Митрополит Иларион – Неудобные вопросы о религии и Церкви (страница 24)

Вторым масштабным общественно-политическим проектом подобного рода стала русская революция. Ее идейную основу составил немецкий материализм, генетически связанный с Просвещением и французской революцией: он поставил перед мировым пролетариатом задачу построения бесклассового общества, в котором исключена эксплуатация человека человеком. Путем к достижению такого общества Маркс объявил социалистическую революцию, которая должна произойти во всех цивилизованных странах одновременно и привести сначала к свержению существующих режимов и установлению диктатуры пролетариата, а затем – к построению всемирной безгосударственной структуры, именуемой коммунизмом. Места религии, которую Маркс называл «опиумом для народа», в этой структуре, разумеется, не было. Социалистическая революция действительно произошла, но только не во всех странах вместе, а в одной, и привела она, как известно, не к построению коммунизма, а к десяткам миллионов жертв и десятилетиям жесточайшего террора.

Третьим общественно-политическим проектом, который необходимо упомянуть, стал немецкий национал-социализм. Его идеологическая платформа была сформирована под влиянием учения Ницше о смерти Бога: место «убитого» Бога в этой системе должен был занять человек. Как ницшеанство, так и гитлеризм были глубоко антихристианскими по своей сути. В планы Гитлера входило создание новой религии, в которой раса и кровь были бы объявлены высшей ценностью. Нацистам не хватило времени для полного искоренения христианства, создания новой религии и внедрения ее в массы. Однако двенадцати лет их пребывания у власти в Германии хватило на то, чтобы развязать мировую войну, уничтожить десятки миллионов людей и совершить злодеяния, не имевшие прецедентов в человеческой истории.

Безусловно, речь идет о трех весьма разных по своей идеологии общественно-политических проектах. Однако их многое объединяет. Во-первых, они исходили из ошибочных, с точки зрения христианства, антропологических предпосылок и искаженных представлений о свободе и достоинстве человека. Во-вторых, они ниспровергли традиционную шкалу ценностей и подменили ее теми или иными утопическими идеями. В-третьих, они были движимы крайней, иррациональной, животной ненавистью к христианству. В результате все три проекта обернулись для человечества катастрофой, принеся ему неисчислимые бедствия.

История человечества неоднократно демонстрировала утопичность и гибельность тех гуманистических теорий, которые построены на ошибочной антропологии, на отрицании традиционных ценностей, на отвержении религиозного идеала и ниспровержении богоустановленных моральных норм. Этим теориям Церковь противопоставляла свое понимание гуманизма.

В 1946 году русский философ Николай Бердяев писал: «Гуманизм, а значит и достоинство человека, могут быть возрождены лишь из религиозной глубины… Достоинство человека предполагает существование Бога». Слова великого русского философа, сказанные вскоре после окончания Второй мировой войны, отражают понимание гуманизма, характерное для традиционного христианства.

Церковь отрицает право атеистов на монополизацию понятия «гуманизм» и на отождествление гуманизма с воинствующим безбожием. Церковь протестует против дискредитации традиционных ценностей якобы во имя утверждения свободы и достоинства человека. Церковь противостоит попыткам объявить религию пережитком прошлого и изгнать ее с общественного поля якобы во имя торжества гуманизма. Церковь отвергает миф о науке как якобы доказывающей ошибочность основных постулатов религиозного вероучения. Церковь считает свое понимание достоинства, свободы и прав человека наивысшей формой гуманизма – не менее «научной» и «прогрессивной», чем антропологические теории агностиков и атеистов.

50. Церковь борется с сектами, используя против них агрессивную риторику. А как же свобода вероисповедания?

Православные христиане взаимодействуют с христианами других конфессий, а также с представителями иных традиционных религий. Но диалог между Церковью и сектами невозможен, потому что в абсолютном большинстве случаев секты, с точки зрения Церкви, имеют характер деструктивный; нередко они строятся на принципах, которые противоречат самим основам христианства. Между Церковью и сектами не существует ни формальных, ни неформальных способов взаимодействия. Церковь всегда борется против сект, а секты, как правило, борются против Церкви.

Христианство построено не на принципе принуждения, а на принципе свободы: человек становится христианином добровольно, добровольно исполняет свои христианские обязанности, соблюдает заповеди, добровольно участвует в церковных таинствах. А секты, напротив, всегда в большей или меньшей степени манипулируют сознанием человека, в них всегда присутствует элемент принуждения, правда, он может быть скрытым.

Жертвами сект по большей части становятся люди, принадлежащие к определенному психофизическому типу. Когда по улицам ходят свидетели Иеговы со своей литературой, они останавливают одного человека, другого, третьего – десятки людей либо вообще не станут слушать этих проповедников, либо возьмут их книжки и потом выбросят в мусорное ведро, либо пройдут, не останавливаясь. Но найдется один из ста, из тысячи, кто остановится и заинтересуется: с этим человеком они и начнут работать.

Как правило, жертвами сект становятся люди, предрасположенные к сектантскому образу мышления, ищущие, под какой авторитет подпасть или за каким гуру последовать. Не будучи разборчивыми в вопросах веры, не имея внутри себя собственного религиозного стержня, они нередко становятся жертвами лжеучителей и сектантов.

Среди сект немало таких, которые разрушают человеческую психику, пользуются недопустимыми методами воздействия на человека, разрушают семейные связи и в конечном итоге делают своего адепта неспособным к интеграции в общество, полноценной жизни среди людей.

Одним из главных характерных отличий Церкви от секты является то, что Церковь не выдергивает человека из общества, а помогает ему в реальной жизни – в профессиональной деятельности, в семейных отношениях, помогает ему интегрироваться и социализироваться, чувствовать себя комфортно в общественном пространстве. Секта же, наоборот, как правило, заставляет своего последователя разрывать естественные человеческие связи, нередко делает его психически неуравновешенным, замкнутым на себе или способным к общению только с узким кругом единомышленников.

Среди сектантских движений есть те, которые возникли на христианской почве. Они могут сохранять веру в Троицу, в божественность Иисуса Христа, но при этом претендуют на восстановление «первоначального христианства», отвергают церковное Предание, Вселенские Соборы. Большинство таких сект имеет ярко выраженный иконоборческий характер.

Есть секты, которые возникли на христианской почве, но пошли гораздо дальше в уклонении от христианского учения. К их числу относятся, в частности, свидетели Иеговы. Они отвергают основополагающий догмат христианства – учение о Троице. Иеговисты не верят в то, что Иисус Христос – воплотившийся Бог, а считают, что Иисус был одним из творений Божиих, созданных до того, как был сотворен Адам (в этом они смыкаются с ересью арианства). Святого Духа они считают просто некоей божественной силой и намеренно пишут Его имя с маленькой буквы, чтобы отличить от Святого Духа в традиционном христианском понимании.

Свидетели Иеговы считают, что спасутся только 144 тысячи человек, причем в основном это люди, которые жили во второй половине XIX – начале XX века, так что список спасенных уже более или менее закрыт, хотя какие-то отдельные личности в него еще могут быть добавлены. Иеговисты верят в то, что Второе Пришествие Христа уже совершилось, но Его присутствие в этом мире пока не видимо. Они отвергают Церковь и таинства, не признают иконы и даже отказались от креста, который первоначально воспринимался ими как христианский символ. Члены секты в своих жилищах не могут хранить иконы и не должны не только поклоняться им, но даже смотреть на них.

Секта свидетелей Иеговы имеет закрытый характер, и, если человек покидает ее, с ним разрывают всякое общение. Например, если мать принадлежит к секте, а сын стал православным христианином, то общаться с ним запрещается, вместе садиться за стол они не должны. Общение возможно только в том случае, если они вынуждены жить под одной крышей, но и тогда оно допускается только на бытовом уровне. Беседы на духовные, религиозные темы строго запрещаются: иеговисты очень боятся, что тот, кто вышел из секты и распознал лживость и ошибочность ее учения, докажет эту ошибочность другим сектантам. Вместо того, чтобы помогать людям созидать их семейные отношения, как это делает Церковь, секта заставляет эти отношения разрывать, посягая на то, что для человека является естественным и священным, то есть на родственные связи.

В имеющемся многообразии сектантских групп можно отметить такие, например, культы, как утопические секты – это различные религиозные или светские организации, которые стремятся к построению идеального общества посредством создания общежительных общин, находящихся на полном материальном самообеспечении и имеющих закрытый характер. Иногда такие группы создают собственные богословские и нравственные учения.