Митрополит Иларион – Патриарх Кирилл. Биография. Юбилейное издание к 75-летию со дня рождения (страница 3)

После издания Декларации та часть епископата, которая отказалась ее признать, перестала поминать митрополита Сергия за богослужением. Однако святитель Иларион (Троицкий) не встал на сторону «непоминающих», сохраняя постоянную связь с церковной властью. Личную связь с митрополитом Сергием сохранял и Василий Гундяев.

В 1931 году он вместе с другими исповедниками православной веры за участие в «нелегальных собраниях заключенного духовенства и совершение религиозных обрядов»[12] был приговорен к заключению в штрафной изолятор на Секирной горе. После окончания срока заключения Василий Гундяев был направлен в ссылку, из которой вернулся к семье, перебравшейся в Оброчное.

Митрополит Сергий (Страгородский)

Секирная гора. Фото нач. ХХ в.

В начале 30-х он был снова арестован. На этот раз причиной ареста послужило его участие в борьбе против закрытия монастыря в Лукоянове. Вспоминает Патриарх Кирилл: «Когда деда сажали, бабушка оставалась на воле. И когда его посадили во второй раз, а это было в 30-х, когда в стране свирепствовал голод, она сказала: все, теперь мы умрем. А у них было восемь детей: семь родных и одна дочь приемная. И дед сказал: поскольку я буду как бы нести крест за Христа, вы останетесь живы. Потом бабушка рассказывала, что в какой-то момент она поняла: все, жизнь кончилась, потому что на всех осталась лишь маленькая горсточка муки. Она из этой муки приготовила какие-то лепешки, они их скушали, а завтра есть уже было нечего. И вот ночью раздался стук в окно. Бабушка вскакивает, а с улицы голос: хозяйка, принимай груз. Открыла дверь — стоит мешок, полный муки, и вокруг — никого. Вот этот мешок муки спас и моего отца, и мне дал возможность появиться на свет»[13].

В 30-х годах XX века Василий Гундяев продолжил церковную деятельность, предпринимая безуспешные попытки добиться открытия храма на родине. На допросе в НКВД 17 сентября 1945 года он сказал: «В Москву я ездил исключительно из-за того, чтобы добиться здесь разрешения на открытие церкви в селе Оброчном Ичалковского района Мордовской АССР»[14].

Святейший Патриарх Кирилл в Михаило-Архангельском храме Троицкого монастыря г. Бирска. 4 июня 2016 г.

Михаило-Архангельский храм г. Бирска, где в 1953 г. служил отец Василий Гундяев

В эти годы, уже пройдя через многочисленные аресты, заключение в лагере, Василий Гундяев стал готовиться к принятию священного сана. («В ноябре 1944 года, — показал он на следствии, — я стал готовиться по книгам на получение сана священника»[15]). В описи имущества, составленной при задержании Василия, значились помимо ходатайств в разные органы об открытии церкви в Оброчном «тетради с религиозными записями — 2 шт., журналы религиозные — 5 шт., устав богослужения церковный — 2 шт., снимки религиозные — 4 шт., акафист — 1 шт., молитвы — 3 шт., книги религиозного содержания — 3 шт., помянник — 1 шт.»[16], четыре справки и две записные книжки.

Очередной арест Василия Гундяева последовал 4 сентября 1945 года в Москве в связи с полученными доносами о его антисоветской агитации, прежде всего в связи с положением верующих в СССР. Особое совещание НКВД СССР 29 декабря 1945 года приговорило 66-летнего исповедника к 5 годам работ в исправительно-трудовом лагере.

Годы ссылок и тюрем не сломили Василия. Своих детей и внуков он наставлял: «Никогда ничего не бойтесь. В этом мире нет ничего такого, чего следовало бы по-настоящему бояться. Нужно бояться только Бога»[17].

После освобождения Василий долго находился на нелегальном положении: «Он был просто как бродяга, потому что единственная возможность спастись для него была одна — скрываться от властей. У него не было дома. Он был в полном смысле слова homeless»[18].

Лишь в конце 40-х годов его положение было легализовано, и он впервые смог приехать в Ленинград. Вспоминает Патриарх Кирилл: «Мы с мамой встречали его на Московском вокзале. Я хорошо помню эту сцену: вышел из вагона сухощавый пожилой человек, мне даже показалось — старичок, с огромным черным фанерным чемоданом, и мама подбежала к нему: „Папа, папа! Мы сейчас возьмем носильщика“. А он возмутился: „Какого еще носильщика?“ — „Ну как, чтобы помочь чемодан нести…“ Дед улыбнулся, снял ремень, перевязал им чемодан, взвалил на плечи, и мы пошли. Эту встречу я хорошо запомнил»[19].

Мечтой Василия было священство. Однако лишь в 1953 году на 71-м году жизни он был рукоположен во диакона к недавно открытому храму во имя архистратига Михаила в городе Бирске (Башкирия), а спустя год Уфимским и Стерлитамакским епископом Иларионом (Прохоровым) рукоположен во иерея и назначен настоятелем Богородице-Казанской церкви села Уса-Степановка (ныне Благовещенского района Башкирии).

В то время власти объявили о намерении закрыть этот храм. Отец Василий активно противодействовал такому решению. «Батюшку Василия я помню хорошо, — рассказывает жительница Усы-Степановки Вера Мигранова. — Когда власти пытались закрыть храм, буквально грудью вставал на защиту. Благо, что обладал невероятной физической силой, хотя и был небольшого роста. И всегда находил для нас, ребятишек, пару конфет»[20].

Святейший Патриарх Кирилл освятил памятный крест на месте бывшего Петропавловского храма в с. Уса-Степановка Благовещенского района Республики Башкортостан. 4 июня 2016 г.

Святейший Патриарх Алексий I

Священник Василий Гундяев с супругой Параскевой Ивановной на кладбище в с. Оброчном. 1960-е гг.

Будучи 80-летним старцем, иерей Василий ревностно служил Богу и Церкви. Иной раз ходил за 14 километров пешком причащать больных. Но в конце 1960-х годов начал слепнуть «и понял: больше служить не сможет — опасно было совершать литургию, ведь священник имеет дело со Святыми Дарами. Тогда он собрался и поехал в Москву, к Патриарху Алексию I, который его очень ласково принял. Дед поведал ему о всей своей жизни. И сказал: „Ваше Святейшество, без Вашего личного согласия я не могу покинуть приход, потому что он будет закрыт. Никто там служить не станет“. Дед получил благословение Патриарха, который напутствовал его словами: „Вы, отец Василий, и так всю свою жизнь посвятили Церкви Божией и сделали столько, сколько другому человеку не под силу. Живите спокойно, считайте, что вы совершили все, что могли. Можете возвратиться к себе домой, к своей семье“. И дед уехал. Храм после этого закрыли»[21].

После ухода на покой отец Василий вернулся в родное село Оброчное. Там он и скончался 31 октября 1969 года. Отпевали его в храме села Ичалки недалеко от Оброчного. Среди священнослужителей, участвовавших в отпевании, были сын иерея Василия протоиерей Михаил Гундяев и два внука — иерей Николай, преподаватель Ленинградской духовной академии, и иеромонах Кирилл, студент той же академии, будущий Патриарх[22].

Протоиерей Михаил Гундяев — отец Патриарха

Отец Патриарха Кирилла, Михаил Васильевич Гундяев, родился 6 января 1907 года в Лукоянове. Воспитанный в глубоко религиозной семье, он, как и его отец, с детства хотел быть священником. Михаил учился в начальной лукояновской железнодорожной школе, был иподиаконом у Лукояновского епископа Поликарпа (Тихонравова), до 1925 года, когда епископа Поликарпа назначили на Ардатовское викариатство Симбирской епархии. В 1925 году Михаил являлся сотрудником Любимского епископа Сергия (Мельникова), который в следующем году был выслан в Среднюю Азию.

Михаил избежал ареста и уехал в Ленинград, где в 1926 году поступил на Высшие богословские курсы — единственное существовавшее в то время учебное заведение Русской Церкви. Знаменитая Санкт-Петербургская духовная академия была закрыта уже в 1918 году, и ее здания были переданы другим учреждениям. Однако здание семинарии разрешили использовать для Богословско-пастырских курсов — учебного заведения с двухлетним циклом образования. В 1920 году курсы были преобразованы в Богословский институт, в числе преподавателей которого были многие видные профессора Санкт-Петербургской академии. В мае 1923 года институт был ликвидирован властями, а в марте 1924-го аналогичный институт открыли обновленцы. В сентябре 1925 года на базе Богословских курсов Центрального района Ленинграда были созданы Высшие богословские курсы, ректором которых стал недавно освобожденный из заключения профессор протоиерей Николай Чуков (будущий митрополит Ленинградский Григорий)[23].

Протоиерей Николай Чуков

Епископ Сергий (Мельников) и любимское духовенство. 1925 г.

На Богословских курсах Михаил учился вместе с Н. Д. Успенским, который впоследствии стал крупнейшим православным литургистом и знатоком древнего церковного пения. Преподавали на курсах бывшие профессора Санкт-Петербургской духовной академии и Санкт-Петербургского университета. В крайне стесненных условиях, гонимые и преследуемые атеистическим режимом, они предпринимали героические усилия для того, чтобы сохранить едва теплящийся огонек богословской науки.

Вспоминает Патриарх Кирилл: «На развалинах духовных академий в 20-х годах наши выдающиеся богословы, которые работали как в академиях, так и в университетах, создавали очаги богословского просвещения. Знаменитый Богословский институт в Петрограде… представлял из себя не что иное, как место сотрудничества профессоров Санкт-Петербургского университета и Санкт-Петербургской духовной академии. После пяти с небольшим лет существования это учебное заведение было разогнано, большинство профессоров арестовано. Вспоминаю об этом для того, чтобы подчеркнуть, какой же все-таки огромный потенциал — не только творческий, но и волевой — присутствовал у наших отечественных богословов. В сложное время они пытались воссоздать очаг русской богословской мысли»[24].