Митрополит Иларион – Евангелие от Матфея. Исторический и богословский комментарий. Том 2 (страница 47)
Учение Иисуса о браке и разводе остается тем ориентиром, который продолжает сохраняться в центре христианского понимания брака. При этом данное учение оказывается одним из наиболее трудновыполнимых пунктов духовно-нравственной программы, изложенной в Нагорной проповеди и других наставлениях Иисуса. Об этом свидетельствуют не только различные уклонения от изложенных Иисусом норм на практике, но и то многообразие толкований, которыми эти нормы обросли в богословской и канонической традиции христианских Церквей.
Иисус не состоял в браке, не имел жены и детей. Это явствует из евангельских повествований, где в числе Его родственников упоминаются Матерь, братья и сестры, но никогда ничего не говорится о жене и детях. Любые спекуляции о том, что Иисус мог иметь жену или детей, не только всегда отвергались Церковью, но и не воспринимаются всерьез научным сообществом[259]. Если бы Иисус был женат и у Него было потомство, об этом, несомненно, было бы упомянуто либо в Евангелиях, либо в Деяниях апостольских, либо в иных исторических источниках: жена и потомство не могут просто так исчезнуть, оставшись полностью незамеченными.
Было ли безбрачие для Иисуса следствием сознательного выбора? На этот вопрос Он Сам дает вполне однозначный ответ в рассматриваемой беседе с учениками. На недоуменный возглас учеников о том, что, «если такова обязанность человека к жене, то лучше не жениться», Иисус отвечает неожиданно: Он говорит о «скопцах для Царства Небесного» и завершает поучение торжественной формулой: «Кто может вместить, да вместит» (Мф. 19:10–12).
Контекст речи Иисуса очевидным образом показывает, что Он говорит здесь о безбрачии как сознательном выборе, который сделал Он Сам и который предлагает тем, кто «может вместить». Неоднократно в Своих поучениях Иисус предлагает слушателям на выбор не одну, а несколько нравственных опций, соответствующих разным уровням духовного совершенства, разной степени готовности ответить на Его призыв к совершенству. История с богатым юношей является тому примером: один нравственный кодекс достаточен для того, чтобы иметь жизнь вечную, другой, более радикальный, для достижения совершенства. От Закхея Иисус не потребовал полного отречения от земного богатства, хотя и считает это признаком совершенства. Точно так же Он не требует безбрачия от Своих учеников, однако говорит о безбрачии как особом образе жизни, доступном для тех, кто «может вместить». В качестве абсолютного нравственного идеала Он предлагает тот образ жизни, который «смог вместить» Он Сам.
Слова Иисуса о добровольном безбрачии, должно быть, сильно удивляли Его современников и соотечественников, потому что шли вразрез с ветхозаветной нравственностью. В Ветхом Завете благословение Божие выражалось прежде всего в том, что Бог давал мужчине добрую жену и большое потомство. Рождение детей воспринималось как главный способ самореализации мужчины и основное призвание женщины. В чем заключался завет, заключенный Богом с Авраамом? В чем выразилось то особое благословение, которое Бог дал основателю еврейского народа? В том, что Бог обещает ему произвести от него великий народ (Быт. 12:2; 17:2–7) и говорит, что потомство его будет столь же многочисленно, как песок земной (Быт. 13:16). И вдруг Иисус призывает человека отказаться от того, в чем, согласно Священному Писанию, выражалось его наивысшее призвание и предназначение – от продолжения рода. Но призыв этот адресован отнюдь не всем, а только тем, кто захочет подражать Иисусу во всем, включая добровольное безбрачие.
По учению Церкви, Иисус был девственником. В аскетической и монашеской литературе Иисус представлен как абсолютный идеал девства и целомудрия. В III в. Мефодий Олимпийский говорит о Христе: «Он, приняв плоть, сохранил ее нерастленной – в девстве… Вочеловечившееся Слово стало перводевственником»[260]. Блаженный Иероним в IV в. говорит: «Христос есть девственник; Матерь этого Девственника есть Приснодева, Матерь и Дева»[261]. В VIII в. Иоанн Дамаскин пишет: «Сам Христос – слава девства, не потому только, что Он родился от Отца безначально, без истечения и без сочетания, но и потому, что, сделавшись человеком, подобным нам, Он превыше нас воплотился от Девы без (супружеского) соединения и Сам в Себе самом показал истинное и совершенное девство». При этом отмечается, что Христос «не узаконил девство», то есть не сделал его обязательным для Своих последователей, однако «Своим примером научил нас девству и дал нам силы для него»[262].
При том очевидном факте, что Иисус не был связан узами брака, Ему было глубоко чуждо какое-либо гнушение браком, семейными отношениями и тем, что с ними связано. Он не отказался от приглашения на брачный пир (Ин. 2:1–2), в Своих поучениях обращался к теме семейных отношений (Мф. 5:31–32), благословлял детей (Мф. 19:13–15; Мк. 10:13–16), посещал дома Своих учеников и последователей (Мф. 8:14–15; Лк. 2:15; 19:6—17). В то же время Он всегда подчеркивал, что верность Ему и Его миссии – важнее любых семейных и родственных отношений (Мф. 10:37; 19:27–29).
Слова Иисуса о скопцах ради Царствия Небесного впоследствии толковались по-разному. Ориген, согласно Евсевию Кесарийскому, воспринял их буквально и в молодости себя оскопил[263]. Эта информация, однако, оспаривается рядом современных исследователей как недостоверная[264]. Сам Ориген[265]и последующие христианские толкователи резко выступали против буквального понимания слов Иисуса о скопцах ради Царства Небесного. Иоанн Златоуст, в частности, называет самооскопление преступлением, «делом дьявольским и злоухищрением сатаны», понимая слова Иисуса о скопцах ради Царства Небесного исключительно в духовном смысле – как похвалу девству и безбрачию. По словам Златоуста, Иисус говорит так «для того, чтобы ты, с одной стороны, познал, как велик подвиг, с другой – не представлял его для себя необходимым»[266].
В раннехристианской Церкви безбрачие и девство ставились высоко. Идеал девства уже в апостольское время проповедуется апостолом Павлом (1 Кор. 7:1, 7, 25–26). Со временем – и не без влияния Павла – безбрачие приобретало в Церкви всё большее число последователей. Во II в. Иустин Философ свидетельствует о том, что в его общине «есть много мужчин и женщин, лет шестидесяти и семидесяти, которые из детства сделавшись учениками Христовыми, живут в девстве»[267]. К IV в. общины безбрачных лиц мужского и женского пола составили основу монашества – отдельного института внутри Церкви, членами которого становятся лица, дающие обет безбрачия, послушания и нестяжания.
Многие церковные писатели, в том числе цитированный выше Мефодий Олимпийский, составляли трактаты в защиту девства. Однако безбрачие никогда не возводилось в норму, и Церковь резко полемизировала с теми сектами и движениями, которые пропагандировали гнушение браком. Около 340 г. Гангрский собор издал целую серию правил против тех, кто практикует девство по причине гнушения браком. Правило 1-е этого собора гласит: «Если кто порицает брак, и гнушается верною и благочестивою женой, совокупляющеюся со своим мужем, или её порицает, как не могущую войти в Царствие, тот да будет под клятвой». В правиле 9-м говорится: «Если кто-либо девствует или воздерживается, удаляясь от брака, как гнушающийся им, а не ради самой красоты и святыни девства, да будет под клятвой». Наконец, в правиле 10-м читаем: «Если кто из девствующих ради Господа будет превозноситься над бракосочетавшимися, да будет под клятвой». Эти правила появились как реакция Церкви на учение Евстафия, епископа Севастийского, который, согласно сообщению историка, «делал многое вопреки церковным правилам: например, не допускал вступать в брак и учил воздерживаться от разных родов пищи, а потому многим состоящим в браке запрещал жить вместе»[268].
Отвергая искушение чрезмерным аскетизмом, хотя и поощряя практику девства для тех, кто «может вместить», Церковь строго следует учению Иисуса. Безбрачие никогда не стало и не могло стать нормой для христиан. Тем не менее, в общине Его последователей, начиная с апостола Павла, всегда были лица, способные «вместить» такой образ жизни. Общины христиан, добровольно отказавшихся от вступления в брак, в IV в. составили основу монашеского движения, которое с тех пор играет значительную роль в истории Церкви. Вплоть до настоящего времени в Православной Церкви все епископы избираются из числа безбрачных лиц и монашествующих, а в католической традиции латинского обряда обязательность безбрачия распространяется также на священников.
2. Иисус и дети
13Тогда приведены были к Нему дети, чтобы Он возложил на них руки и помолился; ученики же возбраняли им. 14Но Иисус сказал: пустите детей и не препятствуйте им приходить ко Мне, ибо таковых есть Царство Небесное. 15И, возложив на них руки, пошел оттуда.
Этот же эпизод содержится в Евангелии от Марка, где добавлены некоторые подробности. Согласно Марку, когда Иисус увидел, что ученики не подпускали к Нему людей с детьми, Иисус «вознегодовал и сказал им: пустите детей приходить ко Мне и не препятствуйте им, ибо таковых есть Царствие Божие. Истинно говорю вам: кто не примет Царствия Божия, как дитя, тот не войдет в него. И, обняв их, возложил руки на них и благословил их» (Мк. 10:13–16).