Митрополит Иларион – Евангелие от Матфея. Исторический и богословский комментарий. Том 1 (страница 100)
В случае с расслабленным эта власть воздействовала на него после того, как Иисус обратился к нему. Как только он услышал повеление встать, взять постель и идти в дом, он «тотчас встал перед ними, взял, на чем лежал, и пошел в дом свой, славя Бога» (Лк. 5:25). Повеление Иисуса он выполняет с буквальной точностью.
Реакция свидетелей чуда описана у трех синоптиков по-разному. Во всех трех случаях отмечено изумление людей. При этом только у Матфея люди говорят о власти, которую Бог дал «человекам»: не конкретному лицу – Иисусу из Назарета, а именно человекам. Возможно, они распространяли представление о чудотворной силе, исходящей от Иисуса, и на Его учеников.
2. Иисус в доме Матфея
9Проходя оттуда, Иисус увидел человека, сидящего у сбора пошлин, по имени Матфея, и говорит ему: следуй за Мною. И он встал и последовал за Ним. 10И когда Иисус возлежал в доме, многие мытари и грешники пришли и возлегли с Ним и учениками Его. 11Увидев то, фарисеи сказали ученикам Его: для чего Учитель ваш ест и пьет с мытарями и грешниками? 12Иисус же, услышав это, сказал им: не здоровые имеют нужду во враче, но больные, 13пойдите, научитесь, что значит: милости хочу, а не жертвы? Ибо Я пришел призвать не праведников, но грешников к покаянию.
Этот рассказ имеется также у Марка и Луки. У Луки герой рассказа назван Левием (Лк. 5:27), у Марка – Левием Алфеевым «Проходя, увидел Он Левия Алфеева, сидящего у сбора пошлин, и говорит ему: следуй за Мною. И он, встав, последовал за Ним» (Мр. 2:14).
Почему мытарь назван двумя разными именами у двух евангелистов? Евреи времен Иисуса могли иметь два имени: одно еврейское, данное родителями при рождении, другое – греческое или латинское. Второе имя также могло содержать в себе имя отца (например, Симон бар Иона в Мф. 16:17); указывать на место, откуда происходил человек (Иосиф из Аримафеи, Мария Магдалина, Филон Александрийский); или представлять собой прозвище (например, «Фома, иначе называемый Близнец» в Ин. 11:16, «сыны громовы» в Мк. 3:17). Однако было бы странно, если бы один и тот же человек носил два еврейских имени[607].
Матфей назван мытарем в списке двенадцати учеников, приведенном в Евангелии от Матфея; в трех других списках, имеющихся у Марка, Луки и в Деяниях апостольских, Матфей не назван мытарем (Мк. 3:18; Лк. 6:15; Деян. 1:13). Все это, по мнению ряда исследователей, свидетельствует о том, что автор Евангелия от Матфея и мытарь Левий Алфеев – два разных человека. Церковная традиция, однако, принимает Матфея-мытаря, Левия Алфеева и Матфея-евангелиста за одно лицо.
Был ли Матфей до призвания знаком с Иисусом, или Иисус призывает незнакомого человека, которого видит впервые в жизни? Прямого ответа на это синоптические Евангелия нам не дают. Однако отождествление Матфея-мытаря с Матфеем-евангелистом позволяет предположить, что Матфей мог быть среди слушателей Нагорной проповеди (Мф. 5–7). В этом случае получается, что Иисус призывает не незнакомого человека, а того, кого Он уже ранее встречал.
Кто такие мытари, о которых неоднократно упоминается в Евангелиях? Это сборщики податей, состоявшие на службе у римского наместника. Фактически они обслуживали интересы оккупационной власти, почему и были презираемы иудеями. В сознании последних они стояли в одном ряду с другими грешниками, открыто нарушавшими традиции еврейского народа, и даже с блудницами. Отсюда употребляемые в Евангелиях словосочетания «мытари и грешники» (Мф. 9:11; 11:19; Мк. 2:16; Лк. 5:30; 7:34), «мытари и блудницы» (Мф. 21:31). Пренебрегая презрительным отношением иудеев к мытарям, Иисус неоднократно общался с ними, а одного из них даже сделал Своим учеником.
Фарисеи осуждают Иисуса за то, что Он ест с мытарями и грешниками. Чтобы понять смысл этого обвинения, нужно сказать о том, что святость и чистота в Ветхом Завете понимались прежде всего как отделенность от всего, что является нечистым, не святым. Слова «будьте святы, потому что Я свят» мудрецы Талмуда толкуют следующим образом: «Как Я свят, так и вы святы, как Я отделён, так и вы отделены»[608]. Фарисеи считали себя «отделенными» от обычных людей, не такими, как прочие (Лк. 18:11). Они прилагали особые усилия для соблюдения ритуальной чистоты, остерегались любых форм осквернения от соприкосновения с чем-либо нечистым, следили за строгим соблюдением гигиенических правил и предписанной законом Моисеевым диеты. Из этого и складывался тот «кодекс святости», на котором фарисеи строили всё свое благочестие.
Фарисеи более всего боялись «оскверниться» – через прикосновение к чему-нибудь нечистому или через общение с человеком, которого они считали нечистым. Иисус же ниспровергает устоявшееся в народе Израильском со времен Моисея представление о нечистоте, причем делает это сознательно и последовательно. В Ветхом Завете источником нечистоты считалось нечто внешнее по отношению к человеку, и человек воспринимался осквернившимся, если прикасался к тому, что считалось ритуально нечистым. Некоторые роды пищи считались нечистыми: их список содержится в Книге Левит; если человек ел такую пищу, он считался осквернившимся.
Иисус, напротив, настаивал на том, что причины нечистоты следует искать не вне человека, а внутри него. Фарисеям Иисус говорил: «Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что очищаете внешность чаши и блюда, между тем как внутри они полны хищения и неправды… Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что уподобляетесь окрашенным гробам, которые снаружи кажутся красивыми, а внутри полны костей мертвых и всякой нечистоты» (Мф. 23:25, 27).
Отметим, что часто встречающееся в Евангелиях словосочетание «мытари и грешники» (Мф. 9:10; Мк. 2:15; Лк. 15:1) не было изобретено евангелистами. Они заимствовали его из лексикона фарисеев и книжников (Мф. 9:11; Мк. 2:16; Лк. 5:30). Это было расхожее, часто употреблявшееся словосочетание, как и аналогичные смысловые пары, использованные Иисусом: «мытари и блудницы» (Мф. 21:31, 32), «язычник и мытарь» (Мф. 18:17). Мытари, блудницы и язычники в восприятии правоверного иудея стояли примерно на одном уровне, занимая низшую ступень в человеческой иерархии.
Отношение фарисеев к мытарям выражено в следующих словах Иоанна Златоуста:
В самом деле, скажи мне, что хуже мытаря? Он пользуется чужими несчастьями, участвует в плодах чужих трудов; о трудах не помышляет, а в прибыли берет себе долю. Так, грех мытаря – самый тяжкий. Мытарь есть не что иное, как обезопашенное насилие, узаконенный грех, благовидное хищничество. Что хуже мытаря, который сидит при пути и собирает плоды чужих трудов, – который, когда надо трудиться, нисколько об этом не заботится, а когда предстоит выгода, берет часть из того, над чем не трудился?[609]
Отношение Иисуса к грешникам шокировало тех, кто считал себя праведниками – фарисеев и книжников. Иисус говорил им: «Мытари и блудницы вперед вас идут в Царство Божие» (Мф. 21:31). Когда они привели к нему женщину, взятую в прелюбодеянии, Он не осудил ее (Ин. 8:10–11). И женщину-грешницу, пришедшую с алавастровым сосудом мира, Он также не осудил (Лк. 7:37–39). Каждого грешника и каждую грешницу Иисус видел не глазами фарисеев: Он видел их теми глазами, которыми на них смотрит Бог, простирая к ним взор любви и сострадания.
3. Спор с учениками Иоанновыми о посте
14Тогда приходят к Нему ученики Иоанновы и говорят: почему мы и фарисеи постимся много, а Твои ученики не постятся? 15И сказал им Иисус: могут ли печалиться сыны чертога брачного, пока с ними жених? Но придут дни, когда отнимется у них жених, и тогда будут поститься. 16И никто к ветхой одежде не приставляет заплаты из небеленой ткани, ибо вновь пришитое отдерет от старого, и дыра будет еще хуже. 17Не вливают также вина молодого в мехи ветхие; а иначе прорываются мехи, и вино вытекает, и мехи пропадают, но вино молодое вливают в новые мехи, и сберегается то и другое.
По Своему образу жизни Иисус сильно отличался от Иоанна Крестителя. Если тот жил в пустыне и народ приходил к нему, то Иисус Сам ходил по городам и селениям, проповедуя на улицах, в синагогах и частных домах. Если Иоанн отличался особым аскетизмом, на что евангелисты обращают специальное внимание (Мф. 3:4; Мк. 1:6), то об Иисусе ничего подобного в Евангелиях не говорится. Сам Иисус противопоставлял Свой образ жизни образу жизни Крестителя: «Ибо пришел Иоанн Креститель: ни хлеба не ест, ни вина не пьет; и говорите: в нем бес. Пришел Сын Человеческий: ест и пьет; и говорите: вот человек, который любит есть и пить вино, друг мытарям и грешникам» (Лк. 7:33–34).
Отличием общины учеников Иисуса от общины учеников Иоанна Крестителя было в том, что ученики Иисуса не соблюдали установленные иудейской традицией посты. Соблюдал ли их Сам Иисус? И каково было Его отношение к посту? Как мы помним, перед выходом на проповедь Он постился сорок дней и сорок ночей (Мф. 4:2): Матфей использует здесь ту же фразеологию, которая употреблялась в Ветхом Завете в отношении Моисея. Лука просто говорит, что в течение сорока дней Иисус «ничего не ел» (Лк. 4:2).
С другой стороны, как явствует из рассматриваемого рассказа, ученики Иоанна Крестителя и фарисеев обвиняли учеников Иисуса в несоблюдении постов. Однако из этого эпизода, приведенного также у двух других синоптиков (Мф. 9:14–17; Лк. 5:33–39), явствует только то, что ученики Иисуса не постились, но ничего не говорится о Самом Иисусе. Ученики Иоанновы недоумевают по поводу поведения учеников Иисуса, но не Его Самого[610]. В Своем ответе Иисус также ничего не говорит о Себе, а только об учениках в третьем лице. Нельзя исключить того, что Его практика отличалась от практики учеников и что, по крайней мере, в некоторые дни, удаляясь от них, Он постился. Однако это не более чем догадка, не подтверждаемая какими-либо текстами в Новом Завете. Из Евангелий мы узнаем только, что иногда Он оставлял учеников, чтобы провести время в уединенной молитве.