Митрофан Довнар-Запольский – Очерк истории кривичской и дреговичской земель до конца XII столетия (страница 2)
Путь Довнар-Запольского в послеоктябрьский период был логичен для общественного деятеля с буржуазной платформой, белоруса по национальности: он стал активным участником национального буржуазного движения. После образования в марте 1918 года Белорусской Народной Республики со столицей в занятом немцами Минске Довнар-Запольский приветствовал ее восторженной статьей «Жребий брошен». В это время он подготовил брошюру «Основы государственности Белоруссии», изданную в 1919 году в Гродно, Вильно и Париже на шести европейских языках, в том числе на белорусском – двумя изданиями. Концепция этой брошюры была изложена уже в статье «Жребий брошен»: Белоруссия стала независимым государственным образованием еще со времен феодальной раздробленности (Полоцкое, Турово-Пинское, Смоленское княжества), далее путь ее был тоже самостоятелен и если и связан с Россией, то не по желанию ее населения, а по принуждению (разделы Речи Посполитой). Белоруссия – страна высокой и древней культуры, пик развития которой («золотой век») пришелся на XVI столетие, причем классовые различия были тогда здесь значительно меньшими, чем в Московской Руси. Политических задач, впрочем, брошюра не выполнила.
Весь период гражданской войны Довнар-Запольский продолжал числиться профессором киевских вузов, но лекций почти не читал. Личная трагедия (потеря двух сыновей) и неудачная политическая деятельность привели его к переосмыслению своих позиций: отказавшись от возможности эмигрировать, Довнар-Запольский покинул Киев, в 1920–1922 годах работал в Харькове, затем в Баку. Непродолжительный харьковский (до 1922 годах), а затем – бакинский периоды его жизни были наполнены напряженной работой в различных государственных учреждениях Украины и Азербайджана. Не оставляет он и преподавательской деятельности, являясь профессором Харьковских университета и института народного хозяйства, а затем проректором Азербайджанского университета и профессором Бакинского политехнического института.
Когда в Минске открылся Белорусский государственный университет, по приглашению его ректора, бывшего своего ученика, В. И. Пичеты, Довнар-Запольский в 1925 года. приехал туда на работу. В октябре того же года он начал чтение лекций по истории Белоруссии и истории белорусского народного хозяйства в БГУ. Не оставался он в стороне и от общественной деятельности: совместно с Д. И. Довгялло организовал, а затем стал председателем Археографической комиссии Историко-археологической секции Института белорусской культуры. Он сотрудничал также и в Госплане СССР.
Но главная цель его переезда в Минск – издание написанной им к началу 20-х годов «Истории Белоруссии» – оказалась нереализованной. Причиной этому послужили некоторые содержавшиеся в работе оценки событий, расходившиеся с официальными марксистскими Он видел в Белоруссии прежде всего крестьянскую страну со слабо развитым рабочим классом, а поэтому считал главным содержанием дореволюционных классовых противоречий в ней борьбу «трудового крестьянства с нетрудовым землевладением». Отсюда следовало его заключение: «Настоящим победителем из революции вышел крестьянский трудовой класс, господствующий в стране по своей численности и по отбитым у буржуазии материальным благам… По внешней форме победившее революционное направление было рабочим, по существу настоящим революционером и настоящим победителем явился трудовой элемент деревни».
Категорически негативная критика «Истории Белоруссии» закончилась обвинением ее автора в признании диктатуры пролетариата «почти не существующей и, во всяком случае, незаконной», Довнар-Запольский осенью 1926 года переехал в Москву. Использовав минский опыт работы в плановых органах, он поступает на службу в Мосгубплан; с ноября этого же года ведет занятия по экономической географии в Московском Институте народного хозяйства, а с октября 1927 года является также профессором Тимирязевской сельскохозяйственной академии.
В 1928–1929 года Довнар-Запольский – действительный член Института истории РАНИИОН. Он продолжает заниматься белорусской тематикой. В Минске 3 апреля 1929 года состоялось торжественное заседание Отделения истории Белорусской АН, посвященное 45-летию его научной деятельности. В 1929 года он получил персональную пенсию, но не собирался оставлять научные занятия. Но усилившаяся идеологизация науки все более сужала возможности для работы ученым старой школы. Прогремевшее в 1930 года «академическое дело», в материалах которого промелькнула и фамилия Довнар-Запольского, и, в особенности, дело группы националистов-демократов в Белоруссии свели на нет усилия Довнар-Запольского стать действительным членом АН СССР.
Спасло Довнар-Запольского от репрессий, по-видимому, то, что он был уже оторван от Минска и Киева, где на него обрушивались больше всего.
Последние годы жизни Довнар-Запольский сотрудничал в НИИ пушно-мехового хозяйства Наркомата внешней торговли СССР, работая в области изучения промысловой кооперации и кустарных художественных промыслов. Жил он вместе с третьей женой Надеждой Маркиановной, преподавателем французского языка, у своей сестры Серафимы Листовой. Скончался ученый 30 сентября 1934 года от припадка «грудной жабы». Как вспоминала Н. Полонская-Василенко, он «умер, собираясь праздновать именины своей жены: лег на минутку отдохнуть на диван – и больше не встал». Несмотря на краткий некролог в «Известиях» 2 октября, смерть его прошла совершенно незамеченной. Урна с прахом Довнар-Запольского захоронена в колумбарии Новодевичьего кладбища.
Очерк истории кривичской и дреговичской земель до конца XII столетия
Предисловие
Quid potui, feci, Faciant meliora potentes[11].
Выпуская настоящий свой труд в свет, считаю необходимым сказать несколько слов
Не могу не обратить внимания критики на то, что предлагаемые «Очерки истории Кривичской и Дреговичской земель» были написаны мною еще в 1888 году. Решаясь приступить теперь к изданию их, нельзя не сознаться, что они во многих отношениях далеко недостаточны; но всякому известно, как трудно изменить коренным образом раз написанное, сколько представляет такая работа мучительных затруднений. Поэтому я решился только на незначительные изменения.
Причины, удерживающие меня от издания настоящего труда более двух лет, к сожалению, действительны и по настоящее время. Меня удерживало то обстоятельство, что некоторые вопросы нашей древнейшей истории, в основе своей, еще не подверглись разработке, не выяснены, и именно те вопросы, которые близко связаны с историей нынешнего Северо-Западного края; таковы вопросы о скандинавских сагах, в которых не раз упоминаются имена Полоцка и Смоленска, как источник для нашей истории, о соотношении кривичей к новгородским славянам, о кривичской колонизации в область угорских и литовских племен и другое; наконец, для уяснения внутреннего быта первобытной эпохи далеко недостаточны сделанные до настоящего времени археологические раскопки. Ввиду того, что намеченные вопросы истории кривичей и дреговичей, равно как и другие, тесно с ними связанные, требуют более тщательной и полной обработки, то мы решились издать в настоящее время только часть предположенного нами труда, надеясь в непродолжительном времени выполнить и остальную. Вот почему остались невыполненными обещания рассмотреть вопрос о колонизации.
Предлагаемое сочинение мы ограничиваем пределами XII века, держась строго двух главных задач: рассмотреть географическое положение Туровского, Смоленского и Полоцкого княжеств в политическом отношении и проследить течение политической жизни названных княжеств, насколько возможно и то и другое по нашим летописным данным.
Но и в этих узких рамках труд наш, думается, не является вполне отрывочным. Мы заканчиваем историю кривичей и дреговичей как раз на том периоде, когда замечается в нем перелом. Независимость Смоленского княжения вполне установилась, и она стремится создать из себя центр на западе, подобный Владимирскому княжеству на востоке; интересы Полоцкого княжества обращаются на запад, к немцам и литовцам; последний элемент, очевидно, начинает занимать здесь видное место, входить в более тесные сношения с полочанами, начинается в нем пробуждение, которое заметно в последней четверти XIII века, трудно отслеживаемое по имеющимся источникам, но следы которого рельефно сказались только к половине следующего столетия. Наконец, Турово-Пинская область получает некоторую самостоятельность, свою линию князей, интересы ее также обращаются, вследствие падения Киева, на запад, к Галичу, центр земли из древнего Турова переходит в Пинск.
В заключение считаю своим приятным долгом выразить признательность профессорам: Владимиру Бонифатьевичу Антоновичу, Владимиру Степановичу Иконникову и Петру Васильевичу Голубовскому, содействие и указания которых во многом способствовали успешному ходу моих занятий.
«И ныне господа отци и братья, оже ся где буду описал, или переписал, или не дописал, чтите исправливая Бога деля, а не клените, занеже книги ветшаны, и ум молод не дошел, слышите апостола Павла глаголюща: не клените, но благословите».