Митрополит Иларион – Иисус Христос. Жизнь и учение. Книга I. Начало Евангелия (страница 29)

Кроме того, вплоть до начала Реформации текст Библии в Западной Европе читался на латинском языке, который для многих был непонятен. Это ограничивало возможность доступа простых верующих к библейскому тексту. О нем узнавали чаще всего из проповедей епископов и священников, а также из различных письменных толкований на национальных языках. Одной из главных своих задач идеологи Реформации, начавшейся в 1517 году, ставили перевод Библии на национальные языки: основатель Реформации Мартин Лютер собственноручно перевел Библию на немецкий.

Мартин Лютер. Л. Кранах Старший 1543 г.

Вопрос о значимости библейского текста был поставлен в ходе полемики между Реформацией и Контрреформацией в XVI–XVII столетиях. Лидеры Реформации (Лютер, Кальвин) выдвинули принцип достаточности Писания, согласно которому абсолютным авторитетом в Церкви должно пользоваться только Писание; что же касается позднейших вероучительных документов, будь то постановления Соборов или творения отцов Церкви, то они авторитетны лишь постольку, поскольку согласуются с учением Писания (наиболее радикальные реформаторы вообще отвергали авторитет отцов Церкви). Те догматические определения, литургические и обрядовые традиции, которые не основаны на авторитете Писания, не могли, по мнению лидеров Реформации, быть признаны легитимными и потому подлежали упразднению.

Жан Кальвин

В противовес протестантскому принципу «sola scriptura» (лат. «только Писанием») богословы Контрреформации подчеркивали важность Предания, без которого, по их мнению, Писание не имело бы авторитета. Оппонент Лютера на Лейпцигском диспуте 1519 года утверждал, что «Писание не является подлинным без авторитета Церкви»[201]. Противники Реформации ссылались на слова блаженного Августина: «Я бы не поверил Евангелию, если бы меня не подвиг к этому авторитет Кафолической Церкви»[202]. Указывали, в частности, на то, что канон Священного Писания был сформирован именно церковным Преданием, определившим, какие книги должны в него войти, а какие нет. На Тридентском Соборе 1546 года была сформулирована теория, согласно которой Писание не может рассматриваться как единственный источник Божественного Откровения: не менее важным источником является Предание, составляющее жизненно важное дополнение к Писанию.

Именно лютеранская традиция с ее повышенным интересом к Библии как единственному источнику Божественного Откровения стала движущей силой тех исследований Нового Завета, которые в середине XVIII века привели к появлению так называемой библейской критики. С этого времени мы можем вести отсчет пятого периода в истории интерпретации Евангелия.

В основе библейской критики лежит историко-филологический подход к библейскому тексту. Такой подход подразумевает, во-первых, текстологический анализ (восстановление древнейшего вида текста через сличение рукописей), во-вторых, филологический анализ (с привлечением других письменных памятников Древнего Востока и античности), в-третьих, исторический и культурологический анализ (с учетом нашего знания об истории и реалиях Древнего мира, о жизни, быте и мировоззрении людей того времени). Отличительной чертой европейской библейской науки является то, что к библейскому тексту, в его буквальном прочтении, предлагается применять те же самые способы анализа, что и к другим древним текстам.

Наиболее характерной особенностью данного периода в истории исследований евангельского текста является тот поиск «исторического Иисуса», о котором мы рассказали в предыдущей главе. Этот поиск продолжается по сей день. На определенном этапе развития современной критики текста Нового Завета наблюдалась отчетливая тенденция, связанная с желанием исследователей максимально далеко отойти от церковной интерпретации текста. Эта тенденция доминировала в новозаветной науке с середины XIX до середины XX века и привела в том числе к созданию целой школы демифологизации Евангелия, появлению представления о том, что Иисус был вымышленным персонажем.

Однако во второй половине ХХ века и особенно в начале XXI столетия все отчетливее стала проявляться обратная тенденция – ученые, работающие в области новозаветных исследований, все чаще стали обращаться к традиционному церковному толкованию евангельских текстов в качестве одного из важных источников для их понимания. Можно говорить о том, что в современной новозаветной науке происходит второе открытие того подхода к Библии в целом и к Евангелию в частности, при котором они мыслятся как часть многовековой традиции: вне этой традиции они в значительной степени утрачивают свой смысл. Современные ученые все чаще осознают простую истину: именно в Церкви текст Евангелия продолжает свою жизнь не в качестве мертвого музейного экспоната, а в качестве живого источника веры и нравственности.

Свт. Филарет Московский

Следовательно, именно церковное толкование евангельского текста во многих случаях дает ключ к его правильному пониманию, в наибольшей степени соответствующему тому, что в этот текст хотел вложить автор.

Параллельно в церковной среде растет интерес к библейской критике, особенно в тех ее аспектах, которые не противоречат церковной интерпретации Библии, но, наоборот, подтверждают ее правильность. В православной среде, в частности, ширится понимание того, что благоговейное отношение к Библии отнюдь не исключает анализа ее текста – критического не в смысле отрицания или оспаривания содержащихся в нем богооткровенных истин, а в смысле вдумчивого сравнительного разбора различных его версий. Сличение древних рукописей, установление разночтений и выявление наиболее авторитетного текста никоим образом не противоречит православному пониманию Священного Писания. Критические издания библейских текстов не менее ценны для православного христианина, чем для католика, протестанта или светского ученого.

Другой вопрос, что к самой библейской критике следует подходить критически, выборочно, отбрасывая различные домыслы и спекуляции, основанные исключительно на тех или иных идеологических посылках. В XIX веке святитель Московский Филарет считал необходимым критически подходить к тексту Священного Писания, и сделанный под его руководством русский перевод Библии учитывал достижения библейской критики того времени. Однако святитель Филарет вовсе не воспринимал библейскую критику некритически: он активно работал с источниками, а вторичную литературу использовал лишь постольку, поскольку она оказывалась востребованной при его работе над текстами.

А. В. Карташёв

Знакомство с данными современной библейской науки нужно современному читателю Евангелия также и для того, чтобы не запутаться в существующем многообразии интерпретаций, в том числе заведомо ошибочных, сектантских и еретических. В 1944 году об этом говорил А. В. Карташёв, известный историк и один из ведущих профессоров Свято-Сергиевского богословского института в Париже, в прошлом министр исповеданий Временного правительства:

Поворот, производимый в данном случае библейской наукой, относится к крупнейшим событиям в истории духовной жизни человечества… В неизбежно предстоящем Русской Церкви… миссионерском походе по обширному лицу родной земли нельзя обойтись одними устарелыми средствами из арсенала нашей научно-богословской отсталости. Чтобы бить врага на всех его кажущихся передовыми и научными позициях, нужно самим владеть оружием новейшей научной техники. Но для этого нужно ее сначала творчески воспринять, усвоить и преобразить в лоне церковного богословия и церковной истины[203].

Слова эти можно считать пророческими. В 1944 году трудно было представить себе масштаб того «миссионерского похода», который осуществляется ныне Русской Православной Церковью.

Свято -Сергиевский богословский институт в Париже

Но нельзя забывать, что на том же миссионерском поле трудятся и другие деятели, в том числе представители различных сектантских сообществ. Некоторые из них (например, «Свидетели Иеговы») пользуются своими переводами и толкованиями тех же самых евангельских текстов, к которыми обращаются православные христиане, при этом интерпретируя их совершенно по-иному. Сектантская литература распространяется параллельно с литературой церковной, и очень часто люди, не знакомые с историей толкования Библии в церковной и научной традициях, оказываются не способны отличить в этой литературе истину от лжи.

Труды представителей современной библейской науки тоже становятся все более доступными для церковного читателя, которому сам историко-критический подход к Библии может показаться шокирующим и кощунственным. Целая серия классических трудов в области современной библеистики в последние годы издана на русском языке. Что же касается английского и иных западных языков, то на них сегодня существует безбрежное море научной литературы, посвященной Иисусу и Его учению. Именно этой литературой заполнены полки книжных магазинов, содержащих религиозную литературу, будь то в Оксфорде, Тюбингене, Париже или Гарварде. Традиционные церковные толкования Евангелия на полках таких магазинов встречаются крайне редко.

Современный православный исследователь Нового Завета уже не может игнорировать данные библейской критики, и при исследовании жизни и учения Иисуса мы будем постоянно к ним обращаться. Однако мы будем подходить к ним критически, оспаривая то, что кажется нам не соответствующим образу Иисуса, который вырастает из непредвзятого взгляда на евангельскую историю. Кроме того, во многих случаях мы будем обращаться к традиции церковного толкования Евангелия, используя при необходимости обширный корпус святоотеческих творений начиная со II века, а также труды современных богословов. Это позволит нам получить стереоскопическое видение многогранного образа Иисуса и многоуровневую интерпретацию Его учения.