочь от него. Я беззвучно плакала, тратя остатки сил на то, чтобы не упасть на месте.

А потом всё изменилось.

Порыв ветра взметнул полы тяжёлого пальто миссис Тисл, накинутого мне на плечи. Я всё ещё не чувствовала холода, но по резким чертыханиям Пэриша и полисменов поняла, что ветер был ледяным: мужчины пытались закрыть шеи воротниками, втягивали головы в плечи и всё грубее толкали меня вперёд. Однако нам всем пришлось остановиться, когда к ветру добавился снег. Он впивался в лицо, мешая видеть, и, если мне он казался просто тёплыми каплями, заставляющими быстро моргать, то мои спутники согнулись, крича и закрывая лица руками.

– Что за чертовщина?! – завизжал Пэриш, когда новый порыв ветра ударил ему в спину.

Камердинер упал и свернулся на земле в той же позе, в какой я лежала у порога Сакуры совсем недавно. Полисмены лучше держались на ногах, но и их шатало так, что им пришлось отпустить мои плечи, чтобы сохранить собственное равновесие. Ветер, наполненный снегом, кружил вокруг нашей четвёрки как смерч, который мне доводилось видеть лишь однажды – на гравюре в старой книге о путешествиях.

И, как бы я ни была невосприимчива в те мгновения к холоду, ветер, уже поваливший на землю взрослого мужчину и терзавший двух других, меня просто поднял в воздух.

Сначала это было похоже на падение.

В детстве я упала с лестницы в Сакуре. Для маленькой меня она казалась очень высокой, но, вопреки детским ожиданиям, момент свободного полёта длился всего секунду, после чего в ушибленные колени и содранные ладони пришла боль. Теперь я была старше и понимала, что английский ветер, каким бы сильным он ни был, не мог поднять меня высоко.

Я это понимала, и всё равно взлетала вверх, а не падала, как Пэриш. Меня бросало из стороны в сторону, пока полисмены внизу что-то кричали, пытаясь поймать меня за ногу и не упасть. Наручники, промёрзшие насквозь, разломились, освобождая руки.

«Нао!» – со страхом вспомнила я, силясь разглядеть кота сквозь снежный смерч.

– Нао!

Одновременно с моим криком всё вокруг замедлилось. Почти замерло. Теперь сквозь едва трепещущие в воздухе снежинки было видно то место, где я в последний раз видела кота. Его там не было. Вместо Нао на снегу стоял мой незнакомец из сна. Он по-прежнему был одет в светло-голубое кимоно, и его белые волосы застыли в воздухе так же, как ветер и снег.

– Это вторая помощь, Мина. Осталась одна. Не проси о ней без крайней нужды и знай, что за неё придётся заплатить цену, – тихо сказал он, глядя мне в глаза.

– Кто ты?! – прорыдала я, уже не понимая, где реальность смешивалась с галлюцинациями.

– Ты знаешь, кто я. Не беспокойся за меня, я не замёрзну и не умру с голоду. А вот тебе нужно будет выжить. Ты говоришь на японском?

– Ч-что?..

– Язык твоей матери. Ты знаешь его?

– Да, немного….

– Вспомни его хорошенько. Ещё не забудь про вежливость, про уважение к тем, кто старше или выше тебя по положению. Помни, что путнику не откажут в еде и крове на ночь, иначе на дом отказавшего обратится гнев духов.

Голос незнакомца звучал тихо, но тон был жёстким. Его голубые глаза, точь-в-точь, как у Нао, смотрели на меня со странной эмоцией, которую мне не удалось понять.

Я снова опустила взгляд на его кимоно. Длинные широкие рукава были испачканы чем-то тёмным.

– Это кровь? – спросила я дрожащим голосом.

– Да. Мина, я… – уже начав отвечать, незнакомец замер, прислушиваясь к чему-то, что было мне неведомо.

Спустя секунду он резко сложил руки перед собой, и всё, что замирало на мгновение нашего разговора, снова пришло в движение. Снега стало ещё больше, и сквозь кружащий меня в воздухе ветер теперь нельзя было разглядеть ничего. Дышать я тоже не могла.

Из последних сил цепляясь за ускользающее сознание, я снова попыталась найти своего любимого кота, что, конечно, уже было невозможно. И только теряя связь с реальностью, поняла: «Он сказал не беспокоиться за него… Что он не замёрзнет и не умрёт с голоду. Он сказал, что я знаю его». Осознание завершилось тьмой и падением, выбившим из лёгких остатки воздуха, которого и так не хватало. А в голове затихали мысли: «Его глаза были глазами Нао. Мой незнакомец из сна был Нао».

Снежная буря над маленькой английской деревушкой не стихала, хотя девушка, в чьём сердце она зародилась, уже была далеко.

Я склонился над тремя телами. В двух из них ещё теплилась жизнь, но одно стало холодным навеки. «Камердинер её отца, – понял я, вглядываясь в неприметное лицо, застывшее в выражении ужаса. – Она наверняка не хотела его убивать, но то, что внутри неё – сильнее».

– Зачем помог ей, нэкомата[11]? Полукровка должна сама нести своё бремя.

Шёпоты горных оползней наполнили равнинную английскую ночь. Мне нечего было бояться, но ещё живые люди передо мной даже в бессознательном состоянии застонали, чувствуя безотчётный страх от близости демонов ямауба[12].

– Таковы правила, и не мне их нарушать, – спокойно ответил я. – Трижды она может получить мою помощь. Один раз – по моей воле, второй раз – по её просьбе и третий раз – в обмен на ценность. Просьба была озвучена.

– Она просила о помощи Нао. Своего кота с одним хвостом. Она не назвала твоего истинного имени и не видела двухвостого облика. Ты хитришь, нэкомата.

– Просьба была озвучена, – повторил я, усилив голос своей истинной сущностью. – Я действую так, как должен.

– Тебя назначили хранителем лишь по наследству, хитрый нэкомата. Никто не ждёт от тебя верности дочери снегов… – шёпоты стихли, а следом раздались прямо у моего уха. – Полукровка всё равно не справится с тем, что ей уготовано. Поиграй с ней, но не давай нам повода поверить в то, что ты можешь к ней привязаться.

– Она – потомок Сатоко. Я буду служить ей по вашим правилам, чтобы не навлекать больше бед, но не потому, что подчиняюсь вам, а потому, что меня попросила её мать, – холодно сказал я, отмахиваясь от невидимых когтистых пальцев, потянувшихся к моим волосам. – Закон един. Ещё один раз я ей помогу.