Митрополит Иларион – Евангелие от Матфея. Исторический и богословский комментарий. Том 1 (страница 95)
6. Изгнание бесов из двух одержимых
28И когда Он прибыл на другой берег в страну Гергесинскую, Его встретили два бесноватые, вышедшие из гробов, весьма свирепые, так что никто не смел проходить тем путем. 29И вот, они закричали: что Тебе до нас, Иисус, Сын Божий? пришел Ты сюда прежде времени мучить нас. 30Вдали же от них паслось большое стадо свиней. 31И бесы просили Его: если выгонишь нас, то пошли нас в стадо свиней. 32И Он сказал им: идите. И они, выйдя, пошли в стадо свиное. И вот, всё стадо свиней бросилось с крутизны в море и погибло в воде. 33Пастухи же побежали и, придя в город, рассказали обо всем, и о том, что было с бесноватыми. 34И вот, весь город вышел навстречу Иисусу; и, увидев Его, просили, чтобы Он отошел от пределов их.
Этот рассказ присутствует в трех синоптических Евангелиях. При этом версия Марка и Луки (Мк. 5:1—20; Лк. 8:26–39) значительно отличается от версии Матфея. И у Марка, и у Луки рассказывается об одном бесноватом, тогда как у Матфея речь идет о двух. Подобное «удвоение» встречается в рассказе об Иерихонском слепце: у Марка и Луки речь идет об одном исцеленном (Мк. 10:46–52; Лк. 18:35–43), у Матфея – о двух (Мф. 20:29–34).
Удовлетворительного объяснения этому разногласию мы не находим. Аргументация Августина в обоих случаях одинакова: «А то, что Матфей говорит о двух спасенных от легиона бесов, получившего позволение войти в стадо свиней, а Марк и Лука называют одного, то это следует понимать так, что один из них был личностью более славной и известной, о котором страна скорбела и об исцелении которого весьма много заботилась». В данном случае, однако, эта аргументация звучит менее убедительно, чем в случае с одним или двумя слепцами. Несколько более убедительным представляется мнение того же Августина о том, что двойственное число одержимых каким-то образом соответствует множественному числу демонов[584].
Иоанн Златоуст, как и Августин, придерживается мнения о том, что в реальности было два бесноватых, а не один:
То, что Лука упоминает об одном беснующемся, тогда как Матфей говорит о двух, не показывает между ними разногласия. Разногласие между ними оказывалось бы только тогда, когда бы Лука сказал, что один только был беснующийся, а другого не было. Когда же один говорит об одном, а другой о двух, то это не есть признак противоречия, а показывает только различный образ повествования. И мне кажется, что Лука упомянул о том только, который был лютейшим из них, почему и бедствие его представляет более плачевным, говоря, например, что он, расторгая узы и оковы, блуждал по пустыне; а Марк свидетельствует, что он еще бился о камни[585].
Возможно, Матфей, рассказывая историю иерихонских слепцов и гадаринских бесноватых, пользовался иным источником, или иной версией устной традиции, чем Марк и Лука.
Действие рассказа у Матфея происходит в стране Гергесинской, тогда как Марк и Лука в параллельных повествованиях говорят о стране Гадаринской (Мк. 5:1; Лк. 8:26). В целом ряде рукописей второго и третьего Евангелий речь идет о стране «Герасинской»[586]. Три разных названия, фигурирующие в рукописях, обязаны своим происхождениям трем городам, находившимся достаточно близко один от другого. Гераса (ныне Джераш на территории Иордании) отстоит далеко от Галилейского озера, куда бросились свиньи после того, как в них вошли бесы. Гадара (ныне Умм-Кайс в Иордании) достаточно близка к озеру, и ее область примыкает к нему. Ближе всего к озеру, а именно прямо на его берегу, располагалась Гергеса (отождествляемая с современным Курси на территории Израиля).
Все упомянутые города входили в область, называвшуюся Десятиградием. Эта область была населена язычниками и воспринималась иудеями как регион интенсивного присутствия демонических сил. Не следует забывать о том, что в поминании древних евреев языческие боги представляли собой бесов. Не случайно в Септуагинте в стихе псалма «все боги народов – идолы» (Пс. 95:5) слово «идолы» заменено на «демоны».
Иисус пришел в Десятиградие, чтобы там проповедовать Евангелие. Но если в Галилее и Иудее объектом Его поучений становились представители Израильского народа, то в Десятиградии Его проповедь могла быть обращена преимущественно к язычникам. Мы ничего не знаем о содержании Его проповеди: в связи с посещением Десятиградия евангелисты повествуют только об одном совершённом Им чуде. Тем не менее, распространение там «благой вести» не остановилось после Его ухода: оно продолжилось в проповеди бывшего одержимого.
Изгнание бесов из одержимых – постоянно повторяющийся сюжет в синоптических Евангелиях. В отличие от Иоанна, у которого эта тема отсутствует, синоптики уделяют ей значительное внимание. Несколько случаев изгнания бесов лишь кратко упомянуты (Мф. 4:24; Мк. 1:34; 3:11; 16:9; Лк. 4:41; 6:18; 7:21), другие описаны подробно. Совокупность всех рассказов и упоминаний об изгнании бесов из одержимых заставляет полагать, что это было одним из основных видов чудес, совершавшихся Иисусом на протяжении всего времени Его служения.
В Новом Завете сила изгонять демонов приписывается не только Самому Иисусу, но и Его имени. Этой силой Он наделил апостолов (Мф. 10:1, 8; Мк. 6:7; 16:17; Лк. 10:17–20). Еще при жизни Иисуса некоторые лица из числа не принадлежавших к общине Его учеников изгоняли бесов Его именем (Мк. 9:38; Лк. 9:49). После Его смерти «некоторые из скитающихся иудейских заклинателей стали употреблять над имеющими злых духов имя Господа Иисуса…» (Деян. 19:13–16).
Упоминание об «иудейских заклинателях» указывает на то, что экзорцизм (изгнание демонов) был достаточно широко распространен в Иудее времен Иисуса. Об этом свидетельствует, в частности, Иосиф Флавий: говоря об «искусстве входить в общение с демонами на пользу и на благо людям», он отмечает, что «это искусство до сих пор еще весьма сильно процветает среди нас». Флавий описывает экзорцизм как «заклинания для излечения всяких болезней и волшебные формулы, с помощью которых возможно так связать демонов, что они никогда более не рискнут вернуться к людям»[587].
Экзорцизм – явление, хорошо известное во многих религиозных традициях. Практика экзорцизма в разных религиях имеет под собой общее основание, главной особенностью которого является вера в существование злых духов (демонов, бесов) и в их способность вселяться в человека. Экзорцизм представляет собой акт изгнания беса из одержимого, осуществляемый, как правило, при помощи произнесения определенных словесных формул. Во многих религиях и культурах экзорцизм тесно связан с магией и колдовством.
Ветхий Завет не содержит четко разработанной демонологии. Однако представление о том, что «злой дух» может вселиться в человека и побуждать его к неадекватным поступкам, присутствует, в частности, в 1-й Книге Царств, где рассказывается о том, как Дух Господень отступил от царя Саула и как «возмущал его злой дух от Господа». Слуги советуют Саулу призвать человека, который умеет хорошо играть на гуслях, чтобы он своей игрой мог успокаивать царя. Эту роль при Сауле стал исполнять Давид: «И когда дух от Бога бывал на Сауле, то Давид, взяв гусли, играл, – и отраднее и лучше становилось Саулу, и дух злой отступал от него» (1 Цар. 16:14–23).
Уместно ли сравнение между духом, одолевавшим Саула, и теми бесами, об изгнании которых рассказывается в синоптических Евангелиях? Как мы видим, в данном повествовании дух, нападавший на Саула, назван «злым духом от Господа» или даже «духом от Бога». Можно предположить, что в Саула вселялся некий особый дух, посланный Богом. Однако действие его описывается следующим образом: «И было на другой день: напал злой дух от Бога на Саула, и он бесновался в доме своем, а Давид играл рукою своею на струнах, как и в другие дни; в руке у Саула было копье. И бросил Саул копье, подумав: пригвожду Давида к стене; но Давид два раза уклонился от него» (1 Цар. 18:10–11). Слово «бесновался» употреблено в Синодальном переводе для передачи еврейского ютлй hitnabbe’ (представляющего собой возвратную форму глагола юз nb’), в других местах переводимого как «пророчествовать» (1 Цар. 10:10). Тем не менее, общий контекст рассказа позволяет сделать вывод о том, что действие, которое злой дух оказывал на Саула, имеет демоническую природу.
Истории, касающиеся вселения злых духов в людей или их изгнания из людей, обычно рассматриваются в двух различных, во многом диаметрально противоположных перспективах.
С одной стороны, контекстом для их рассмотрения и толкования является христианское учение о демонах как падших ангелах, низвергнутых с неба вслед за своим вождем – сатаной, или диаволом. Изначально созданные благими, они вследствие непослушания (или, по другому толкованию, вследствие гордыни) воспротивились Богу, отпали от Него и стали Его врагами. Их главная цель заключается в постоянном противодействии благой воле Божией. Они – носители абсолютного зла, полностью лишенные способности или возможности делать добро. На людей они действуют по-разному: искушают их, отвращают от Бога, запугивают, склоняют ко греху, заставляют совершать безумные поступки. Они могут воздействовать как извне, так и изнутри, в том числе, через внушение человеку греховных помыслов.