Митрополит Иларион – Иисус Христос. Жизнь и учение. Книга I. Начало Евангелия (страница 49)

Крещение Господне. Эль Греко. 1596-1600 гг.

О сошествии Святого Духа на Иисуса упоминается в Евангелии от Иоанна, в котором рассказ о крещении отсутствует. Здесь приводятся слова Иоанна Крестителя об Иисусе: я видел Духа, сходящего с неба, как голубя, и пребывающего на Нем. Креститель подчеркивает: я не знал Его; но Пославший меня крестить в воде сказал мне: на Кого увидишь Духа сходящего и пребывающего на Нем, Тот есть крестящий Духом Святым (Ин. 1:32–33). Дважды употребленный глагол «пребывать» указывает на то, что с момента крещения Святой Дух остается при Иисусе, постоянно пребывает с Ним.

Голубь как символ мира и кротости, но одновременно и символ спасения (Быт. 8:8–12), стал тем образом, в котором Святой Дух был явлен людям. Его сошествие на Иисуса в момент, когда звучал голос Отца, свидетельствующий о Сыне, стало видимым подтверждением единства трех Божественных Лиц, о Которых говорится в конце Евангелия от Матфея (Мф. 28:19).

История крещения Иисуса от Иоанна получила свое продолжение в церковной традиции. Прежде всего это выразилось в празднике Богоявления, который, как мы уже говорили, поначалу включал в себя воспоминание рождения Иисуса от Девы и крещения от Иоанна, но уже в IV веке выделился в самостоятельное празднование Крещения Господня. Богослужебные тексты этого праздника содержат осмысление самого события крещения, роли Иоанна Крестителя, сошествия Святого Духа на Иисуса и других аспектов крещальной истории. Многочисленные ссылки на эту историю содержатся также в чинопоследовании (тексте) таинства Крещения, совершаемого над всяким, кто желает вступить в Церковь[321].

Крещение Господне. Икона. XII в.

Крещение Иисуса в Иордане нашло свое отражение также в иконографической традиции. На древних иконах, мозаиках и фресках Иисус, сошедший в воды Иордана, представлен полностью обнаженным. Это имеет глубокий богословский смысл, связывая Иисуса с первыми людьми – Адамом и Евой, которые до грехопадения были оба наги… и не стыдились (Быт. 2:25). Ощущение наготы как позора стало первым открытием Адама после того, как он вкусил от древа познания добра и зла (Быт. 3:10). С этого времени нагота становится символом незащищенности человека от диавола, символом его позора, ставшего следствием греховной жизни. Иисус через крещение восстанавливает человека в его первозданном достоинстве; нагота Иисуса символизирует изначальную чистоту человеческого тела, не оскверненного грехом.

Крещение Господне. Баккьякка (Франческо Убертини). Ок. 1520 г.

Не случайно со времен апостола Павла образ одежды используется для указания на то изменение, которое происходит с верующим после принятия Крещения: Все вы, во Христа крестившиеся, во Христа облеклись (Гал. 3:27). Сам Христос становится той одеждой, в которую облекаются крестившиеся в Него, освобождаясь от нечистоты и наготы. По словам Григория Нисского, Бог сначала изгнал человека из рая, но через Христа снова призвал, снял с него «постыдный покров» – листья смоковницы – и облек «одеждой многоценной». Потому для Адама больше нет необходимости стыдиться и прятаться между деревьями рая[322]. «В Крещении Иисусовом, – пишет Григорий, – все мы, совлекаясь грехов, как бы нищенского и из лоскутов сшитого хитона, облекаемся в священную и прекраснейшую [одежду] пакибытия»[323].

4. Искушение от диавола

Искушение Иисуса в пустыне. Д. Тиссо. XIX в.

Согласно синоптикам, сразу же после крещения Дух ведет Иисуса в пустыню. Марк употребляет выражение немедленно после того (Мк. 1:12), Матфей употребляет менее определенное слово тогда (Мф. 4:1), а Лука говорит, что Иисус возвратился от Иордана и поведен был Духом в пустыню (Лк. 4:1). В этом рассказе синоптики вводят в повествование новый персонаж: сатану, или диавола.

Искушение Адама. Тинторетто. 1551 г.

В Ветхом Завете этот персонаж фигурирует в рассказе о грехопадении первых людей (Быт. 3:1–15). Там он назван змием, но уже ветхозаветная традиция отождествила его с диаволом. В частности, в книге Премудрости Соломоновой говорится о том, что завистью диавола вошла в мир смерть (Прем. 2:24): имеется в виду рассказ книги Бытия об искушении Адама и Евы змием.

Под именем сатаны тот же персонаж появляется в книге Иова в качестве одного из сынов Божиих, которые регулярно предстают перед Господом (Иов 1:6; 2:1). С ним Бог вступает в диалог и спрашивает, обратил ли он внимание на праведность Иова. Сатана отвечает, что Иов праведен потому, что Бог кругом оградил его и дом его и все, что у него (Иов 1:10). Бог сначала отдает в руки сатаны все имущество Иова и всех детей его, которые один за другим погибают, а потом и тело его, которое покрывается проказой (Иов 1:8–2:7).

Святой праведный Иов. Гравюра. Доре. 1860-е гг.

В Первой книге Царств неоднократно упоминается злой дух от Бога, или злой дух от Господа (1 Цар. 16:14–16, 23; 18:10; 19:9), который нападал на Саула и заставлял его бесноваться. В Третьей книге Царств Господь попускает духа лживого в уста пророков Ахавовых (3 Цар. 22:21–23). Наконец, в одном из псалмов Давид обращается к Богу с просьбой о наказании обидчика: Поставь над ним нечестивого, и диавол да станет одесную его (Пс. 108:6).

И в книге Иова, и в книгах Царств сатана, или злой дух, действует как будто по прямому повелению или с разрешения Бога. Ветхий Завет не пытался ответить на вопрос о происхождении сатаны и его взаимоотношениях с Богом. Однако начало книги Иова показывает, что в представлении ветхозаветного писателя сатана был одним из сынов Божиих, находящимся в личном общении с Богом. Сатана действует в тех рамках, которые поставлены Богом, и вне этих рамок действовать не может. Он наносит человеку вред, и это Богом попускается.

В книге пророка Захарии сатана противодействует Великому Иерею Иисусу, облаченному в запятнанные одежды (Зах. 3:1–3). Это пророчество в раннехристианской Церкви было воспринято как указание на Иисуса Христа, чьи одежды запятнаны человеческими грехами[324]. Блаженный Феодорит (V в.) пишет:

Как тому Иисусу, когда он стал архиереем и ходатайствовал за народ, крайне противился губительный и лукавый диавол, так этот же самый враг противодействовал опять Иисусу, архиерею великому, по чину Мелхиседекову (Евр. 7:21), вземлющему грех мира (Ин. 1:29)… Когда же приступил диавол к Иисусу, Спасителю вселенной, от Него Самого как от Бога и Владыки приемлет он запрещение и слышит: отойди от Меня, сатана (Мф. 4:10)[325].

В Евангелиях диавол и демоны упоминаются многократно. Синоптические Евангелия содержат многочисленные повествования об изгнании Иисусом беса или бесов из одержимых. Силой изгонять бесов Иисус наделил Своих учеников (Мф. 10:8; Мк. 3:15; 6:13). В Евангелии от Луки Иисус, обращаясь к Петру, говорит: Симон! Симон! се, сатана просил, чтобы сеять вас как пшеницу, но я молился о тебе, чтобы не оскудела вера твоя (Лк. 22:31–32).

Иисус упоминает о диаволе в притчах и в беседах с иудеями. В одной из притч диавол сравнивается с сеятелем, который посеял плевелы (Мф. 13:39). В другом месте Иисус говорит о том, что диавол уносит из сердца человека посеянное в нем слово Божие (Лк. 8:12). Иудеям Иисус говорит: Ваш отец диавол; и вы хотите исполнять похоти отца вашего. Он был человекоубийца от начала и не устоял в истине, ибо нет в нем истины. Когда говорит он ложь, говорит свое, ибо он лжец и отец лжи (Ин. 8:44). Говоря о Страшном Суде, Иисус упоминает о вечном огне, уготованном диаволу и ангелам его (Мф. 25:41).

Искушение Иисуса в пустыне. В. И. Суриков. 1872 г.

Мы не будем излагать здесь христианское учение о диаволе. Скажем лишь о том, что в рассказах синоптиков об искушении Иисуса в пустыне диавол представлен как существо, имеющее прямой доступ к Иисусу и вступающее с Ним в диалог, подобно тому как сатана из книги Иова вступает в диалог с Богом. Как и в книге Иова, сатана действует прежде всего как искуситель[326].

Наиболее краткая версия рассказа об искушении в пустыне содержится у Марка: Немедленно после того Дух ведет Его в пустыню. И был Он там в пустыне сорок дней, искушаемый сатаною, и был со зверями; и Ангелы служили Ему (Мк. 1:12–13). Здесь присутствует и Дух, и ангелы, и сатана, и звери. Однако мы не узнаем никаких подробностей о том, в чем состояло искушение, продолжалось ли оно в течение всех сорока дней или в завершение этого срока.

Версия Марка полна загадок[327]. Тема названа, но практически не раскрыта. Между тем исследователи обращают внимание на символизм образов, содержащихся в этой версии, и на некоторый параллелизм между рассказом Марка об искушении в пустыне и словами Иисуса, обращенными к ученикам: я видел сатану, спадшего с неба, как молнию (Лк. 10:18). Когда и где Иисус мог видеть сатану, спадшего с неба? Не в пустыне ли, когда сатана искушал Его? В таком случае становится понятен не только богословский, но и исторический смысл повествования синоптиков об искушении в пустыне: в обоих повествованиях «речь идет о событии, которое не может быть адекватно описано языком повседневности: о победе над злом и воссиянии нового мира Божия. Уважение к таинственным реальностям требует того, чтобы о них говорили прикровенно. Но этот прикровенный язык – не более чем указание на тайну; его использование ни в коей мере не является аргументом против присутствия исторического ядра в повествовании»[328]. В пустыню Иисуса ведет Дух Святой, но ведет не для чего иного, как для встречи с другим духом – родоначальником злых духов, с которыми Иисусу предстоит борьба: «диавол как дух, противный Богу, противостоит Святому Духу как своему оппоненту»[329].