Митрополит Иларион – Евангелие от Иоанна. Исторический и богословский комментарий (страница 88)
С другой стороны, слова «ибо Я живу, и вы будете жить» не имеют временной привязки: они возвращают к мысли о том, что Иисус есть жизнь (Ин. 11:25; 14:6). Это утверждение верно и в отношении Его вневременного бытия у Отца, и в отношении Его пребывания на земле (Ин. 1:4). Оно же указывает на события, последовавшие за смертью Иисуса на кресте, когда «гробы отверзлись; и многие тела усопших святых воскресли» (Мф. 27:52). Оно же относится к эсхатологическому событию всеобщего воскресения: «все, находящиеся в гробах, услышат глас Сына Божия; и изыдут творившие добро в воскресение жизни, а делавшие зло – в воскресение осуждения» (Ин. 5:28–29).
Слова «Я в Отце Моем» продолжают серию утверждений о единстве Сына с Отцом, прозвучавшую в беседах Иисуса с иудеями. А слова «вы во Мне, и Я в вас» подчеркивают единство между Иисусом и учениками по образу единства между Ним и Отцом. К этой теме Он вернется в молитве Отцу: «Соблюди их во имя Твое, тех, которых Ты Мне дал, чтобы они были едино, как и Мы» (Ин. 17:11). Подобно тому, как Сын Божий пребывает «в недре Отчем» (Ин. 1:18), Иисус хочет принять учеников в Свое лоно, внутрь Себя. Но для этого они должны принять Его в свое сердце и исполнять Его заповеди (Ин. 14:21–24), как Он исполнил заповедь Отца (Ин. 10:18; 12:49; 14:31).
Вопрос Иуды «не Искариота» отражает недоумение, связанное с тем, что Иисус говорит о возвращении к ученикам, тогда как еще совсем недавно, в поучении на горе Елеонской, Он представлял Свое пришествие как имеющее универсальный, вселенский характер (Мф. 24:3-42). Однако, как следует из контекста, в данном случае Иисус имеет в виду не столько Свое второе пришествие, сколько воскресение из мертвых, свидетелями которого ученики станут «вскоре» (Ин. 16:16).
Некоторые исследователи[530] связывают вопрос Иуды («Господи! что это, что Ты хочешь явить Себя нам, а не миру?») с ранее прозвучавшим в четвертом Евангелии советом братьев Иисуса, не уверовавших в Него: «Если Ты творишь такие дела, то яви Себя миру» (Ин. 7:4). Другие видят в этом вопросе разочарование в связи с неоправдавшимися ожиданиями на наступление мессианского Царства[531].
Реплика Иуды, вклинивающаяся в прямую речь Иисуса и, как кажется, остающаяся без ответа, показывают, что ученики понимают: Иисус выделяет их как особую группу людей, к которой обращены Его слова. Эти слова лишь в некоторой степени повторяют то, что Он говорил народу. Заповедь о любви в той форме, в которой она звучит на Тайной вечере, никогда не звучала в беседах с «внешними»: она адресована тем, кому «дано знать тайны Царствия Божия» (Мк. 4:11). Эта заповедь в полной мере исполнима только внутри той общины, которую Иисус создал и которую назвал Церковью.
Как известно, слово «Церковь» встречается в Евангелиях всего один раз – только у Матфея и только в рассказе о том, как Иисус ответил на исповедание Петра (Мф. 16:18). Этим словом обозначается община учеников и последователей Иисуса – как тех, кто стал Его учениками при Его жизни, так и тех, кому предстояло в нее войти после Его смерти и воскресения. В словах, обращенных к Петру, Иисус обещает создать Церковь: на тот момент она еще не создана. Тайная вечеря, на которой Иисус преподает ученикам Свои тело и кровь под видом хлеба и вина, является моментом, когда Церковь обретает свое евхаристическое бытие. А Пятидесятница, когда на учеников сойдет Святой Дух (Деян. 2:1–4), станет днем, с которого земная Церковь начнет свой самостоятельный путь после воскресения Иисуса.
В Евангелии от Иоанна Церковь присутствует через образы пастыря и стада (Ин. 10:1—16), а также виноградной лозы и ветвей (Ин. 15:1–7). При помощи этих образов Иисус говорит о единстве Своих учеников между собою и о том единстве, которое соединяет их с Ним. И хотя слово «Церковь» в этих поучениях не употребляется, очевидно, что речь идет именно о той общности особого рода, которая в Евангелии от Матфея названа Церковью.
Вера в Иисуса как Бога и Спасителя должна быть неотъемлемым признаком каждого члена Церкви. Внешним же отличительным признаком церковной общины должна стать, в соответствии с «новой заповедью» Иисуса, любовь ее членов между собою. В Нагорной проповеди Иисус говорил о добрых делах как отличительном признаке Своих последователей (Мф. 5:16). Здесь же таким отличительным признаком становится любовь.
5. Второе обетование Утешителя
26Утешитель же, Дух Святый, Которого пошлет Отец во имя Мое, научит вас всему и напомнит вам всё, что Я говорил вам.
Здесь подчеркивается учительная функция Святого Духа. В прощальной беседе Иисуса с учениками она выражается при помощи трех глаголов: Он «научит» (διδάξει) последователей Иисуса всему необходимому, «напомнит» (ύπομνήσει) им то, что говорил Иисус (Ин. 14:24), «наставит» (οδηγήσει) их на всякую истину (Ин. 16:13).
Учительная роль Святого Духа подробно раскрывается апостолом Павлом, который говорит, что «Дух подкрепляет нас в немощах наших; ибо мы не знаем, о чем молиться, как должно, но Сам Дух ходатайствует за нас воздыханиями неизреченными» (Рим. 8:26). Дух не просто научает христиан извне: он вселяется в них и начинает учить их изнутри. Само евангельское учение об Иисусе Христе как Боге и Человеке является результатом действия Святого Духа: то изображение Иисуса, которое дают Евангелисты, является «ретроспективным и боговдохновенным»[532]. Для того чтобы авторы Евангелий в полной мере осознали мессианское достоинство и божественную природу Иисуса, понадобилось вмешательство Святого Духа.
Глагол «напомнить» указывает на важнейшую функцию Святого Духа – сохранение памяти о делах и словах Иисуса в общине Его учеников. Именно коллективная память учеников, помноженная на действие Святого Духа, поможет им воссоздать слова и дела своего Учителя в евангельских повествованиях, когда придет время положить их на бумагу. Воспоминание (άνάμνησις) Иисуса, кроме того, «с самого начала находилось в сердцевине общественного христианского богослужения»[533]. Сам Иисус заповедал ученикам совершать Евхаристию в Его воспоминание (Лк. 22:19; 1 Кор. 11:24, 25). Центральная часть Евхаристии посвящена воспоминанию истории мира с особым акцентом на земном служении Иисуса Христа.
Последний из трех использованных глаголов (οδηγώ) буквально означает «путеводить», «вести по пути». Во время Своей земной жизни Иисус был пастырем и путеводителем для Своих учеников; теперь эту миссию Он передает Святому Духу. В то же время Он и Сам останется с учениками «во все дни до скончания века» (Мф. 28:20).
Текст последней беседы Иисуса с учениками в полной мере обретает смысл и богословскую значимость только в том случае, если его рассматривать с учетом толкования, которое она получила в последующей церковной традиции. Именно внутри этой традиции она на протяжении веков читалась, изучалась, звучала за богослужением, осмысливалась в трудах Отцов Церкви и в молитвенном опыте миллионов верующих.
Церковь на очень раннем этапе усмотрела в беседе на Тайной вечере, как она представлена в Евангелии от Иоанна, последовательное изложение учения о Боге, едином в трех Лицах. Заповедью крестить «во имя Отца и Сына и Святого Духа» заканчивается Евангелие от Матфея (Мф. 28:19), и с самого начала именно такая формулировка стала крещальной формулой древней Церкви. Но Церкви понадобилось три с лишним столетия, чтобы сформулировать учение о Троице в четких догматических определениях. Разработка этого учения происходила из-за появления ересей и необходимости для Церкви давать на них внятный ответ. Победа над арианством стала одновременно и тем моментом, когда учение о Боге, едином в трех Лицах, получило свою окончательную форму. В этой форме оно сохраняется в Церкви до сего дня.
Христианское учение о Троице может быть сведено к нескольким простым тезисам:
1.
2.
3.
4.