Митрополит Иларион – Иисус Христос. Жизнь и учение. Книга VI. Смерть и Воскресение (страница 28)

Похожие толкования мы находим и во многих литургических текстах, в частности, в знаменитой стихире византийской поэтессы Кассии (IX век), единственной женщины среди церковных гимнографов, чьи творения вошли в состав православного богослужения. Ввиду уникальности этого произведения приведем его здесь полностью:

Господи, яже во многия грехи впадшая жена,

Твое ощутившая Божество, мироносицы вземши чин,

рыдающи миро Тебе прежде погребения приносит:

увы мне, глаголющи, яко нощь мне есть разжжение

блуда невоздержанна,

мрачное же и безлунное рачение греха.

Приими моя источники слез,

иже облаками производяй моря воду.

Приклонися к моим воздыханием сердечным, приклонивый небеса

неизреченным Твоим истощанием:

да облобыжу пречистеи Твои нозе, и отру сия паки главы моея власы,

ихже в раи Ева, по полудни, шумом уши огласивши, страхом скрыся.

Грехов моих множества и судеб Твоих бездны кто изследит?

Душеспасче Спасе мой, да мя Твою рабу не презриши, иже безмерную имеяй милость.

Господи! Во многие грехи впавшая женщина,

Бога в Тебе ощутив, мироносицей становится

И, рыдая, миро приносит Тебе прежде погребения,

«Увы мне! – говоря –

Как ночь для меня – блудная неодолимая страсть,

Темное, безлунное влечение к греху.

Прими же потоки слез моих,

Ты, из облаков изливающий воду морям!

Склонись к вздохам сердца моего,

Ты, склонивший небеса неизреченным Твоим обнищанием;

Буду целовать пречистые ноги Твои,

Отру их волосами головы моей:

Их, чей шум Ева, заслышав в раю пополудни, спряталась в страхе.

Грехов моих множество, судов Твоих бездну кто исследует?

Души спаситель, Спаситель мой, не презирай меня, рабу Твою, ибо милость Твоя безмерна»[157].

Ни в одном из евангельских повествований, в которых рассказывается о женщинах, помазавших ноги Иисуса миром, эти женщины ничего не говорят: они молча сидят у ног Иисуса в то время, как мужчины разговаривают между собой. Поэтесса IX века вложила в уста женщины слова, которые призваны выразить ее переживания.

Христос у фарисея. Мозаика. 1901 г.

Вслед за многовековой экзегетической традицией поэтесса, как кажется, представляет женщину-грешницу блудницей и главный ее грех видит в «разжжении блуда невоздержанна». Следует, впрочем, отметить, что слово «блуд», включенное в славянский перевод текста, отсутствует в греческом оригинале, где греховный образ жизни женщины описан при помощи трех эвфемизмов: πολλα! αμαρτίαι («многие грехи»), οίστρος ακολασίας (буквально: «бешенство разнузданности» или «ярость невоздержания», что можно перевести на славянский как «разжжение невоздержания») и ερως τής αμαρτίας (буквально: «вожделение греха», «греховное вожделение», можно понять также в смысле «греховной любви» или «любви ко греху»). Следует также отметить, что поэтесса соединяет два образа: женщины-грешницы из Евангелия от Луки и женщины, приготовившей Иисуса к погребению, из Евангелий от Матфея и Марка.

Иисус Христос в доме фарисея. П. Сюблейра. 1737 г.

В богослужебных текстах Великой Среды, когда Церковь вспоминает вечерю в Вифании и предательство Иуды, женщина, помазавшая ноги Иисуса миром, многократно и настойчиво называется блудницей:

Днесь Христос приходит в дом фарисеов, и жена грешница, приступивши к ногам, валяшеся вопиющи: виждь погруженную грехом, отчаянную деяний ради, негнушаемую от Твоея благости…[158]

Блудница приступи к Тебе, миро со слезами изливающи на нозе Твои Человеколюбче, и смрада зол избавляется повелением твоим…[159]

Блудница в плаче вопияше Щедре, отирающи тепле пречистеи Твои нозе власы главы своея, и из глубины стенящи: не отрини мя, ниже омерзи Боже мой, но приими мя кающуюся, и спаси яко един Человеколюбец[160].

Паче блудницы Блаже, беззаконновав, слез тучи никакоже Тебе принесох…[161]

Яже первее блудница жена, внезапу целомудренна явися, возненавидевши дела студнаго греха, и сладости телесныя, поминающи студ многий и суд мучения, егоже претерпят блудницы и сквернии…[162]

Сегодня Христос приходит в дом фарисея, и женщина-грешница, подойдя, припадала к ногам Его, взывая: взгляни на меня, утонувшую в грехе и отчаявшуюся из-за дел своих, но не отвергнутую Твоею благостью…

Блудница приступила к Тебе, миро со слезами изливая на ноги Твои, Человеколюбец, и от смрада зол избавляется повелением Твоим…

Блудница с плачем взывала, Милосердный, отирая с теплой верой пречистые Твои ноги волосами головы своей и из сердечной глубины стеная: не отринь меня и не возгнушайся мною, Боже мой, но прими меня, кающуюся, и спаси как единый Человеколюбец!

Больше чем блудница беззаконий совершив, слез потоков я Тебе вовсе не принес…

Прежде распутная жена внезапно целомудренной явилась, возненавидев дела постыдного греха и наслаждения телесные, в уме имея великий стыд и суд с последующим наказанием, которому блудники и распутные подвергнутся…

Очевидно, что в сознании церковных гимнографов основанный на Евангелии от Луки образ блудницы, пришедшей в дом фарисея, где она помазала ноги Иисуса миром, практически полностью заслонил собою тот, который был нарисован Матфеем и Марком (женщина разбивает сосуд и возливает Иисусу на голову). Лишь в некоторых деталях он соответствует образу Марии из Евангелия от Иоанна, а именно – в тех, в которых образ Марии перекликается с образом грешницы у Луки. При этом хронология события в литургическом календаре соответствует Евангелиям от Матфея и Марка, где оно помещено после упоминания о двух днях, оставшихся до Пасхи. И Евангелие на вечерне Великой Среды читается от Матфея (Мф. 26:6-16). Сюжеты литургических песнопений, соответственно, расходятся с евангельским чтениям в тех же деталях, в которых Лука расходится с Матфеем и Марком.

Предательство Иуды

Образ Иуды занимает существенное место в повествованиях всех четырех евангелистов о Страстях Христовых. В синоптических Евангелиях он до истории Страстей упоминался лишь однажды: в общем списке двенадцати апостолов (Мф. 10:4; Мк. 3:19; Лк. 6:16). Его появление в повествованиях синоптиков о Страстях производит эффект неожиданности: он вводится как новый персонаж, ранее не игравший никакой роли в евангельских событиях.

Иначе обстоит дело у Иоанна. В этом Евангелии Иисус представлен как с самого начала знающий о том, что Его ожидает, в том числе о предательстве Иуды. Во 2-й главе приведены слова Иисуса: Разрушьте храм сей, и Я в три Дня воздвигну его. Евангелист поясняет, что Иисус говорил о храме тела Своего, то есть предсказывал Свою смерть. Сразу же за этим эпизодом следует упоминание о многих чудесах, сотворенных Иисусом в Иерусалиме на праздник Пасхи, и ремарка евангелиста: Но Сам Иисус не вверял Себя им, потому что знал всех и не имел нужды, чтобы кто засвидетельствовал о человеке, ибо Сам знал, что в человеке (Ин. 2:18–25).

Прямые предсказания о предательстве Иуды содержатся в главе 6-й, где изложена беседа Иисуса с иудеями о небесном хлебе. По завершении этой беседы Иисус в разговоре с учениками предсказывает Свою смерть и воскресение: Что ж, если увидите Сына Человеческого восходящего туда, где был прежде? И далее говорит ученикам: Но есть из вас некоторые неверующие. Евангелист тут же поясняет: Ибо Иисус от начала знал, кто суть неверующие и кто предаст Его (Ин. 6:62–64). Через некоторое время Иисус снова возвращается к той же теме, говоря ученикам: Не двенадцать ли вас избрал Я? но один из вас диавол. И вновь евангелист по своему обычаю поясняет: Это говорил Он об Иуде Симонове Искариоте, ибо сей хотел предать Его, будучи один из двенадцати (Ин. 6:70–71).

Наконец, как мы видели, только в Евангелии от Иоанна в рассказе о вечере в Вифании упоминается Иуда Симонов Искариот, который хотел предать Его. Именно он выражает возмущение тратой драгоценного мира, которое можно было бы продать за триста динариев и раздать нищим. При этом евангелист отмечает: Сказал же он это не потому, чтобы заботился о нищих, но потому что был вор. Он имел при себе Денежный ящик и носил, что туда опускали (Ин. 12:4–6).

Иуда и первосвященники. Джеймс Тиссо. 1886–1894 гг.

Как понимать все эти предсказания и намеки? Не был ли Иуда лишь пассивным исполнителем воли Божией? Попытки представить Иуду орудием Промысла Божия предпринимались уже в древности. Ириней Лионский упоминал о секте каинитов, которые учат о «предателе Иуде», что, «так как он только знал истину, то и совершил тайну предательства, и чрез него, говорят они, разрешено все земное и небесное. Они также выдают вымышленную историю такого рода, называя Евангелием Иуды»[163]. Найденный в 2006 году полный текст «Евангелия Иуды» – гностического апокрифа, сохранившегося только на саидском диалекте коптского языка, – частично подтверждает то, что говорит об этом памятнике Ириней. Апология Иуды содержится и в ряде произведений современной литературы.

Однако и сам текст канонических Евангелий, и толкования на него древних и новых авторов однозначно осуждают поступок Иуды и не оставляют места для его оправдания. Во всех четырех Евангелиях Иуда предстает исключительно как отрицательный персонаж, к которому евангелисты не питают ни симпатии, ни сочувствия.

Иуда, получающий плату за предательство. Джотто. Нач. XIV в.

Рассмотрим повествования синоптиков о предательстве Иуды. Перед нами три версии. Самая лаконичная принадлежит Марку: