Митрополит Иларион – Тайна Богоматери. Истоки и история почитания Приснодевы Марии в первом тысячелетии (страница 40)

Обратимся к толкованию Златоуста на Евангелие от Матфея. Первая тема, которую рассматривает толкователь: откуда видно, что Христос происходит от Давида? «Если Он родился не от мужа, а от одной только жены, а родословия Девы у евангелиста нет, то почему мы можем знать, что Христос был потомком Давида?» На эти вопросы Златоуст отвечает ссылкой на то, что «у иудеев не позволялось брать жену не только из другого колена, но и из другого рода или племени». Если Иосиф был из колена Иудина и из рода Давидова, то и Мария должна быть из того же колена и того же рода[418].

На вопрос о том, почему в Евангелии приводится родословная Иосифа, а не Марии, Златоуст дает два ответа. Во-первых, «у иудеев не было обычая вести родословие по женской линии; поэтому, чтобы соблюсти и обычай, и не оказаться при самом же начале его нарушителем, а с другой стороны — показать нам и происхождение Девы, евангелист, умолчав о Ее предках, и представил родословие Иосифа»[419]. Во-вторых, «евангелист не хотел, чтобы при самом рождении известно было иудеям, что Христос родился от Девы». Благодаря упоминанию об Иосифе и его родословной «Дева сохранена и избавлена от плохого подозрения. Иначе, если бы об этом с самого начала сделалось известным иудеям, они, перетолковав слова в плохую сторону, побили бы Деву камнями и осудили как блудницу»[420].

Рождение Христа от Девы является тайной, превосходящей человеческое разумение, и Златоуст призывает слушателя не допытываться, каким образом это произошло. Попутно он опровергает мнение о том, что Христос прошел через Деву, как через трубу:

Ни Гавриил, ни Матфей не могли ничего более сказать, кроме того, что родившееся есть от Духа; но как и каким образом родилось от Духа, этого никто из них не объяснил, потому что было невозможно. Не думай также, что ты все узнал, когда слышишь, что Христос родился от Духа. Узнав и об этом, мы еще многого не знаем, например: как Невместимый вмещается в утробе? Как Вседержитель носится во чреве женщины? Как Дева рождает и остается Девой? Скажи мне, как Дух устроил этот храм? Каким образом не всю плоть принял от утробы, но только часть ее, которую потом возрастил и образовал? А что точно произошел из плоти Девы, евангелист ясно показал это словами «родившееся в Ней» (Мф. 1:20) и Павел словами «Который родился от жены» (Гал. 4:4). От жены, говорит он, — заграждая уста тем, которые утверждают, что Христос прошел чрез Марию, как бы сквозь некоторую трубу. Если это справедливо, то нужна ли была и девическая утроба? Если это справедливо, то Христос не имеет с нами ничего общего; напротив, плоть Его отлична от нашей, не одинакового с нею состава… Почему же Павел сказал Римлянам: «и от них Христос по плоти, сущий над всем Бог» (Рим. 9:5)? Из этих слов и из многих других мест Писания видно, что Христос произошел от нас, из нашего состава, из девической утробы; а каким образом, этого не видно. Итак, и ты не разыскивай, но верь тому, что открыто, и не старайся постигнуть того, что умолчано[421].

Явление ангела праведному Иосифу. Фреска. XI в. Храм Атени Сиони, Грузия

Святитель Иоанн Златоуст. Фрагмент фрески. 1209 г. Студеница, Сербия

Весьма подробно и обстоятельно разбирает Златоуст рассказ о том, что произошло после того, как Мария зачала от Духа Святого. Он ставит вопрос: почему ангел явился Иосифу только после того, как тот узнал, что Мария беременна, и вознамерился тайно отпустить Ее? И отвечает: «Чтобы Иосиф не обнаружил неверия, и с ним не случилось того же, что с Захарией. Не трудно поверить делу, когда оно уже пред глазами; а когда нет и начала его, тогда слова не так легко могут быть приняты». Но почему Сама Дева ничего не сказала Иосифу о зачатии? По той же самой причине: «Она думала, что не уверит жениха, сообщив о необыкновенном деле, а, напротив, огорчит его, подав мысль, что прикрывает сделанное преступление». Наконец, еще один вопрос: почему Самой Деве возвещено о рождении от Нее Младенца не после зачатия, а до него? Ответ Златоуста: «Чтобы предохранить Ее от смущения и большего смятения. Не зная дела ясно, Она естественно могла бы решиться сделать с Собою плохое, и, не перенесши стыда, прибегнуть к петле или к мечу»[422].

Как видим, толкователь допускает даже гипотетическую возможность совершения Марией самоубийства в случае, если бы Ее не предупредил ангел. Он также допускает, что, будучи строгих правил, «Дева могла бы от печали лишиться ума, представив стыд и не видя надежды, чтобы кто-нибудь поверил Ее словам, что Ее беременность не следствие прелюбодеяния». Дабы предотвратить такое развитие событий, ангел является Ей до зачатия, «чтобы не знала смущения Та, в Чью утробу вошел Творец всяческих; чтобы свободна была от всякого смятения душа, удостоившаяся быть служительницей таких тайн»[423].

Для чего нужен был Иосиф? Чтобы быть хранителем девства Марии и воспитателем Младенца:

Как Христос после поручил Ее ученику, так ныне поручается Она Иосифу… Она не только чиста от беззаконного смешения, говорит ангел, но и зачала во чреве сверхъестественным образом… Хотя родившееся есть от Духа Святого, но не думай о себе, что ты устранен от служения при воплощении. Хотя ты не содействуешь к рождению, и Дева пребыла неприкосновенною, однако, что принадлежит отцу, то, не вредя достоинству девства, предоставляю тебе, то есть ты дашь имя рождаемому… Хотя Он не твой сын, но ты будь Ему вместо отца. Итак, начиная с наречения имени, усвояю тебя рождаемому. Потом, чтобы кто-либо отсюда не заключил, что Иосиф есть отец, послушай, с какой осторожностью говорит ангел далее. «Родит, — говорит он, — Сына». Не сказал: «родит тебе», но выразился неопределенно: «родит», так как Мария родила не ему, но всей вселенной[424].

В толковании на приводимые у Матфея слова пророка Исаии «Се, Дева во чреве приимет и родит Сына, и нарекут имя Ему Эммануил» (Ис. 7:14) Златоуст практически полностью воспроизводит аргументацию Василия Великого[425]. Среди различных греческих переводов перевод Семидесяти самый надежный, а другие могли быть сознательно испорчены иудеями:

Если же иудеи, будучи опровергнуты в этом, найдут другое возражение против сказанного о девстве, и представят нам других переводчиков, говоря: они перевели не «дева» (παρθένoς), а «молодая женщина» (νεᾶνις), — то сразу же скажем им, что Семьдесят толковников, по справедливости, пред всеми прочими заслуживают большего доверия. Те переводили после пришествия Христова, оставаясь иудеями; а потому справедливо можно подозревать, что они сказали так больше по вражде, и с намерением затемнили пророчество. Семьдесят же, которые за сто лет до пришествия Христова, или даже более, предприняли это дело, и притом таким большим обществом, свободны от всякого подобного подозрения; они и по времени, и по многочисленности, и по взаимному согласию, преимущественно заслуживают доверия[426].

Обручение Девы Марии Иосифу. Мозаика. XI в. Дафни, Греция

И дальше, опять повторяя аргументацию Василия Великого, Златоуст говорит, что если бы Христос родился не от Девы, а от обычной женщины, то такое рождение пророк не назвал бы «знамением», ибо «знамение должно выходить из естественного порядка, быть чем-то странным и необычайным. Иначе как оно будет знамением?»[427]

Ту же самую аргументацию в значительно более развернутом виде мы встречаем у Златоуста в «Толковании на пророка Исаию»: «Если бы это была не дева, то не было бы и знамения. Знамение должно выходить из общего порядка вещей, превосходить обычный порядок природы, быть дивным и необыкновенным, так, чтобы каждый из видящих и слышащих замечал это. Потому оно и называется знамением, что заключает в себе нечто знаменательное; а знаменательным оно не было бы, если бы не выходило из общего порядка прочих вещей». Здесь же Златоуст указывает на употребление в греческом тексте пророка Исаии определенного артикля при слове «Дева». Это, по его мнению, указывает на то, что речь идет о конкретной Деве: «Потому и в самом начале пророчества он не сказал: „се, Дева“ (παρθένος), но: ἡ παρθένος, прибавлением артикля указывая нам на некую особенную, единственную Деву»[428].

Переходя к теме приснодевства Марии, Златоуст очень энергично опровергает мнение о том, что после рождения Христа Она могла вступить в брак с Иосифом и родить от него других детей. Мф. 1:25 в греческом тексте буквально звучит так: «и не знал Ее, доколе Она не родила Сына (ἕως οὗ ἔτεκεν υἱόν) Своего первенца». В связи с этим Златоуст пишет:

Здесь евангелист употребил слово «доколе» (ἕως οὗ), но ты не подозревай из того, будто Иосиф после познал Ее. Евангелист дает этим только знать, что Дева прежде рождения была совершенно неприкосновенной… А что было после рождения, о том предоставляет судить тебе самому. Что тебе нужно было узнать от него, то он и сказал, то есть, что Дева была неприкосновенной до рождения. А что само собою видно из сказанного, как верное следствие, то предоставляет собственному твоему размышлению, то есть, что такой праведник не захотел познать Деву после того, как Она столь чудно сделалась Матерью и удостоилась и родить неслыханным образом и произвести необыкновенный плод. А если бы он познал Ее и действительно имел женою, то для чего бы Иисусу Христу поручать Ее ученику как незамужнюю, никого у Себя не имеющую, и приказывать ему взять Ее к себе?[429]