Многие из народа, услышав сии слова, говорили: Он точно пророк. Другие говорили: это Христос. А иные говорили: разве из Галилеи Христос придет? Не сказано ли в Писании, что Христос придет от семени Давидова и из Вифлеема, из того места, откуда был Давид? Итак, произошла о Нем распря в народе (Ин. 7:40–43).
Как видим, пророческая харизма Иисуса не вызывала сомнений. Однако Его галилейское происхождение было удобным поводом для иудеев, чтобы отказать Ему в мессианском статусе. Фарисеи, в частности, считали, что пророк не может происходить из Галилеи (Ин. 7:50–53). Народ был иного мнения: в Иерусалиме Иисуса называли Пророком из Назарета Галилейского (Мф. 21:11). В самой Галилее об Иисусе говорили: Великий пророк восстал между нами, и Бог посетил народ Свой (Лк. 7:16). При этом, как отмечает евангелист, такое мнение о Нём распространилось по всей Иудее и по всей окрестности (Лк. 7:17).
Христос Пантократор. Икона. VI в.
Итак, и в Иудее, и в Галилее об Иисусе говорили не только как о пророке или одном из пророков: некоторые называли Его великим пророком, другие прямо указывали, что Он – Тот Пророк, Которому должно прийти в мир, то есть Христос.
Между тем Мессию ждали не только в Иудее и Галилее; в Самарии были свои представления о грядущем Помазаннике Божием. Об этом свидетельствует беседа Иисуса с самарянкой. После того, как Он объявляет ей, что у нее нет мужа, так как она была замужем пять раз, женщина говорит Ему: Гос поди! вижу, что Ты пророк (Ин. 4:19). И задает Ему вопрос, по которому проходил водораздел между иудеями и самарянами: где должно поклоняться Богу – на горе Гаризим или в Иерусалиме? Иисус отвечает, что поклоняться Отцу надо в духе и истине. Тогда женщина говорит о том, что объединяло иудеев и самарян, – о грядущем Мессии: Знаю, что придет Мессия, то есть Христос; когда Он придет, то возвестит нам всё (Ин. 4:25). Иисус говорит ей: Это Я, Который говорю с тобою (Ин. 4:26). Убедил ли Его ответ самарянку? Судя по всему, не вполне, так как она ищет подтверждения у других. Вернувшись в город, она говорит людям: Пойдите, посмотрите Человека, Который сказал мне все, что я сделала: не Он ли Христос? (Ин. 4:29). Лишь после того, как Он пробыл у них два дня, они убеждаются в том, что Он истинно Спаситель мира, Христос (Ин. 4:42).
Христос Вседержитель. Фреска. Феофан Грек. XV в.
Медленно, но верно через весь рассказ о посещении Иисусом Самарии евангелист Иоанн подводит к мысли о том, что Иисус – не просто пророк. То, что Он пророк, самарянка поняла почти сразу. Но в то, что Он Христос, она сразу поверить не смогла.
Столь же постепенно осознание того, что Иисус «больше пророка», приходит к Его ученикам. В Кесарии Филипповой ни один из учеников, кроме Петра, не исповедует, что Иисус есть Христос (Мф. 16:13–16; Мк. 8:27–30; Лк. 9:18–20). Мы можем, конечно, предполагать, что Петр отвечал от лица всех остальных и что прочие апостолы с ним соглашались, но текст синоптических Евангелий ничего об этом не говорит. Вполне вероятно, что среди апостолов на тот момент не было единомыслия относительно того, является ли Иисус пророком или Христом.
Более того, однозначного понимания того, что Иисус был Христом, у учеников не было даже после Его смерти и воскресения. Когда воскресший Иисус приблизился к двум ученикам на пути в Эммаус, они, не узнав Его, начали рассказывать Ему об Иисусе Назарянине, Который был пророк, сильный в деле и слове пред Богом и всем народом (Лк. 24:29). Упомянув о Его распятии, ученики продолжают: а мы надеялись было, что Он есть Тот, Который должен избавить Израиля (Лк. 7:21). Налицо уверенность учеников в том, что Иисус был пророком, и сомнения в том, что Он был Мессией. Но Иисус, все еще остающийся неузнанным, обращается не к чему иному, как к писаниям пророков, доказывая, что они свидетельствовали о Нем.
Весь эпизод вращается вокруг темы соотношения между Иисусом и пророками. Эта же тема звучит в речи апостола Петра, произнесенной в храме Иерусалимском вскоре после воскресения Иисуса. Обращаясь к иудеям, которых еще совсем недавно Иисус называл сыновьями гонителей пророков, Петр называет их сыновьями пророков и завета (Деян. 3:25), убившими Праведника по неведению (Деян. 3:17). При этом Сам Иисус предстает в речи одновременно и как продолжатель миссии пророков, и как обетованный Мессия, Сын Божий:
Моисей сказал отцам: Господь Бог ваш воздвигнет вам из братьев ваших Пророка, как меня, слушайтесь Его во всем, что Он ни будет говорить вам; и будет, что всякая душа, которая не послушает Пророка того, истребится из народа. И все пророки, от Самуила и после него, сколько их ни говорили, также предвозвестили дни сии… Бог, воскресив Сына Своего Иисуса, к вам первым послал Его благословить вас, отвращая каждого от злых дел ваших (Деян. 3:22–24, 26).
Ссылки на пророков весьма многочисленны и в Деяниях, и в апостольских посланиях. Однако мы видим, что представление об Иисусе как о Пророке, сильном в деле и слове, уже в первом поколении христиан полностью замещается учением об Иисусе как Сыне Божием, о Котором предсказывали пророки. Сомнения, терзавшие некоторых учеников в первые дни после воскресения Иисуса (Мф. 28:17), вскоре рассеялись, и вера в то, что Иисус является Господом и Богом (Ин. 20:28), восторжествовала в христианской общине. Именно эта вера стала главной движущей силой той апостольской проповеди, которая явилась продолжением проповеди Иисуса, а через Него – и проповеди Иоанна Крестителя и пророков.
Апостол Павел. Икона. XIV в.
Послание к Евреям, завершающее корпус апостольских посланий и приписываемое в церковной традиции апостолу Павлу[371], основной темой имеет взаимосвязь между Ветхим и Новым Заветами. Послание начинается словами: Бог, многократно и многообразно говоривший издревле отцам в пророках, в последние дни сии говорил нам в Сыне… (Евр. 1:2). Здесь миссия Сына Божия представлена как продолжение миссии ветхозаветных пророков. Однако Сын Божий сразу же предстает как Тот, чрез Которого Бог и веки сотворил (Евр. 1:2). Он, будучи сияние славы и образ ипостаси Его и держа все словом силы Своей, совершив Собою очищение грехов наших, воссел одесную (престола) величия на высоте, будучи столько превосходнее Ангелов, сколько славнейшее пред ними наследовал имя (Евр. 1:3–4).
Слова о том, что через Иисуса Бог и веки сотворил, не могут не напомнить нам начало Евангелия от Иоанна: Все чрез Него нáчало быть, и без Него ничто не нáчало быть, что нáчало быть (Ин. 1:3). А выражение «сияние славы» перекликается со словами Иоанна о славе Сына Божия: Был Свет истинный, Который просвещает всякого человека, грядущего в мир… И мы видели славу Его, славу, как Единородного от Отца (Ин. 1:9, 14). И пролог Евангелия от Иоанна, и Послание к Евреям являются манифестом веры Древней Церкви в то, что Иисус – не просто один из пророков, подобный Илии или Иоанну Крестителю, и не просто последний пророк, пришедший к народу израильскому, чтобы возобновить прерванную пророческую традицию. Он – Сын Божий, Который изначально был у Отца и участвовал вместе с Ним в сотворении мира и человека, а потом, в последние дни сии, Сам стал человеком и пришел к людям.
Обращаясь к ветхозаветной истории, апостол Павел упоминает обо всех ее ключевых персонажах – Аврааме, Исааке, Иакове, Иосифе, Моисее и других героях исторических книг (Евр. 11:17-32). Отдельного упоминания удостаиваются пророки, которые верою побеждали царства, творили правду, получали обетования, заграждали уста львов, угашали силу огня, избегали острия меча, укреплялись от немощи, были крепки на войне, прогоняли полки чужих; жены получали умерших своих воскресшими; иные же замучены были, не приняв освобождения, дабы получить лучшее воскресение; другие испытали поругания и побои, а также узы и темницу, были побиваемы камнями, перепиливаемы, подвергаемы пытке, умирали от меча, скитались в милотях и козьих кожах, терпя недостатки, скорби, озлобления; те, которых весь мир не был достоин, скитались по пустыням и горам, по пещерам и ущельям земли (Евр. 11:33–38).
Спас в силах. Икона. Дионисий. XVI в.
Все они, продолжает апостол, хотя и засвидетельствовали веру, не получили обещанного, потому что Бог предусмотрел о нас нечто лучшее (Евр. 11, 39). Этим лучшим является начальник и совершитель веры Иисус (Евр. 12, 2). Он выше Моисея, который был лишь служителем в доме Его, а Христос – как Сын в доме Его; дом же Его – мы… (Евр. 3:6). Он – Первосвященник, прошедший небеса (Евр. 4:14), ставший для всех послушных Ему виновником спасения вечного (Евр. 5:9).
Он – Пастырь овец великий (Евр. 13:20), освятивший людей кровью Своей (Евр. 13:12).
Внешние параметры земного служения Иисуса во многом напоминали образ жизни и образ действий пророков, поэтому Его принимали за пророка. Сам Он считал Себя продолжателем дела пророков. Но вопреки бытовавшему мнению Он не был лишь одним из пророков: Он был Пророком с большой буквы, обетованным Мессией.
Все пророки, включая Моисея, были земными людьми, хотя и наделенными особой харизмой и исполнявшими особую миссию. Иисус же был не просто человеком, но и Богом воплотившимся, Которого Отец помазал благовествовать нищим и послал в мир исцелять сокрушенных сердцем, проповедовать пленным освобождение, слепым прозрение, отпустить измученных на свободу, проповедовать лето Господне благоприятное (Лк. 4:18-19). Будучи Богом, Иисус настолько не отделял Себя от Бога Отца, что мог сказать: Я и Отец – одно (Ин. 10:30). Ни один пророк в истории Израиля никогда не имел подобных притязаний не только на близость к Богу, но и на полное единство с Ним.
